История гостиницы Минагути-я

Одна из самых известных гостиниц на тракте Токайдо — «Минагути-я» (1582) при станции Окицу (район Симидзу)[1], возникшая недалеко от одноименной крепости[2] рядом с заливом Суруга, специализировалась на приеме важных гостей. «Минагути-я» сегодня гордится своей долгой историей и именитыми гостями: в ней останавливались врач голландской миссии Э. Кемпфер (1691), купец Ито — основоположник торговой династии владельцев магазинов «Мацудзака-я», художник Хиросигэ (1832, 1834, 1837, 1840, 1842), император Хирохито (1901—1988) с императрицей Нагако и другие известные люди. Для приема Кемпфера, который путешествовал под строгим надзором властей, восьмому владельцу гостиницы Хандзо пришлось во избежание контактов с местными жителями увеличить высоту забора до 3 м и держать двери и окна закрытыми. Встречать Кемпфера Хандзо вышел сам, облачившись перед этим в парадную одежду камисимо; жена выбрила лоб, тщательно подстригла и намаслила волосы.

По пути в «Минагути-я» Кемпфер обратил внимание на девушек, которые стояли перед гостиницами и приглашали путешественников остановиться в них, обещая теплый прием. Толпа любопытных японцев собралась около «Минагути-я» посмотреть на «рыжеволосых». Когда все перегородки-фусужа в «Минагути-я» раздвинули, перед гостями открылись изумительной красоты нарисованные пейзажи, которые они могли созерцать во время своего путешествия. Внутренние покои, куда провели путешественников, были великолепны. Гости могли любоваться и миниатюрным садиком. Кроме того, их ждала отполированная, пахнущая свежей сосной бочка-ванна с горячей водой. Это была одна из самых приятных «тюрем». В «Минагути-я» поселили четырех членов миссии и их главного сопровождавшего-японца. Остальных, их было чуть меньше сорока, разместили в других гостиницах станции Окицу. По рекомендации Дэндзаэмона, начальника почтовой станции, носильщиков паланкинов приняли на постой крестьяне. Как вспоминал Кемпфер, процессию пришли приветствовать местные власти и с глубоким почтением, в соответствии с табелем о рангах, преподнесли подарки. Свита даймё, как и полагалось, расположилась в хондзин «Тэдзука» и «Итикава»[3].

Художник Хиросигэ первый раз остановился в «Минагути-я», когда принимал участие в ежегодном церемониальном шествии из Эдо в Киото по случаю подношения в дар императору священного белого коня. Хиросигэ наследовал от своего отца звание младшего самурая в пожарной бригаде, поэтому ему, как участнику процессии, посчастливилось жить в этой гостинице, относившейся к разряду вакихондзин. Если бы Хиросигэ путешествовал самостоятельно, то, даже будучи уже известным художником, он был бы вынужден искать другой ночлег. Впоследствии Хиросигэ всегда останавливался в «Минагути-я», так как четырнадцатый хозяин гостиницы — Мохэй высоко ценил его талант, имел гравюры с видом Эдо и завещал своим наследникам всегда принимать великого художника. Хиросигэ с радостью возвращался в гостиницу «Минагути-я», ставшую для него домом во время долгих путешествий по Токайдо. Местные достопримечательности запечатлены на гравюрах Хиросигэ — «Путевой дом у подножия перевала Сатта», с балкона которого гости любуются морским пейзажем, «Юи. Перевал Сатта». Нередко и окрестные гостиницы были объектом изображения на гравюрах, на которых великий художник запечатлел, как отдыхают путники после долгой дороги: к их услугам и ванна, и массаж (гостиницы Токайдо — Исибэ, Акасака из серии «53 станции Токайдо»).

Родители нынешнего императора Акихито по пути в Сидзуока на Национальные соревнования атлетов в октябре 1957 г. тоже выбрали для остановки гостиницу «Минагути-я», где они расположились в покоях «акэбоно» (рассвет), которые после их отъезда переименовали в «миюки» (посещение его Величества). Это одна из немногих гостиниц, сохранивших дух более чем трехсотлетней давности. «Минагути-я» и раньше посещали члены императорской фамилии, а принцесса Арисугава прожила в ней месяц. Но император и императрица останавливались здесь впервые, поэтому к их двухдневному пребыванию 25 и 26 октября готовились очень тщательно. Новую бумагу для перегородок сёдзи заказали в отдаленной деревне, жители которой сохранили старые секреты ее выделки. Сменили очень многое: от татами[4] и посуды до кипарисовой банной бочки. Двадцатый хозяин гостиницы Хандзюро IV и его жена Исако с остальными домочадцами, включая бабушку, скрупулезно изучили дворцовый уклад жизни императорской четы, их гастрономические пристрастия и все постарались сделать на высоком уровне. Прислуга блистала в новой униформе пурпурного цвета, меню насчитывало множество блюд на нескольких страницах. Старинная золотая ширма заняла место в спальне. В исключительный порядок был приведен сад и все вокруг дома, куда могла бы ступить нога императора. После долгих консультаций со специалистами и чиновниками из Управления императорского двора (Кунайтё), пристрастной полицейской проверки и взятия проб на воду хозяева замерли в ожидании. Своим пребыванием в «Минагути-я» император и императрица остались довольны и в знак монаршей милости подарили хозяевам лакированную церемониальную чашку с золотой хризантемой для сакэ, сигаретницу с императорской эмблемой и небольшую сумму денег, которые были искусно завернуты в тончайшую бумагу. Эти два дня явились апофеозом в трехвековой истории гостиницы, принимавшей, кроме упоминавшихся, многих известных людей: Уильяма Адамса (японцы прозвали его Андзин-сама — господин Лоцман, первого англичанина, появившегося в Японии в апреле 1600 г. и умершего там в 1620 г.)[5], главу клана Сацума — Хисамацу Симадзу, а также вассалов таких исторических личностей, как Асано и Кира, а среди них — главного вассала Асано, знаменитого Оиси Кураносукэ[6] и др.

В «Минагути-я», как и в соседних гостиницах «Итикава» и «Тэдзука», селились подданные сёгунов во время их визитов в Киото. В 1863 г. Иэмоти (1858—1866), четырнадцатый сёгун из дома Токугава, как и третий сёгун Иэмицу в 1634 г., остановился неподалеку в древнем храме Сэйкэндзи, в саду которого росли деревья, посаженные его знаменитым предком. К приезду Иэмоти пристроили новое крыло и обновили покои, где должен был расположиться сёгун. По всему пути следования кортежа возвели новые или реконструировали старые гостиницы. Хозяин «Минагути-я» знал о триумфальной поездке сёгуна Иэмицу во дворец императора более двух веков назад, когда свита состояла из 307 тыс. человек, и не мог не отметить, насколько скромно был обставлен нынешний визит: всего 3 тыс. сопровождающих. Счета за постой оплачивались с большой задержкой. Иэмоти удерживали в столице 3 месяца, хотя по протоколу его визит должен был длиться 10 дней, и возвращался он в Эдо, вопреки установившейся традиции, морским путем. Все это наводило на размышления о грядущих переменах[7].

В Сэйкэндзи останавливался последний пятнадцатый сёгун Ёсинобу (1866—1867), а спустя несколько недель — новый император, 16-летний Муцухито (Мэйдзи; годы правления 1867—1912). С падением току- гавского сёгуната и восстановлением императорской власти (Мэйдзи исин — реставрация Мэйдзи) началась новая историческая эпоха — вся жизнь в стране стала меняться. Просторные комнаты, где на татами размещался не один десяток постояльцев, разделили на комнаты, что было нетрудно сделать, не нарушая принципов внутренней архитектуры. Некоторые гостиницы оснащались устройствами для приглашения гостей в расчетную часть с помощью музыкальных инструментов. Еще не телефон, но удобно и задумано с японским изяществом («Эдо- сан», Нара).

В прошлом остались величественные шествия по тракту Токайдо. Гостиницы лишились своих постоянных клиентов, сопровождавших князей. Но остались торговцы, паломники, обычные путешественники, заполнявшие гостиницы. По-прежнему среди постояльцев «Минагути-я» были представители уже упоминавшегося торгового дома Ито из Нагоя, которые ценили гостиницу за хорошее обслуживание. Сацумский князь Сайго Такамори (1827—1877), сыгравший важную роль в свержении сёгуната и вошедший в новое правительство, тоже предпочитал эту гостиницу.

Реставрация Мэйдзи и последовавшие за ней реформы положили начало развитию капитализма в Японии. В стране за десять лет было построено около 500 промышленных предприятий, а также железные дороги[8], и прежде всего — дорога, связавшая Токио и Киото. Придорожные станции, находившиеся в местах логической остановки, просуществовали до появления железных дорог. Теперь путешественники из окна вагона бросали ностальгические взгляды на эти островки прошлого, воспетые поэтами и запечатленные на гравюрах художниками. Наступающий на Японию прогресс изъял из культурного поля страны центры, в которых в течение столетий бурлила жизнь[9]. И только с налаживанием автомобильного сообщения некоторые придорожные гостиницы получили новый толчок для развития. Правда, движение людей пешком, в экипажах, носилках каго не прекращалось, хотя заметно уменьшилось.

В 1889 г. железная дорога достигла станции Окицу. В церемонии открытия принимал участие и хозяин «Минагути-я» Хандзюро I, поскольку этого требовало его положение в местном обществе. Ханд- зюро был дальновидным человеком и понимал, что его бизнесу, как и бизнесу других владельцев гостиниц, традиционно связанных с трактом Токайдо, эта модернизация может нанести урон и привести к закату многовековой истории гостиницы. А ведь он сохранил ее в тяжелые годы, когда рушился старый режим и рождался новый, отстроил после пожара (13 декабря 1880 г.). В течение нескольких лет станция Окицу была транзитным пунктом для туристов, которые посещали полуостров Михо, славящийся своей необыкновенной красотой. Действительно, многие окрестные гостиницы закрывались, разорились и «Итикава», и «Тэдзука». Для «Минагути-я» наступили не лучшие времена. Но тем не менее, преодолев трудности, она спустя некоторое время вновь обрела стабильность. Этот дивный уголок Японии облюбовали политические деятели, и тем самым была открыта новая страница в истории гостиницы. А первым, кто выбрал «Минагути-я», был граф Гото Сёдзиро (1838—1897). Именно Гото в октябре 1867 г. донес до сёгуна предложение от князя клана Тоса — Ёдо Яманоути отказаться от власти и передать ее императору. Гото поддержал Сайго Такамори, когда тот в 1873 г. вышел из состава правительства, но не присоединился к его неудав- шемуся восстанию (1877). Гото часто останавливался в «Минагути-я», восхищался местными пейзажами, которые, как ему казалось, были подернуты необычной голубой дымкой. Это и побудило его дать новое название гостинице — «Иппэкиро». (официально — «Минагути-я Иппэ- киро» — «Минагути-я, Дом на фоне голубого пейзажа»). Построили здесь свои виллы граф Иноуэ Каору (1836—1915), член Совета старейшин государственных деятелей (Гэнро), Сайондзи Киммоти (1849—1940), тоже член Гэнро, дважды занимавший пост премьер-министра (1905— 1908, 1911—1912). Конечно, от пребывания таких важных персон «Минагути-я» получала свою выгоду, поскольку в ней останавливались приезжавшие по делам чиновники. Барон Харада, секретарь Сайондзи, тоже предпочитал «Минагути-я», где его всегда ждали апартаменты. Сайондзи с удовольствием общался с хозяином Хандзюро I, но осенью 1931 г., накануне военных действий в Северо-Восточном Китае, по воспоминаниям Хандзюро, он был подавлен и все время молчал[10].

С трудом пережили рёканы военное и послевоенное время, гостиничный бизнес был сильно подорван. Хозяева даже не могли накормить своих клиентов. В «Минагути-я», как и несколько веков назад, не готовили еду из-за отсутствия продуктов, а подогревали то, что приносили с собой путешественники. Но основными постояльцами тогда были американские военнослужащие: оккупационные власти, боясь пожаров, рекомендовали для поселения только одноэтажные гостиницы. А когда американцы нарушали предписания военной администрации и вступали в контакт с местными девицами, приводя их в «Минагути-я», хозяева и слуги во время полицейских обходов помогали им скрыться.

Многовековая история гостиницы «Минагути-я» свидетельствует о месте, которое занимали постоялые дворы, превратившиеся в первоклассные гостиницы, в жизни старого японского общества. Это были не просто дома для ночлега, а центры, с которыми связана историческая и культурная жизнь страны. Роль таких гостиниц расширяет представление об их утилитарном предназначении и выводит на новый уровень понимания значимости и влияния этих традиционных средств размещения.

  • [1] Это известный район Японии. Здесь была построена одна из первых железныхдорог, связавшая Симидзу с Сидзуока, а также хорошо оборудованный порт, откудасовершались регулярные рейсы в Иокогаму. Именно в Симидзу в 1879 г. впервыена японский берег сошел бывший президент США Уиллис Грант.
  • [2] Гостиницы строились не только рядом с замком, но и на его развалинах. Например, рёкан «Ямадзирокан» (Горный замок), в районе г. Коморо в Японских Альпах.В нем останавливался во время поездки по Японии в 1926 г. известный русский писательБ. Пильняк. Книга почетных гостей с записью Пильняка до сих пор хранится у хозяйкигостиницы, мать которой принимала писателя в 1926 г. Когда-то замок принадлежалфеодалам Макино. Если быть точным, то гостиницы строились на том месте, котороезанимали ясики (большой дом) — отдельно стоящие жилые помещения замка. Обычновнутри ясики находились кухня, гостиные, купальня. При их строительстве следовалитрадиционному стилю с использованием основных элементов жилой архитектуры.Европейцы, посещавшие Японию в XVI—XVII вв., не обошли вниманием описание этихгостиниц, которые, по их мнению, были великолепны.
  • [3] Statler О. Japanese Inn. Р. 124—126.
  • [4] Маты из рисовой соломы площадью 1,5 кв. м.
  • [5] Адамс был советником, переводчиком Токугава Иэясу (1543—1616), выполнялважную роль в налаживании японо-голландских отношений, содействовал получениюголландцами права торговли и открытию на о. Хирадо торговой фактории.
  • [6] Существует подлинная история, связанная с жизнью и смертью этих героев,послужившая сюжетом для драм, рассказов и поэтических произведений. Главе кланаАко, крупному даймё Асано Наганори, было поручено вместе с церемониймейстеромКира Ёсинака принять при дворе сёгуна императорских посланников. Асано, не согласившийся с некоторыми правилами этикета, вызвал гнев Кира, который его публичнооскорбил. Тогда Асано ранил Кира мечом, обнажать который во дворце сёгуна считалосьтяжким преступлением. Асано ничего не оставалось делать, как совершить харакири.Его владения были отняты, а вассалы превратились в ронинов. Лишившись рисовогопайка, они поклялись отомстить виновнику гибели их господина. Старшина самураевОиси Кураносукэ всеми средствами скрывал, что он задумал убить Кира. Но почти черездва года, 14 декабря 1703 г., 47 самураев под его командованием ворвались в замокКира, перебили всю стражу, а Оиси собственоручно отрубил голову главному врагуи вместе со своими самураями возложил ее на могилу господина. 4 февраля 1704 г. всеони были приговорены к смерти и совершили харакири.
  • [7] В это время императорский дворец был центром антисёгунского и антииностран-ного движения, выступавшего с лозунгом «сонно дзёи» («почитание императора, изгнание варваров»). После жестокой борьбы, вылившейся еще в два движения «тобаку-ха»(«свержение правительства бакуфу») и «э дзянай ка» (по начальным словам песни,которую пели толпы людей в религиозном экстазе), сёгунат Токугава пал. Statler. О.Р. 268—269.
  • [8] В 1872 г. под руководством английских инженеров была построена первая линияжелезной дороги длиной 29 км, связавшая Токио и Иокогаму, открытие состоялось14 октября при огромном скоплении народа (до 100 тыс. чел.) в присутствии императора Мэйдзи. Расстояние между двумя городами с тремя остановками преодолевалосьза 53 минуты. В первом японском составе было восемь вагонов, вмещавших 286 пассажиров первого, второго и третьего классов. В 1898 г. протяженность железнодорожнойсети достигла 4747 км.
  • [9] Напротив, проведение железной дороги в г. Каруидзава, которая, правда,из-за сложностей горного рельефа строилась долго (1893), придало новый импульс развитию этого известного курорта.
  • [10] Stabler О. Japanese Inn. Р. 309.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >