Французское крестьянство и империя

Упразднение феодальных прав крестьянина способствовало восстановлению барщины в другом только виде, к немалому удовольствию ростовщиков и крупных владельцев: эти последние находили множество свободных рук, нужных для обработки их земель.

На юге Франции я часто видел, как по воскресеньям на церковной паперти устраивался этот рынок рабочих рук; там заключались условия найма между крупными и мелкими собственниками на несколько дней в неделю; крестьянин шел в церковь не для того, чтобы слушать обедню, а для того, чтобы устроить свои дела. Религия французского крестьянина, это — тайна католической религии: крестьянин суеверен, а не религиозен.

Но земледельческий труд на чужой земле не вполне восполняет недостаток в средствах к существованию крестьянина-собственника, и он вынужден прибегать к промышленному труду. В Оверни и на юге Франции плетут кружева и соломенные шляпы и шьют перчатки; в северо-западных департаментах, в Севеннах и в департаментах соседних с Лионом прядут и ткут шерсть и шелк; эти работы составляют источник доходов крестьянской семьи. Заказы на все эти промышленные работы, производимые у домашнего очага, получались от городских купцов, которые снабжали их сырым материалом. Но этот добавочный труд принимал и иные формы: крестьянин уходил на известную часть года и нанимался где-нибудь вдали от своего места. Как только снег начинает покрывать землю, пиренейские крестьяне спускаются со своих гор и идут работать в виноградники соседних департаментов; до введения молотильных машин в Провансе и Лангедоке молотьбу производили горные севеннские жители; в центральных департаментах крестьяне работали в продолжение зимы на стеклянных заводах и обжигали гипс; в Луарском бассейне, в округе рудников, крестьяне нанимались в рудокопы и кузнецы; из департамента Крезы и из Оверни крестьяне уходили в Париж в качестве каменщиков или носильщиков; маленьких овернцев и савояров нанимали трубочисты всей Франции. Севеннские и форезские горы поставляли работников для маслобоен и мыловаренных заводов в Марселе и в Эксе, на которых работа была так тяжела и зловредна, что городские рабочие от нее отказывались. Во всех местностях Франции, где существовала мелкая собственность, можно было найти эти три вида барщины, вызванные необходимостью.

...На каждых 100 жителей с 1846 до 1877 г. было:

1846 г.

1851 г.

1856 г.

1861 г.

1866 г.

1872 г.

1876 г.

Городского

населения

24,42

25,52

27,31

28,85

30,46

31,12

32,44

Сельского

население

75,58

74,48

72,69

71,14

69,54

68,88

67,56

Тридцать лет тому назад сельское население составляло три четверти всего населения, а в настоящее время оно составляет не более двух третей[1].

Это уменьшение сельского населения отнимало у крупного землевладения нужных работников и принуждало к употреблению машин; таким образом в руках крупной собственности нашлось новое оружие против мелкой собственности: машина. И в то же самое время, когда крупная промышленность уничтожала кустарное производство, дающее крестьянину возможность восполнять недостаток в средствах к существованию, она покрывала континент железными дорогами, а море — пароходами и все более и более способствовала развитию как туземной, так и иностранной конкуренции земледельческих продуктов; конкуренция же развивается только в ущерб мелкой собственности и ее способам обработки и утверждает преобладание крупной собственности и крупного производства.

...Исследованием, произведенным на основании декрета Законодательного собрания 1850 г., собраны были сведения, по которым Франция имела несчастье насчитывать 7846 тыс. сельских собственников, из которых 3 млн вовсе не платили личных налогов благодаря доказанной бедности, а 600 тыс. вносили в общем не более как по 5 сантимов; остается следовательно не более 4250 тыс. собственников, крупных и мелких, заслуживающих это название.

3600 тыс. земельных собственников, избавленных от уплаты налогов по бедности или платящих по 5 сантимов, ведь это — настоящие земледельческие пролетарии. Собственность, которая не в состоянии прокормить их, послужила только средством прикрепления их к деревне, чтобы крупные собственники всегда могли найти поденщиков, нужных для обработки их земель. Таким же способом действовали бароны и епископы во времена феодального права, чтобы привлекать жителей на свои земли и удерживать странствующих ремесленников; они создавали вольные города, «свободные от всяких повинностей и барщины, от права захвата, мертвой руки и других обязательств»...1

Крестьянская собственность могла бы еще продолжать прозябать благодаря чудесам бережливости, проявляемым французскими крестьянами. Земледельцы нуждаются скорее в охране от ростовщиков, купцов и юристов, чем в крупном кредите; слишком малое пространство, занимаемое крестьянскими полями, мешает им употреблять земледельческие машины и прилагать новые методы обработки, тем более что польза от них непонятна для их неразвитого и рутинного ума. Либих[2] [3] говорил, что земледелец должен был бы обладать энциклопедическим образованием, но класс крестьян-собственников — самый необразованный из всех классов, нации.

При системе капиталистического производства мелкая собственность есть анахронизм, и все экономические силы стремятся грубо вытеснить ее; мелкий поземельный кредит, который хотят создать, только ускорит это роковое событие; крупные собственники и агрономы выжидают его с нетерпением: одни видят в гибели мелкой собственности способ округлить свои земли, другие — возможность расширить приложение научных приемов земледелия...

Правительство Наполеона III, поддерживаемое крестьянским плебисцитом... дало возможность финансистам ограбить деревню.

Прежде всего нужно было приучить крестьян к банковым операциям, чтобы вместо закапывания денег в землю они отдавали их в рост. Внутренние займы стали выполнять эту задачу. До империи внутренние займы были сделкой с банкирами, которые брали на себя и барыши и убытки, — убытков не было, а барыши были огромны. Правительство Наполеона III, вместо того чтобы обратиться к банкирам, обратилось непосредственно к частным лицам, для того чтобы «демократизировать государственные бумаги», по словам министра Бино. Успех увенчал попытку сверх ожидания Ротшильда и других банкиров, которые никогда не могли простить империи того, что она у них отняла этот неисчерпаемый источник барышей. Первый заем был произведен в 1854 г. Во всех значительных городах департаментов и округов была открыта подписка. ...Чтобы предоставить возможность и небогатым людям подписываться, платежи были рассрочены на 18 месяцев. За каждым новым займом следовал блестящий успех: число мелких подписчиков удваивалось и в Париже и в провинции. Этот новоизобретенный способ сосредоточения мелких капиталов сначала в руках государства, а потом в руках финансовых обществ был третьей и последней «великой императорской мыслью» Наполеона III. Мелкие буржуа и крестьяне, народ все недоверчивый, прежде предпочитали держать непроизводительно свои деньги под замком, чем вверять их человеку, им неизвестному или над деятельностью которого они не могли иметь контроля; теперь же, уверившись в верности платежей, они мало- помалу привыкли отдавать свои сбережения финансовым обществам, прельщавшим их большими процентами.

Первым финансовым обществом, принявшимся за эксплоатацию крестьянских денег, было Общество поземельного кредита. Финансисты, когда нужно было отвергнуть проекты сельскохозяйственного банка, представленные землевладельцами, утверждали, что взять у государства хоть сантим на основание банка — значит обворовать нацию и вводить в практическое применение коммунизм. Теперь же, когда проекты землевладельцев были похоронены и Наполеон III, которому финансисты помогли сесть на престол, вручил им ключи от государственной казны, они забыли, с каким благородным негодованием отвергли проекты землевладельцев и изо всех сил старались вымогать у правительства как можно больше денег на свои финансовые и промышленные предприятия... По следам Общества поземельного кредита и другие финансовые общества явились принять участие в грабеже... Финансисты империи подразумевали под сельскохозяйственным кредитом сосредоточение в своих руках денег деревни с целью употребить их на биржевые спекуляции и на промышленные предприятия.

Поль Лафарг. Движение поземельной собственности во Франции.

Соч. Т. II. С. 67—70, 76, 81, 115—118.

  • [1] По официальному определению: «городским должно считаться население каждойместности, имеющей более 2 тыс. жителей, скученных вместе, и сельским — каждаяобщина, число жителей которой ниже этого числа». Но в Севеннах, на юге и даже в окрестностях Лиона существуют промышленные местечки, имеющие менее 2 тыс. жителей.
  • [2] Cartulaire de la ville de Gray sur-Saone. 1324.
  • [3] Либих, Юстус (1803—1873) — знаменитый немецкий химик, создатель агрономической химии.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >