Второй отдел, в котором приводятся примеры из философии, заключающие в себе понятие отрицательных величин

1. Каждое тело благодаря своей непроницаемости сопротивляется стремлению (Bewegkraft) другого тела проникнуть в пространство, которое оно занимает. И так как оно при наличии силы движения другого тела все же есть основание своего покоя, то из предыдущего следует, что непроницаемость в равной мере предполагает как действительную силу в частях тела, благодаря которой они вместе взятые занимают некоторое пространство, так и ту, какова бы она при этом ни была, посредством которой другое тело стремится к движению в этом пространстве (in diesem Raum sich zu bewegen bestrebt ist).

Для ясности представьте себе две пружины, которые действуют одна против другой. Не подлежит сомнению, что пока движущие силы их равны, обе они находятся в покое. Поместите между ними пружину такой же упругости; благодаря своему напряжению она будет производить такое же действие и по закону равенства действия и противодействия будет удерживать обе пружины в состоянии покоя. Но поставьте в середине на место этой пружины какое-либо твердое тело; им опять- таки будет обусловлено то же самое, и ранее взятые нами пружины, вследствие его непроницаемости, будут оставаться в состоянии покоя. Причина непроницаемости есть поэтому действительная сила, ибо она производит то же самое, что производит действительная сила. Если вы теперь назовете притяжением какую бы то ни было причину, в силу которой одно тело принуждает другие тела стремиться войти в то пространство, которое оно занимает, или придвигаться к нему (а здесь достаточно только предположить это притяжение), то непроницаемость будет отрицательным притяжением. А это в свою очередь указывает, что оно есть такое же положительное основание, как и всякая другая движущая сила природы.

Но так как отрицательное притяжение есть, собственно говоря, настоящее отталкивание, то в силах элементов, благодаря которым эти последние занимают известное пространство, — но однако так, что они и ему ставят пределы — через столкновение двух других противоположных сил дается повод ко многим разъяснениям. В этих разъяснениях я, как мне кажется, пришел к некоторому отчетливому и верному познанию, которое я намерен изложить в другом рассуждении41.

2. Возьмем пример из психологии. Перед нами вопрос: является ли неудовольствие только недостатком удовольствия или основанием для его уничтожения, именно не есть ли оно нечто положительное само по себе, представляющее собой не только противоречащую удовольствию противоположность, но нечто противопоставленное ему в реальном смысле, и следовательно: можно ли неудовольствие назвать отрицательным удовольствием? Уже внутреннее чувство прямо показывает, что неудовольствие есть нечто большее, чем простое отрицание. Ибо какое бы удовольствие мы ни испытывали, всегда все-таки будет ощущаться недостаток в некотором возможном удовольствии, пока мы остаемся ограниченными существами. Тот, кто принимает лекарство, имеющее вкус чистой воды, быть может испытывает удовольствие по поводу ожидаемого выздоровления, но в самом вкусе лекарства он не находит никакого удовольствия; однако это отсутствие удовольствия еще не составляет неудовольствия. Но дайте ему лекарство из полыни. Это ощущение весьма положительного свойства. Здесь мы имеем не простой недостаток удовольствия, но нечто, представляющее собой действительное основание того чувства, которое называется неудовольствием.

Из приведенного объяснения во всяком случае можно усмотреть, что неудовольствие не есть только некоторый недостаток удовольствия, но и некоторое положительное ощущение. Но то, что оно не только есть нечто положительное, а и нечто реально противоположное удовольствию, станет вполне ясным из следующего. Спартанской матери приносят известие, что ее сын геройски сражался за отечество. Приятное чувство удовольствия овладевает ее душой. Затем прибавляют, что в этой борьбе он пал смертью славных. Это чрезвычайно уменьшает ее удовольствие и низводит его на более низкую степень. Обозначьте степень удовольствия, определяемую одним первым основанием, и предположите, что неудовольствие есть простое отрицание = 0; тогда, взяв оба вместе, мы выразим величину удовольствия 4а + 0 = 4а, и следовательно, удовольствие не было бы уменьшено известием о смерти, что ложно. Пусть поэтому удовольствие, вызванное сообщением о его испытанной храбрости, равняется 4а, а то, что от этого удовольствия останется после того, как подействовало и неудовольствие, вызванное другой причиной, пусть будет равняться За, тогда неудовольствие равно а, и вот оно-то и есть отрицательное удовольствие, именно -а, а потому мы имеем: 4а — а = За.

Окончательное определение размера всего удовольствия в каком- либо сложном состоянии было бы лишено всякого смысла, если бы неудовольствие было равно простому отрицанию или нулю. Допустим, что некто купил имение, ежегодный доход которого составляет 2000 имперских талеров. Выразим числом 2000 степень удовольствия по поводу этого дохода, поскольку он является чистым доходом. Все же, что он должен уплатить из этого дохода без всякой пользы для себя, составит основание неудовольствия, как-то: поземельный налог в 200 имперских талеров, жалование служащим — 100 имперских талеров, ремонт — 150 имперских талеров ежегодно. Если неудовольствие есть простое отрицание, то в общем итоге получится: 2000 + 0 + 0 + 0 = 2000, т. е. удовольствие от приобретения имения окажется таким же большим, как если бы он мог пользоваться доходами с него, не имея никаких расходов. Но очевидно, что своим доходам он может радоваться лишь в той мере, в какой у него что-нибудь останется за вычетом расходов, и тогда степень его удовольствия выразится так: 2000 - 200 - 100 - - 150 = 1550. Поэтому неудовольствие не есть только отсутствие удовольствия, но некоторое положительное основание, которое частью или целиком уничтожает то удовольствие, которое обусловлено другим основанием, почему я и называю его отрицательным удовольствием. Недостаток удовольствия, равно как и неудовольствия, поскольку оно вытекает из отсутствия соответствующих оснований, называется безразличием (indifferentia). Отсутствие удовольствия, равно как и неудовольствия, поскольку оно есть следствие реального противоборства равных оснований, называется равновесием (aequilibrium): и то и другое представляет собой нуль, но первое есть просто отрицание, тогда как второе есть лишение. То состояние духа (des Gemuths), когда при неравенстве направленных друг против друга удовольствия и неудовольствия от одного из этих чувствований (Empfindimgen) что-нибудь остается, определяется как перевес удовольствия или неудовольствия (suprapondium voluptatis vel taedii). Пользуясь такого рода понятиями, г-н де Мопертюи в своем «Опыте моральной философии» пытался определить сумму благополучия человеческой жизни, и она действительно и не может быть определена как-либо иначе, если бы только сама эта задача не была вообще неразрешимой для человека, поскольку лишь однородные ощущения могут быть суммируемы, между тем как чувство при чрезвычайной сложности обстоятельств жизни вследствие многообразия впечатлений является весьма различным, В своем подсчете этот ученый пришел к отрицательному результату, в чем Я, однако, не могу с ним согласиться.

На основании приведенных соображений отвращение можно назвать отрицательным вожделением (Begierde), ненавистьотрицательной любовью, безобразиеотрицательной красотой, порицаниеотрицательной похвалой. Можно было бы, пожалуй, подумать, что все это только пустая игра словами (Kramerei), но судить так будут только люди, не знающие, какая польза заключается в том, что эти выражения указывают одновременно на определенное отношение к известным уже понятиям, в чем может убедить каждого самое элементарное знакомство с математикой. Ошибка, в которую впадают многие философы вследствие пренебрежения к этим соображениям, очевидна. Известно, что в большинстве случаев они рассматривают разные формы зла как простые отрицания, между тем как после наших объяснений ясно, что существует зло как недостаток (mala defectus) и зло как лишение (mala privationis). Первое есть просто отрицание, и для утверждения чего-либо противоположного ему нет никакого основания; последнее, напротив, предполагает какое-либо положительное основание для уничтожения того блага, которое обусловливается каким-либо другим действительным основанием, и оно поэтому есть отрицательное благо. Это последнее гораздо большее зло по сравнению с первым. Не дать, значит сделать зло по отношению к тому, кто нуждается в чем-либо, но отнять, вынудить, украсть — будет по отношению к нему еще гораздо большим злом: отнятие есть поэтому отрицательное давание. Нечто подобное можно указать и в логических отношениях. Ошибки суть отрицательные истины (не следует смешивать этого с истинностью отрицательных суждений), опровержение есть отрицательное доказательство; я не хотел бы, однако, останавливаться на этом слишком долго. Моим намерением было только пустить эти понятия в обращение, польза же их скажется в их применении, и в третьем отделе я сделаю несколько указаний в этом направлении.

3. Понятия реальной противоположности применяются с пользой также и в практической философии. Порок (demeritum) не есть только простое отрицание, но представляет собою отрицательную добродетель (meritum negativum). Ибо порок может иметь место лишь в том случае, если имеется налицо какой-либо внутренний закон, вопреки которому данное существо действует (все равно, будет ли это просто совесть или сознание какого-либо положительного закона). Этот внутренний закон есть положительное основание доброго поступка, и его следствие может потому только оказаться равным нулю, что тот поступок, который проистекал бы всецело и единственно из сознания закона, устраняется. Здесь, следовательно, имеет место лишение (Beraubung), реальная противоположность, а не просто недостаток (Mangel). И не следует думать, что это относится только к грехам деяния (demerita commisionis) и не относится вместе с тем к грехам упущения (demerita omissionis). Неразумное животное не совершает никаких добродетельных деяний. Это упущение не есть однако порок (demeritum), ибо здесь нет никакого внутреннего закона, вопреки которому было совершено деяние. Внутреннее моральное чувство не побуждало животное к доброму поступку, и нуль, или упущение деяния, не было следствием какого-либо противодействия ему или противовеса. В данном случае это ненаступление деяния есть простое отрицание, вытекающее из отсутствия положительного основания, а отнюдь не какое-либо лишение (Beraubung). Но представьте себе человека, который не помогает тому, чью нужду он видит и кому легко может помочь. Как в сердце каждого человека, так и в этом человеке есть положительный закон любви к ближнему. Этот закон и должен быть здесь пересилен. Для этого требуется действительное внутреннее усилие (Handlung), определяемое побудительными причинами, чтобы ненаступление поступка стало возможным. Этого рода нуль есть следствие реальной противоположности. И действительно, некоторым людям вначале стоит заметных усилий не делать тех или иных добрых поступков (einiges Oute), к которым они замечают в себе положительные побуждения; но привычка облегчает все, и это усилие в конце концов становится едва ощутимым. Поэтому морально грехи совершения действий следует отличать от грехов неделания (Unterlassungssiinden) не по роду [качеству], а только по величине [количеству]. Но физически, именно по своим внешним следствиям, они, конечно, различны и по роду. Тот, кто ничего не получает, терпит зло недостатка, тот же, у кого берут, терпит зло лишения. Но что касается нравственного состояния того, кто повинен в грехе неделания, то для того, чтобы этот грех стал грехом деяния, требуется лишь несколько большая степень действия, подобно тому как противовес на рычаге есть действительная сила, способная удерживать груз в состоянии покоя, и достаточно лишь незначительно увеличить эту силу, чтобы фактически отклонить этот груз в другую сторону. Равным образом тот, кто не выплачивает того, что он должен, при известных обстоятельствах будет обманывать, чтобы получить выгоду, и тот, кто не помогает, когда может, будет губить другого, как скоро усилятся побудительные к тому причины. Любовь и нелюбовь суть противоречащие противоположности одна другой. Нелюбовь есть действительное отрицание, однако в отношении того, любовь к чему сознается как обязанность, это отрицание возможно лишь через реальное противоположение и значит только как лишение. И в таком случае не любить и ненавидеть различаются только по степени. Напротив, всякое неделание, которое хотя и есть отсутствие более высокого нравственного совершенства, но не есть еще грех неделания, представляет собою не что иное, как простое отрицание известной добродетели, а не лишение или порок. Таковы несовершенства святых и недостатки благородных душ. Отсутствует некоторое более сильное основание нравственного совершенства, но этот недостаток сказывается не в силу какого-либо противодействия.

Можно было бы еще значительно расширить применение указанных понятий к предметам практической философии. Запрещения суть отрицательные повеления, наказанияотрицательные награды и т. д. Однако моя цель будет на этот раз достигнута, если только применение этой мысли станет вообще понятным. Я сознаю, конечно, что читателям с просвещенным умом предыдущие разъяснения могут показаться излишне пространными. Однако меня извинят, как скоро обратят внимание на то, что ведь еще и до сих пор существует весьма непонятливый род критиков, которые, довольствуясь всю свою жизнь одной единственной книгой, не понимают ничего кроме того, что в ней содержится; в отношении к ним не будет излишней даже и самая большая пространность.

4. Возьмем еще один пример из естествознания. В природе есть много [случаев] недостатков (Beraubungen) вследствие столкновения двух действующих причин, из которых одна в силу реальной противоположности взаимно уничтожает (aufhebt) свои следствия.

Часто нельзя, однако, сказать с полной достоверностью, не есть ли, быть может, это только отрицание отсутствия (Mangel) за неимением положительной причины, или же это есть следствие противоположности действительных сил, подобно тому как состояние покоя следует приписать или отсутствию движущей причины, или борьбе задерживающих друг друга сил движения. Для примера возьмем знаменитый вопрос о том, имеет ли холод положительную причину или он должен быть понят просто как недостаток и объяснен отсутствием причин тепла. Я немного остановлюсь на этом, поскольку это требуется для моей цели. Без сомнения, холод сам есть только отрицание тепла, и легко видеть, что сам по себе он возможен и без положительного основания. Но столь же легко понять, что он может быть обусловлен также и какой-либо положительной причиной и иногда действительно из нее возникает, какого бы мнения ни придерживались мы при этом о происхождении тепла. Природа не знает никакого абсолютного холода, и если о нем говорят, то его понимают при этом лишь относительно. Опыт и доводы разума в полном согласии между собой служат подтверждением той мысли знаменитого фон Мушенбрука42, что нагревание состоит не во внутреннем сотрясении частиц тела, но в действительном переходе элементарного огня (Elementarfeuers) из одного вида материи в другой, хотя этот переход, весьма вероятно, сопровождается внутренним сотрясением тела, содействующим выделению из него [элементарного огня]. На этом основании можно сказать, что если элемент огня между телами в пределах известного пространства находится в состоянии равновесия, то в отношении друг к другу они [т. е. эти тела] да будут ни холодными, ни теплыми. Но как скоро это равновесие нарушено, то та материя, в которую переходит элементарный огонь, будет холодной по отношению к тому телу, которое вследствие этого перехода лишается элементарного огня; напротив, самое это тело, поскольку оно отдает эту теплоту упомянутой материи, будет называться в отношении к этой последней теплым. Состояние одного тела при этом изменении называется нагреванием, состояние другого — охлаждением, пока все не придет снова в состояние равновесия.

Конечно, всего естественнее было бы думать, что силы притяжения материи до тех пор приводят в движение эту тонкую и упругую жидкость и наполняют ею массу тел, пока она повсюду находится в равновесии, т. е. пока пустые пространства заполнены ею соразмерно притяжениям, действующим в них. И здесь резко бросается в глаза, что некоторая материя, которая в соприкосновении с другой охлаждает эту последнюю, посредством действительной силы притяжения отнимает элементарный огонь, которым была наполнена масса других тел, и что холод того тела [которое лишает тепла], может быть назван отрицательным теплом, потому что отрицание, которое получается как следствие этого в более теплом теле, есть некоторое лишение [тепла]. Однако введение этого выражения было бы здесь бесполезно и было бы немногим лучше простой игры слов. Мое намерение направлено здесь лишь на то, что следует дальше.

Давно признано, что намагниченные тела имеют два противоположных друг другу конца, называемые полюсами, из которых один отталкивает в другом теле точку того же наименования и притягивает противоположную ей. Однако знаменитый проф. Эпинус в своем исследовании о сходстве электрической и магнетической сил показал, что наэлектризованные тела при известном обращении с ними (Behandlung) точно так же обнаруживают два полюса, один из которых он называет положительным, а другой отрицательным, и что один из них притягивает то, что отталкивается другим. Всего лучше можно наблюдать это явление, если к наэлектризованному телу приблизить трубку, но так, чтобы она не извлекала из него искры. И вот я утверждаю, что при нагреваниях и охлаждениях, т. е. при всех изменениях тепла и холода, а особенно при быстрых изменениях, происходящих на одном конце связанного [с телом] промежуточного пространства (Mittelraum) или на конце вытянутого в длину тела, всегда оказывается возможным заметить как бы два полюса тепла, из которых один будет положительным, т. е. по степени тепла лежащим выше мыслимого тела, а другой — отрицательным, т. е. лежащим ниже этой первоначальной степени тела, или, что то же, — холодным. Известно, что различного рода земляные ямы внутри бывают тем холоднее, чем больше солнце нагревает снаружи воздух и землю, и Маттиас Бэль, описывающий такие ямы в Карпатских горах, прибавляет к этому, что крестьяне в Трансильвании (Семиградской области) имеют обыкновение охлаждать свои напитки, закапывая их в землю и разводя сверху быстро горящий огонь. Повидимому слой земли в верхнем пласту в течение этого времени не может стать положительно теплым без того, чтобы на некоторой, более значительной глубине не возникло отрицательное [тепло, т. е. холод]43. Кроме того Бургав где-то упоминает, что огонь кузнечного очага на известном расстоянии от него производит холод. В разреженном (freien) воздухе над земной поверхностью повидимому господствует такая же противоположность, особенно при быстрых изменениях. Г. Якоби замечает где-то в «Hamburg. Magazin», что во время сильных холодов, которые часто бывают в странах, занимающих большие пространства, все-таки обычно попадаются значительные по своему размеру места, где температура умереннее и легче. Равным образом проф. Эпину с относительно трубки, о которой я упоминал, замечает, что от положительного полюса одного конца и до отрицательного полюса другого конца ее на известных расстояниях друг от друга места с положительным и отрицательным электричеством сменяются. Повидимому воздух в каком-либо одном месте не может начать нагреваться без того чтобы тем самым не дать как бы повода к действию отрицательного полюса, т. е. холода, в другом месте, и на этом же основании, наоборот, быстро усиливающийся где-либо холод будет служить к тому, чтобы в другом месте, напротив, усиливалось тепло. Равным образом если сразу охладить в воде конец раскаленного металлического стержня, то тепло на другом конце стержня увеличится*.

Поэтому различие между тепловыми полюсами прекращается, как скоро сообщение телу или извлечение из него тепла имело достаточно времени для равномерного распространения его по всей материи, подобно тому как трубка г-на проф. Эпинуса, после того как она извлекла искру, обнаруживает распространение в ней электричества уже только одного рода. Возможно, что сильный холод верхних слоев воздуха следует приписать не только отсутствию средств нагревания, но и некоторой положительной причине, именно тому, что в отношении тепла этот воздух верхних слоев в той же степени становится отрицательным, в какой воздух нижних слоев и поверхности земли оказывается положительным. Вообще магнетическая сила, электричество, и тепло развиваются, повидимому, в некоторой однородной, все их объединяющей материи (Mittelmaterie). Все они одинаково могут быть вызваны к действию трением, и я думаю, что при умелом обращении различие полюсов и противоположность положительного и отрицательного действия могут быть замечены также и в явлениях тепла. Наклонная плоскость Галилея, отвес Гюйгенса, ртутная трубка Тори-

Я думаю, что нетрудно было бы произвести опыты, чтобы убедиться в существовании противоположных полюсов тепла. Если наполнить винным спиртом горизонтально положенную жестяную трубку, длиной в один фут и загнутую под прямым углом с обеих сторон кверху на два дюйма, и зажечь ее с одной стороны, поставив на другом конце ее термометр, то, согласно моему предположению, эта отрицательная противоположность скоро может быть обнаружена, подобно тому как для того, чтобы путем охлаждения одной стороны трубки испытать действие [этого охлаждения] на другом ее конце, можно воспользоваться соленой водой, насыпав в нее с одной стороны накрошенного льду. По этому поводу я сделаю только еще одно замечание касательно того, какого рода наблюдение, если бы его удалось поставить, могло бы, по всей вероятности, пролить много света для объяснения искусственного холода и тепла, получаемых при растворении некоторых смешанных веществ. Я лично убежден в том, что различие в этих явлениях будет зависеть главным образом от того, больший или меньший объем займут смешанные жидкости после своего полного соединения сравнительно с тем, какой кубический объем в пространстве они занимали до своего смешения. Я утверждаю, что в первом случае термометр покажет тепло, во втором — холод. Ибо в том случае, когда после смешения они дают более плотную среду (Medium), получается не только больше притягивающей материи, вовлекающей в себя элемент прилежащего огня, чем сколько ее было раньше в равном пространстве но следует также предположить, что и самая способность притяжения будет увеличиваться в большей мере, чем в какой возрастала плотность, между тем как сила расширения уплотненного эфира, возможно, будет возрастать, как и в воздухе, всего лишь пропорционально плотности, ибо, по Ньютону, при большей близости [тел] силы притяжения увеличиваются в гораздо большей пропорции, чем только в обратном отношении к их отдалению. Таким образом, если смесь [двух веществ] имеет большую плотность, чем какую имели до смешения оба вещества вместе взятые, то она относительно смежных тел обнаружит перевес силы, притягивающей элемент огня, и, отнимая его у термометра, покажет холод. Но все примет совершенно противоположный вид, если смесь даст в результате менее плотную среду. Ибо, поскольку такая среда освобождает известное количество элементарного огня, его притягивают к себе рядом лежащие вещества, обнаруживая при этом явления тепла. Результат опытов не всегда соответствует предположениям. Но если опыты не должны носить случайного характера, то поводом к ним должны быть гипотезы.

челли, воздушный насос Отто Герике и стеклянная призма Ньютона дали нам ключ к раскрытию великих тайн природы.

Способность различного рода веществ (Materien) к положительному и отрицательному действию, особенно в явлениях электричества, по всей видимости таит в себе начало важных прозрений, и мы предвидим уже те светлые дни, когда более счастливому потомству станут, надо надеяться, известными те законы, которые нам пока преподносятся в неясной еще связи.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >