Дружинно-вечевой период (IX — сер. XIII в.)

Княжеско-дружинные пристава

А. Общественное их происхождение. В эпоху Русской Правды в Южной, Северо-Западной и Северо-Восточной Руси приставская или исполнительная (в узком смысле слова) власть выходит преимущественно из среды младших дружинников, княжеских и боярских, с ног до головы покрытых железными доспехами и бронями, чешуйчатыми кольчугами и остроконечными шеломами, «ущитенных червленными щитами», вооруженных сулицами длинными, «мечами харалужными», «саблями калеными», секирами тяжелыми, тугими луками да «стрелами острыми».

Это исхождение приставства из дружинной ратной среды имеет определяющее значение для всей его истории, ибо связь развития войска и приставов не прекращается в России в течение всех допетровских веков.

Дружины были почти что первой организацией силы на Руси, необходимой как основа для появления государственности; или, употребляя образное сравнение, они были первым железным остовом, скрепившим твердой властью все девственные и неустроенные земли Восточной Европы. Недаром в отношении к дружинам употреблялся иногда эпитет «железные полки» («Слово о полку Игореве»).

Эта организация постоянно укреплялась в прекращающейся борьбе, «в сечах злых» с хазарами, печенегами, половцами, волжскими болгарами, мордвою, «чудью белоглазой» и другими неприятелями. Дружинники всецело проникнуты были ратным духом; они, по выражениям источников, от рождения «под трубами повиты, под шеломами взлелеяны, концом копья вскормлены»; «их луки напряжены, сабли изострены»; «сами скачут в поле, ищучи себе чести, а князю славы»; идя в поход за белой хоруговью с червленным стягом, они мечтают «копье свое преломить» в битве с неприятелем, постоять за землю Русскую и после победы «испить золотым шеломом Дону». Дух их закалялся не только в боях, но и в полной лишений походной жизни среди степей и лесов, на военных ладьях и насадах, на «борзых комонях», под раскинутыми шатрами и прямо под открытым небом, на подкладах и потниках.

Естественно, что из этой готовой, закаленной организации силы брались и первые органы принуждения, необходимые во внутреннем управлении государством. Возвращаясь домой из походов, они попадали в княжеские и боярские гридницы, средоточия правления и суда Древней Руси. Как имеющееся здесь всегда под руками вооруженные люди младшие дружинники прежде всего должны были быть привлеченными к выполнению функции принуждения.

Здесь младшие дружинники встречаются с другими, дополнительными исполнителями приставских поручений — слугами и рабами князя и старших дружинников, входившими в состав «дома» каждого из них. Но как подчиненный элемент эти мирные слуги и рабы не меняли общего духа среды. Их существование стоит в связи с возникавшим тогда вообще обычаем поручать более или менее ответственные части государственного и хозяйственного управления рабам: тиунам огнищным, конюшим, судным, сельским, боярским и иным.

Б. Место их пребывания. Местами должностного пребывания исполнителей приставских поручений были: «княжь двор», дворы посадников, тиунов и иных должностных лиц и места временных остановок проезжих судей.

1) «Княжь двор» упоминается в Русской Правде неоднократно (Кар. 24, 37, 70) как установление, куда надо обращаться за правосудием и где, следовательно, происходили приставские действия. Конкретная бытовая обстановка служебной деятельности приставов воскреснет перед нами в ярких жизненных образах, если мы обратим внимание на внешнее описание княжеских дворов. Вот Ярослав двор в Великом Новгороде, изображенный на старинных его планах (на иконе Знамения Пресвятой Богородицы). Он был окружен высокой каменной стеною, в нем были, кроме нескольких церквей, дворец княжой, отличавшийся новгородской простотой архитектуры, и в его составе «гридница каменная» и проч., а посредине — большое место для собраний вечевых и иных1. Княжий двор в городе Боголюбовой находился у церкви Рождества Пресвятой Богородицы, столь прославленной летописями за необычайное благолепие и роскошь убранства, и у знаменитых «полат» князя Андрея Боголюбского, сохранившихся и доныне и поражающих своей массивностью и красотой многих арочных украшений с барельефными подвесками и полуколоннами. В житии Андрея Боголюбского записано: «Потом же ту град построив и двор свой княжий близ новозданные Рождества Пресвятые Богородицы церкви постави и вельми место оно любяще и живяше ту...»2. О пребывании здесь «дворян» (исполнявших тогда приставские обязанности) определенно говорится в летописи под 1175 годом, Княжий двор Всеволода Большое Гнездо находился во Владимире на Клязьме у собора святого Димитрия Селунского: «Многи бо церкви созда: церковь прекрасну на дворе своем святого мученика Дмитрия», — говорится в летописи3. Сколько можно судить по этой церкви, одной из красивейших в России, Владимирский двор княжой отличался необычайной, исключительной красотой. Дмитриевский собор весь изукрашен множеством тонкой работы барельефных изображений святых, князей, стилизованных зверей и растений, славно белым каменным кружевом покрывающих все здание. Киевский княжой двор близ Десятиной церкви, вероятно, отличался особенной близостью к византийским образцам4. И во всех этих дворах, несомненно, действовали при суде и управлении детские, отроки и иные пристава.

  • 2) Посадничий двор косвенно также упоминается в Русской Правде (Кар. 125, 134) как место, где можно было получить отрока. В Великом Новгороде двор посадника находился между Вощниками и Великим рядом (Кар. 134).
  • 3) Двор городского или сельского тиуна был равным образом местом пребывания приставов, как об этом можно судить по многочисленным свидетельствам летописей и иных памятников о судебных функциях тиунов. Например, у тиуна Ратыпи был свой двор в Киеве, в котором он, по всем признакам, и судил и давал отроков (Ипат. лет. 1146).
  • 4) Имеют значение для нас и места остановок князей (во время «полюдья») или иных «проезжих судов»; для этого могли служить погосты и даже берега рек или дремучие леса. Например, на таком вольном месте остановки произошел суд княжого воеводы Яна, имевшего с собой отроков (Пов. врем, лет, 1070 г.).

В. Термины. По названиям, исполнителей приставских поручений можно разделить на две категории:

а) Приставы по общественному (сословному или классовому) положению.

Большая часть дружинников и слуг, исполнявших в древней домонгольской Руси приставские (в широком смысле) функции не приобретала, в большинстве случаев, судя по памятникам, какого-либо специального должностного звания, так как обязанности их исполнительной власти еще не отделились от их прочих обязанности. Здесь еще не создано было особых должностей, а существовали только временные поручения. От меча к братине, а от нее к трудам расправы — такова судьба младших дружинников.

Они — военно-гражданские органы бродячей, непостоянной, еще не сросшейся с землей княжеской власти, стоящей в ней с дружиной скорее временным станом, чем как постоянное учреждение, власти более «тоснящейся» на великие дела, рыцарские подвиги, чем заботящейся о прочном земском устроении. Таковы же, как князь, и его младшие помощники, с ним скитающиеся по земле в походы и на полюдья.

Источники именуют древнейших приставов преимущественно не по должности, а по их положению в дружине и в обществе вообще: детскими, отроками, мечниками, Подвойскими и гридями.

Детские. «Детские», несмотря на происхождение своего названия от «детства» их социального положения, были старшими из младших дружинников, исполнявших порою, в числе своих разнообразных обязанностей, также и приставские. Их можно было в особых случаях пожаловать и в бояре (Ипат. лет. 1169 г.) или раздать им посадничества (Ипат. лет. 1175 г.). Они составляли ближайшую к князю часть войска, его личную охрану, гвардию, благодаря чему самое внутреннее укрепление города или острога, в котором помещался княжеский дворец и двор, называлось «детинцем»5. Из них приставские обязанности исполняли, конечно, только «меньшие детские»6, которых случай минутной политки не вознес еще ни на какую высоту. Если они состояли при княжеском суде и управлении, их именовали «княжь децкой» (1 Новг. лет. 1234 г.). Но бывали детские также и при иных подчиненных государственных органах: судье7, тиуне8, старосте и др. В Великом Новгороде, насколько можно судить по более поздним источникам, существовали детские «посадничи»9. Может быть, посадники имели детских и в других городах.

Отроки. Отроки были еще более младшими дружинниками, чем детские. Есть много данных за то, что они были несвободными или полусвободными. По крайней мере, в древней Сербии отроки вообще, в том числе и те, которые исполняли приставские функции, были определенно рабами10. Есть и в русских источниках сведения, что существовали на Руси отроки-рабы. Например, в житии Бориса и Глеба Иакова Мниха говорится об отроке-рабе Миронега (120); о другом отроке рабского состояния записано во вкладной грамоте преп. Варлаама Хутынскому монастырю близ Великого Новгорода, составленной после 1192 г.11 Как и детские, отроки исполняли разные обязанности при князе12 на войне, на ловех и дома; они бывали «оружные» и служебные (Ипат. лет. 1256 г.). Они состояли членами не только княжеских дружин, но и боярских13, как «отроки боярские». Из судебных и административных органов, при которых полагались отроки, в памятниках упоминаются следующие: князь14, посадник15, вирник (Кар. 7), мост- ник (Кар. 109), мечник (Кар. 85)16.

Мечники. Мечьник или меченоша, то есть оруженосец княжеский или других лиц (в иностранном переводе тех же текстов: carnifex, speculator, spatharios, — см. у Срезневского) был также младшим дружинником или воином. В одном памятнике говорится о «воине, рекше мечнике» (Пайс. сб. 46, Апл. зап.). Общественное положение среди младших дружинников он занимал иногда сравнительно высокое: его могли послать в поход во главе полка (Лавр. лет. 6718 1210 г.) или с ответственным посольским поручением (Ипат. лет. 6682/1174 г.) Случалось, что его звали на «ичь», например, «Кузма Ратыничь» (Лавр, лет. 6718/1210 г.). За муку мечника полагалось, по Русской Правде, столько же гривен, сколько за муку огнищанина и тивуна (Ак. 32). Но, наряду с этим, мечники часто исполняли гораздо менее почетные приставские обязанности (напр.: Русск. Пр., ак. 41, Тр. Кар. 100) и даже палаческие17. Они существовали при князьях18, при посадниках19 и тиунах.

Подвойские. Подвойские или подвоинские уже по самому своему названию являются людьми, принадлежащими к войску. Частица же «под» говорит об их подчиненном, низком положении. В древнейшее время в источниках сообщается только об исполнении ими наименее ответственных приставских обязанностей (Ипат. лет. 6656/1148 г.). Упоминание о них тогда встречалось редко20.

Гридь. Все дружинники вместе называются в памятниках гридью, гридьбою. Об исполнении всеми ими или многими из них приставских действий свидетельствует то обстоятельство, что постоянное место их пребывания — «гридница» — служит иногда местом предварительного заключения. Ярослав, вбежав в Переяславль, повелел вметать одних Новгородцев «в погреб», а иных «в гридьницю» (Новг. 1. лет. 6724/1216 г.). Другой раз, задержанные Псковичи были посажены на Городище в гриднице (Новг. 1 лет. 6740/1232 г.). Вероятно, местом заключения было особое помещение при ней.

Б) Приставы по названию должности или поручения. Но все же, уже с давних времен существовали назначенные для исполнения при- ставских обязанностей дружинники и слуги, получавшие специальное звание по должности или, вернее, по названию сравнительно длительного поручения. Хотя наименование его определяло лишь часть действительных их обязанностей, например, по собиранию даней, налогов, пошлин и денежных взысканий.

Это были: вирники и биричи.

Вирники. Название вирников происходило от того, что они собирали виры, очевидно, по судебному решению. Это единственная их обязанность, известная нам по источникам. Совершали ли они еще какие-либо приставские и иные действия, мы не знаем21. Служебное их положение было довольно высоким: они ездили с провожатыми на четырех конях (Ак. 42, Кар. 7), в то время как местники только на двух (Кар. 109); при вирниках состояли отрок (Кар. 7) и металник (то есть устный секретарь, «мечущий» знаки на дереве для памяти)22; также изрядно высок был корм вирников и пошлины в их пользу (Ак. 42; Кар. 7, 8). Действия свои в одной местности вирники должны были закончить в течение недели: «До недели же виро зберуть вирници» (Ак. 42). Это делает их в некотором отношении предшественниками более поздних московских недельщиков23.

Биричи. Биричь, бириць, биришть, бирьчий первоначально был, вероятно, сборщиком подати, именовавшейся «бир»24. Но потом к этому присоединились и другие приставские обязанности: глашатая25, судебного пристава26, стража («custos qui dicitur biriz»; Проект договора с Немцами 1269 года) и т. д. Таким образом, путем нарастания образовалась сложная должность, выросшая из более простой. Общественное положение биричей было очень скромным, судя по характеру поручений, которые им давались. Состояли они при князьях27, посадниках28 и др. По всей вероятности, биричи были очень древним общеславянским учреждением, ибо о них говорится в памятниках почти всех славянских и полу-славянских народов: чехов (biric, biruc), югосла- вян (biric, biric, биров), валахо-румын (бирьчий), угров (biro); а от них каким-то образом оно перешло и к итальянцам (birro)29.

Г. Приставы. О термине «пристав» нельзя еще говорить тогда с уверенностью — он находился еще в зародыше. Кое-где встречаются только намеки на его зарождение: например, в заявлении великого князя Ростислава Мстиславича игумену Печерскому Поликарпу, что, если бы он знал наверное о восхождении честного лика чернеческого вместе с ангелами к Престолу Господню, тогда бы он «без пристава снял бы венец и багряницу»30.

Другой похожий термин «приставник» часто встречается в смысле исполнительной власти в памятниках русской самобытной и переводной литературы X—XII вв.: Ефремовской Кормчей Книге, Остромировом и иных евангелиях, Словах Григория Назианзина (сп. XI в.), Пан- дентах Антиоха (сп. XI. в.), Минеях 1097 г., Стихирах Новг. дома 1163 г., Несторовом житии Феодосия, летописях и др.31 Там о них говорится в смысле надсмотрщика, должностного служителя, управителя-при- казчика, мелкого начальника, а также судебного исполнителя (экзекутора) и охранителя.

Ретроспективно можно думать о распространенности на Руси слова «пристав» с древнейших времен, если принять во внимание терминологию древнейших договоров Новгородских, Тверских и старомосковских XIII и начала XIV вв.32, судных грамот Новгородской (ст. 16, 25, 26, 29, 34) и Псковской (ст. 57), а также Литовского статута 1529 г. (XI, 3).

Особенно же важно то обстоятельство, что слово «пристав» издревле известно не только на Руси, но также южным славянам, а отчасти и западным. При этом у Югославии (сербов и хорватов) не только название установления, но даже и компетенция совпадает почти с компетенцией русского пристава более позднего времени почти во всех подробностях33.

У Болгар в древние времена пристав, вероятно, судя по сходству вообще древнеболгарских грамот с югославянскими, имел такое же значение, как у сербов и хорватов. Слово же приставник определенно встречается в памятниках болгарского происхождения (Иоан, екзарх. Болгарок., 117; и др. памятники, общие древней Руси и Болгарии). Лишь в более позднее время слово пристав изменило в Болгарии значение и стало обозначать просто слугу34.

У Поляков слово przystaw существовало с давних времен и в том же значении исполнительного органа, хотя и не было столь господствующим термином для обозначения приставской власти, как на Руси и у южных славян (в Польше преобладало название «wozny»)35.

У чехов нет сведений о существовании в древнее время государственных служителей-приставов, но все же во многих источниках встречается слово «pristavni», означающее наемного слугу, челядина36.

Даже у народов, лишь частично смешанных со славянами, существовали приставы. В угорских источниках они часто встречаются под лати- низованными названиями: pristaldus, pristandus, pristavus, priztawus (Bartal; Костренчь, стр. 7—13). У румын существовали посольские приставы37.

Так как нет никаких данных для установления факта заимствования одних славянских народов у других, то остается только предположение об очень давнем существовании института приставов у всех или многих славянских и полуславянских племен.

Поэтому вероятно, что на Руси младшие дружинники, которым временно вверялись обязанности исполнительной власти, в течение совершения поручения назывались иногда «приставами» или «приставниками».

Но постоянного названия не только для должности пристава, но даже и для функции «приставства», «хождения во приставах» еще не выработалось.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >