Первый отдел, в котором дается основание доказательства бытия бога

Первое рассмотрение. О существовании вообще

Правило основательности не всегда требует, чтобы каждое понятие, встречающееся хотя бы даже в самом глубокомысленном изложении, было развито или объяснено: именно, если можно иметь уверенность, что само по себе ясное и простое понятие, в том случае, в котором оно употребляется, не вызывает никакого недоразумения, подобно тому как геометр с величайшей достоверностью открывает сокровеннейшие свойства и отношения протяженного, хотя он пользуется при этом только обычным понятием пространства, а также подобно тому как даже в самой что ни на есть глубокомысленной науке слово представление понимается с достаточной точностью и употребляется с уверенностью, хотя его значение никогда не может быть сделано вполне ясным путем объяснения.

Поэтому в настоящих рассмотрениях я не стал бы доводить свое исследование до анализа весьма простого и достаточно ясно мыслимого понятия существования, если бы как раз здесь мы не имели дела с тем случаем, где отказ от такого анализа может повлечь за собой путаницу и важные ошибки. Несомненно, что это понятие во всех других областях философии могло бы быть без всякого колебания принято в столь же неразвитой форме, как и в обыденном словоупотреблении, за исключением единственного вопроса об абсолютно необходимом и случайном существовании, ибо здесь чрезмерно утонченное исследование, исходящее из неудачно исхищренного, хотя в других отношениях и весьма чистого понятия, повело уже к ошибочным заключениям, распространившимся на одну из самых возвышенных частей философии.

Пусть не ожидают, что я начну с формального объяснения того, что такое существование. Было бы желательно, чтобы этого никогда не делали там, где нельзя иметь уверенности, что это сделано правильно, а это бывает чаще, чем обыкновенно думают. Я буду поступать так, как тот, кто ищет определения, но предварительно стремится удостовериться в том, что можно с достоверностью сказать утвердительно или отрицательно о предмете, подлежащем объяснению, хотя при этом он еще и не раскрывает того, в чем состоит подробно развитое определение искомого понятия. Задолго до того, как решаются дать объяснение исследуемого предмета и даже в тех случаях, когда совсем не питают уверенности в возможности дать таковое, можно, однако, много сказать о предмете с величайшей достоверностью. Я сомневаюсь, чтобы кто-либо дал когда-либо правильное определение того, что такое пространство. И однако, не вдаваясь в относящиеся сюда подробности, я с полной уверенностью могу сказать, что где оно есть — должны быть внешние отношения, что оно не может иметь более трех измерений и т. д. Чувственное желание, чем бы оно ни было само по себе, основывается во всяком случае на каком-либо представлении, предполагает удовольствие, проистекающее от предмета желания, и т. п. Часто из того, что о вещи известно до всякого определения, можно с полной уверенностью вывести то, что относится к цели нашего исследования, и тогда, пытаясь все же дать такое определение, пускаются в совершенно ненужные трудности. Погоня за методом для философии, подражание математику, продвигающемуся с уверенностью вперед по хорошо проложенной дороге, обусловило на скользком пути метафизики множество таких ложных шагов, которые постоянно у нас перед глазами, и, однако, у нас мало надежды на то, чтобы это послужило предостережением и научило быть осмотрительнее. Этот метод философии есть единственное, от чего я еще надеюсь получить некоторые разъяснения, которых я напрасно искал у других исследователей; ибо что касается того лестного для себя представления, будто ты благодаря своей большей принципиальности достигнешь лучшего, чем другие, то легко понять, что так ведь во все времена говорили те, кто из сферы чужой ошибки стремился перетянуть нас в свою собственную.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >