Удельно-феодальный период (1/2 XIII—XIV — сер. XV в.)

В удельно-вотчинный или удельно-феодальный период князья со своими дружинами и бояре со своими же дружинами начинают оседать в городах и селах, в своих уделах и вотчинах. Русь покрывается множеством оседлых деревянных дворов, окруженных бревенчатыми острогами и высокими частоколами, похожими на деревянные крепости, затерянные среди дремучих лесов и топких болот. В этих медвежьих углах князья и вотчинники копят силы, собирают богатство в подклетях и калитах. Дворы на место прежних детских и отроков заполняются множеством вольных, полузависимых и невольных слуг, по месту службы именовавшихся «дворянами», а вся совокупность их — «двором»50. Военное могущество владетелей начинает опираться на эти оседлые и отчасти закрепленные дворы.

Из среды таких более или менее подневольных людей берутся удельно-феодальные пристава — опора принудительной власти больших и мелких князей и вотчинных бояр того времени.

Что приставские обязанности исполняли в эту эпоху «дворяне» видно из поздних списков Русской Правды (Кар., ст. 135), из более древних княжих договорных и жалованных грамот, из Новгородской Судной грамоты (ст. 41), Двинской рядной и Двинской Уставной (ст. 3, 5, 8, 9) грамот, Рижской грамоты (около 1300 г.) и других материалов51.

Дворяне-пристава состояли не только при великих и удельных князьях, но и при их судьях, наместниках и волостелях, и даже при пунах. Например, в жалованной грамоте удельного князя Ярославского Василия Давыдовича Спасскому монастырю (1345 г.) говорится: «А судьи мои вси, наместницы и тиуны, не шлют дворян своих по люди св. Спаса, но шлют ко игумену, а игумен шлет по них своих людей»52.

Однако не всегда пристава именовались по своему общественному положению «дворянами», а часто назывались по должности или по поручению доводчиками, праветчиками и приставами. С возвышением же дворянства, исполнение приставских обязанностей перемещается в иные слои населения. Князья и третчики, а чаще всего княжие наместники и волостели53 поручали с XIV века исполнение приставских обязанностей слугам из своего двора или большим холопам («людям»), назначая их на должности «праветчиков» и «доводчиков» с весьма широкой и властной компетенцией.

При князьях доводчики могли быть и свободными. Так, в договоре 1340 г. великого князя Семена Ивановича с братьями говорится о «вольных слугах», «кто в кормленьи бывал и в доводе» (С. Г. Гр. и Д. I, № 23).

Но доводчики, как и тиуны местных властей, большей частью, бывали несвободными54 даже еще во времена Судебников: статья 26 царского Судебника тиунов и доводчиков причисляет к «боярским людям добрым». Впрочем, это правило не могло быть всегда совершенно абсолютным, ибо, по поздним спискам Русской Правды тиунство и ключничество вело к холопству только без ряда (Кар. 121), а по П-му Судебнику: «По тиунству без полные и без докладные не холоп, а по сельскому ключу без докладные не холоп» (ст. 76)55. Значит, могли быть и доводчики свободные.

Основной обязанностью доводчиков первоначально было, видимо, собирание «доводов», то есть доказательств о совершении кем-либо преступлений, данных гражданского иска, а заодно и вызов или привод к суду преступников, тяжущихся и свидетелей56. Основной обязанностью праветчиков было, вероятно «править» или исполнять постановления суда или предписания начальства по взысканию с должников суммы иска, податей, наказанию преступника и т. д.57

Но, на самом деле, компетенция их была гораздо шире, как об этом можно заключать ретроспективно, по определениям немного более поздних уставных грамот наместничьего управления. Также несомненно, что между ведомством праветчиков и доводчиков в жизни существенной разницы не делалось, как об этом свидетельствуют многочисленные грамоты58.

Таким образом, в разбираемом периоде доводчики и праветчики еще не были только приставами, но все же приставские функции входили как непременная часть в состав их компетенции.

О них в этой роли несколько раз упоминается в духовных, договорных и уставных грамотах князей59; жалованных же грамот, говорящих о доводчиках и праветчиках в связи с их приставскими обязанностями, напечатано такое несметное количество, что одно перечисление их могло бы занять многие страницы60. О доводчиках, посланных «приставством», часто говорят правые грамоты (напр., Ф.-Чех., I. № 45).

Очевидно, что присвоение доводчикам приставской компетенции было узаконено обычаем, договорами властителей, их частными указами и правительственной практикой.

Более подробное развитие постановления о них получают в следующем периоде.

Термин «пристав» с 1270 года все чаще начинает встречаться в грамотах договорных, духовных и жалованных, но он не обозначал еще всегда постоянной должности, а иногда лишь временное поручение, которое давалось «дворянам», праветчикам, доводчикам и иным лицам. Постепенно этот термин начинает все более (в особенности в центральном правлении) преобладать над остальными, становясь постоянным обозначением для лица, постоянно или временно исполняющего определенный круг действий.

В договорах князей с Вел. Новгородом отличаются княжеские приставы новгородские и приставы «с Низу»61.

В договорах князей между собою видны отличия приставов великокняжеских, удельно-княжеских, третчиковых и наместничьих62.

В правых грамотах и судных делах встречаются пристава удельных князей и их судей63.

В жалованных грамотах встречаются приставы; великокняжеские64, удельно-княжеские65, наместничьи66, волостелины67, тиунов68.

Кроме того, из общего смысла бесчисленного множества жалованных грамот логически вытекает, что существовали частновладельческие приставы: если правительственным приставам было запрещено въезжать в частные вотчины, значит в них при вотчинном суде и управлении существовали свои вотчинные пристава69.

Особого рода постановления о княжеских приставах, отражающие местные особенности, заключаются в Новгородской и Псковской Судных грамотах и некоторых других Северо-Западных памятниках. Здесь встречаются княжеские органы с теми же названиями, как и вечевые: подвойские и подвоские70, позовники71, биричи72, подверники73.

Наряду с ними существовали: дворяне из Городища74, княжие люди75, княжие пристава76.

Совершенно особенная терминология также в Рязанских грамотах; видимо, пристава назывались там как-то иначе, чем в других областях. Однако ни одному из перечисляемых в более древних из них должностных лиц нельзя с уверенностью приписать свойства пристава. Только позднее они постепенно воспринимают термины остальной части Северной и Восточной Руси77.

В грамотах иных удельных княжеств и немосковских великих княжеств по интересующему нас вопросу не было никаких существенных особенностей сравнительно с московскими. Те же названия и виды приставов. Может быть, стоит упомянуть лишь о том, что в Тверском княжестве дворяне исполняли приставские обязанности дольше, чем в иных. Единое обычное право и единообразное правотворчество господствовало уже тогда на большей части территории будущего Московского государства78.

Поэтому переход к следующему периоду и дальнейшее развитие заключалось первоначально не в установлении новых видов и названий приставов, не в изменении их социального состава и т. д., а лишь в постепенном отмирании связи их с особными владетелями и в подчинении их власти единого Московского государя79.

Изменения характера отношений приставов к кормленщикам и изменения по существу наступали медленнее и были гораздо сложнее, как это увидим дальше.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >