Четвертое рассмотрение. Употребление нашего основания для доказательства существования бога в обсуждении совершенства мира, рассматриваемого в смысле течения явлений природы

О том, какие умозаключения можно сделать из нашего основания (доказательства существования бога) в пользу преимущества естественного порядка природы перед сверхъестественным

Известное правило философов или, скорее, здравого человеческого разума состоит вообще в том, чтобы без особо важной к тому причины ничего не принимать за чудо, или за сверхъестественное событие. А это правило содержит в себе, то, во-первых, что чудеса по крайней мере редки, во-вторых, что вся совокупность совершенства вселенной может быть достигнута в соответствии с волей бога и без большого числа сверхъестественных влияний, по законам природы; ибо всякий признает, что если бы мир не мог достигнуть цели своего существования без часто повторяющихся чудес, то сверхъестественные события должны были бы быть чем-то совершенно обычным. Некоторые придерживаются даже того мнения, что формальная сторона естественной связи следствий с их основаниями сама по себе есть уже некоторое совершенство, по сравнению с которым всякий, даже лучший результат, если его нельзя было получить иначе, как сверхъестественным путем, должен быть во всяком случае признан менее ценным. Эти люди уже непосредственно в естественном, как таковом, полагают преимущество, ибо в их глазах все сверхъестественное как некоторое нарушение порядка уже само по себе вызывает отрицательное состояние. Однако трудность эта лишь воображаемая. Добро заключается только в достижении цели, и средства могут быть признаны добром только ради этой же цели. Естественный порядок, если согласно ему не возникают совершенные следствия, не имеет в себе непосредственно никакого основания для преимущества, ибо он может рассматриваться лишь в смысле некоторого средства, не имеющего самостоятельного значения, но допускающего лишь заимствованную оценку в зависимости от размеров достигнутой им цели. Представление о трудностях, которые люди испытывают при непосредственном выполнении ими чего-либо, втайне примешивается здесь к делу достижения пели и придает тому, что можно вверить чужим силам, некоторое преимущество даже там, где в самом результате ощущался бы известный недостаток по сравнению с намеченной пользой. Между тем, если бы кто-либо то дерево, которое он вкладывает в машину для распиливания леса, мог и сам с такой же легкостью непосредственно превратить в доски, то все искусство этой машины свелось бы к простой игре, так как ведь вся ее ценность может заключаться единственно только в том, что она есть средство для данной цели. Соответственно этому нечто не потому хорошо, что оно соответствует течению событий природы, но, наоборот, самое это течение событий природы хорошо лишь постольку, поскольку ценным является то, что из него вытекает. И так как бог в своем решении создать мир определил его таким, что в нем закон всего лучшего в большинстве случаев осуществляется посредством естественной связи вещей, то он удостоил его своим выбором не потому, чтобы добро заключалось в том, что в нем все связано естественно, но потому, что посредством этой естественной связи без каких-либо особенных чудес совершеннейшие цели достигаются наиболее правильным путем.

И вот возникает вопрос: как это может быть, чтобы всеобщие законы природы до такой степени совершенно соответствовали воле высшего существа в отношении течения событий мира, подчиняющихся этим законам, а также — какое мы имеем основание признавать за этими законами такое их соответствие наилучшему, чтобы не чаще, чем мы воспринимаем какое-либо чудо, нужно было бы прибегать к тайным сверхъестественным приспособлениям, могущим непрестанно приходить на помощь недостаткам действия законов*. Здесь наше понятие зависимости от бога самого существа всех вещей приносит нам пользу, простирающуюся даже гораздо дальше той, какую можно ожидать от самой постановки вопроса. Вещи природы даже в самых необходимых определениях их внутренней возможности содержат признак зависимости их от того высшего существа, в котором все согласуется со свойствами мудрости и благости. От них можно ожидать согласованности и прекрасной связи, а также необходимого единства в многообразии полезных отношений, которыми одно общее основание обладает для выражения этих отношений во многих, устанавливающих порядок законах. Не будет никакой надобности в том, чтобы там, где природа действует по необходимым законам, вмешивались в ее действия непосредственно исходящие от бога исправления, ибо, поскольку следствия происходят с необходимостью по порядку природы, никогда не может даже по самым общим законам произойти что-либо неугодное богу. Как, в самом деле, могли бы следствия вещей не быть согласными с волей бога, если случайная связь их зависит от его воли, а их существенные отношения в качестве оснований необходимости в порядке природы проистекают от того в боге, что находится в величайшей гармонии с его

На этот вопрос далеко еще не дают удовлетворительного ответа, если ссылаются на мудрый выбор бога, раз навсегда так хорошо устроившего течение событий в природе, что частые исправления были уже не нужны. Ибо главная трудность заключается в том, чтобы понять, как это вообще можно было свести к некоторой единой основе столь большое совершенство, в особенности если рассматривать множество вещей природы и неизмеримо длинный ряд их изменений, а равно и то, как при этом по всеобщим правилам их взаимодействия могла возникнуть гармония, не требовавшая уже никаких частых сверхъестественных влияний.

свойствами вообще? И таким образом все изменения мира, являющиеся механическими, т. е. необходимыми по законам движения, должны всегда быть хороши потому, что они естественно необходимы, и следует ожидать, что следствие именно тогда и не будет подлежать никакому исправлению, когда оно является неизбежным по порядку природы". Чтобы предотвратить, однако, всякое недоразумение, я замечу здесь, что изменения в мире необходимы или из первоначального распорядка вселенной и из всеобщих и частных законов природы, куда относится все, что происходит механически в мире тел, или что они при всем том обладают и некоторой, недостаточно понятой нами случайностью, каковы действия, вытекающие из свободы, природа которых недостаточно вскрыта. Мировые изменения последнего рода, поскольку им присуща, повидимому, некоторая несвязанность в отношении определяющих оснований и необходимых законов, содержат в себе, именно в этой мере, возможность отклоняться от направленности (Abzielung) вещей природы к совершенству. И вследствие этого можно ожидать, что, пожалуй, могут оказаться необходимыми и некоторые сверхъестественные восполнения, ибо возможно, что в этом смысле ход событий в природе будет иногда вступать в противоречие с волей бога. Между тем даже силы свободно действующих существ в их соединении со всей остальной реальностью вселенной не вполне изъяты от действия всех законов, но всегда подчинены, если и не принудительным основаниям, то все же таким, которые делают несомненным достижение намеченной цели по некоторому иному способу, а именно по правилам свободного выбора. В силу этого всеобщая зависимость самого существа вещей от бога и здесь всегда все-таки является важным основанием для того, чтобы рассматривать также и в этом роде вещей следствия все еще сообразующимися с ходом изменений в природе в ее целом, и именно как способствующие порядку и соответствующие правилу наилучшего (причем кажущиеся отклонения в отдельных случаях не должны нас вводить в заблуждение). Следовательно, порядок природы лишь редко нуждается таким образом в непосредственном сверхъестественном улучшении или восполнении. Ведь и само откровение упоминает о таковых лишь в отношении к определенным периодам времени и лишь в отношении определенных народов. И опыт также вполне согласуется с этой зависимостью от великого правила природы

Если необходимый исход развития природы будет, как думает Ньютон, состоять в том, что такая система мира, какой является наша солнечная система, придет в конце концов к состоянию полнейшей неподвижности и абсолютного покоя22, то я бы не прибавил по поводу этого вместе с ним, что было бы нужно, чтобы бог посредством чуда снова восстановил эту систему. В самом деле, так как это есть результат, к которому природа определена необходимым образом по существенным для нее законам, то отсюда я склонен заключить, что этот результат есть нечто хорошее. Это не должно представляться нам как какая-то достойная сожаления утрата, ибо мы не знаем, какой неизмеримостью обладает в других небесных областях непрерывно все прогрессирующая в своих образованиях природа и не может ли она где-либо в другом месте возместить с избытком исчезновение этой системы мира, чем-либо еще более плодотворным.

даже и для самых свободных действий. Ибо как бы ни было вообще случайно решение вступить в брак, а все-таки в отношении какой-либо определенной страны всегда можно констатировать, что отношение числа браков к общему числу обитателей этой страны довольно постоянно, если взять для этого сравнения большие числа, и что, например, на 110 человек обоего пола приходится одна супружеская чета. Всякому известно, как много свобода людей способствует продлению или укорочению жизни. И тем не менее даже и эти свободные действия должны быть подчинены строгому порядку, ибо в среднем, если взять в расчет большие массы людей, то число умирающих по сравнению, с числом живущих всегда будет с большой точностью выражать одно и то же отношение. Я ограничусь этими немногими доказательствами, чтобы сделать хотя бы до известной степени понятным, что даже законы свободы вовсе не влекут за собой такой независимости в отношении правил всеобщего порядка природы, чтобы то же самое основание, которое во всей остальной природе уже в существе самих вещей укрепляет неизменное отношение к совершенству и благоустройству, чтобы это основание также и в естественном ходе свободного поведения людей не должно было по крайней мере направить нашу мысль на то, что высшее существо управляет действиями людей посредством своего благоволения, не прибегая к многократным чудесам. Мое внимание направлено, однако, здесь в большей мере на течение событий природы, поскольку они необходимы в силу вложенных в нее законов. В таком порядке чудеса будут или не нужны вовсе, или нужны лишь крайне редко, ибо не может быть разумного основания для того, чтобы подобные несовершенства, нуждающиеся в таких чудесах, обнаруживались бы естественным образом.

Если бы я составил себе о вещах природы такое понятие, которое обыкновенно о них имеют, — именно, что их внутренняя возможность сама по себе независима и не имеет для себя никакого чуждого основания, — то для меня вовсе не явилось бы неожиданным, если бы мне сказали, что мир, обладающий некоторым совершенством, невозможен без множества сверхъестественных действий. Скорее, я считал бы странным и непонятным, как это без непрерывного ряда чудес нечто, к чему-либо пригодное, могло бы быть достигнуто посредством великой естественной связи. Ибо весьма странную случайность должно было бы представлять собой то, что существа вещей, каждая из которых имела бы сама по себе свою обособленную необходимость, должны были бы так подойти друг к другу, что высшая мудрость могла даже соединить их в великое целое, в котором при столь многообразной зависимости все-таки в силу всеобщих основоположений просвечивала бы не подлежащая никакому дальнейшему совершенствованию гармония и красота. Напротив, так как я уже достаточно научен тому, что только в силу существования бога возможно нечто другое, то я даже от возможностей вещей ожидаю согласования, соответствующего их великому принципу, а также способности через посредство всеобщих приспособлений складываться в такое целое, которое вполне гармонировало бы с мудростью того самого существа, от которого они заимствуют свое основание; и я считаю даже, — поскольку нечто происходит или могло бы происходить по ходу вещей в природе согласно ее всеобщим законам, — это должно было бы быть неприемлемым для бога и нуждалось бы для своего исправления в чуде. И если такое чудо происходит, то даже только повод к нему принадлежит к таким вещам, которые иногда, правда, имеют место, но никогда не могут быть нами поняты.

Нетрудно понять также, что если будет выяснено существенное основание того, почему чудеса могут быть лишь редко нужны для совершенства мира, то это будет иметь значение также и для того, что мы в предшествующем рассмотрении назвали сверхъестественными событиями в формальном смысле, которые в обычных суждениях потому так часто допускаются, что в них посредством некоторого извращенного понятия надеются найти нечто естественное.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >