Заключение

I. Усиление исполнительной власти. Вся эта эволюция видов приставов (в широком смысле) или органов низшей непосредственной и подчиненной исполнительной власти, главной функцией которых было принуждение, ведет к постепенному созиданию, строительству на Руси сильной исполнительной власти.

Мы видели выше, что изменения видов приставов все время зависят от изменений форм военного устройства и государственного строя. Параллельно с усилением военной мощи России и возвышением власти ее государей усиливается и исполнительная власть. Заметно, что тут существует причинная взаимозависимость. Усиливающаяся верховная власть, опирающаяся на становящиеся более мощными войсковые образования, могла организовывать в дополнение к последним все более и более сильные кадры органов исполнительной власти. С другой стороны, эта верховная власть использует их, чтобы, опираясь на них, еще более усилить свое могущество. Хотя каждый отдельный пристав или подобный ему орган сравнительно мал и ничтожен по своему социальному и служебному положению, однако, вся их совокупность, составляя чуть ли не целое войско органов принуждения, была главной внутренней физической опорой власти Великих Государей и скрепой государственности вообще. Поэтому можно считать, что усиление приставской власти в свою очередь содействовало (конечно наряду со многими другими причинами) увеличению могущества верховной и всякой иной власти на Руси.

Процесс усиления исполнительной власти представляется нам в следующем виде:

Уже замена слабых исполнителей бесчисленных родов древнейшего времени, бессильных справиться со смутой, хорошо вооруженными младшими дружинниками, была успехом для созидания сильной исполнительной власти. Ведь они принадлежали к государственным организациям, властвовавшим над многими родами и большими территориями и сумевшим, по воспоминаниям летописей, водворить в стране мир и порядок. Однако подвижные, полукочевые дружины, во главе с их князьями и боярами витали только на поверхности государственной жизни и не могли поддерживать порядка и права в более глубоких толщах народа. Кроме того, дружинники были лишь младшими товарищами князя и бояр, очень условно им подчиненными и потому не давали им возможности полностью развить своей власти.

Дополнительными исполнителями должны были служить пристава вечевые и самоуправляющихся общин.

Исполнители удельно-вотчинного периода действовали на меньших территориях и в этом отношении были слабее дружинников. Но внутри каждого удела, кормления или вотчины они были представителями более сильной власти, чем последние. Пристава из дворовых слуг и холопов (подобных тем, что ходили в дворовых ратях), находясь в полной зависимости и беспрекословном подчинении у своих господ, стали надежной опорой того грозного типа больших и малых «государей», который начал зарождаться в то время. Принадлежа к оседлым дворам разных владетелей (удельных, тарханных и иных), они никогда не уходили в иное место, подобно дружинникам, а крепко въедались в толщу населения и всегда неуклонно держали его под собой. С такими исполнителями князья получили возможность действовать более самостоятельно и самовластно, обходясь без вечевых собраний и стремясь заставлять народ исполнять княжеские приказания независимо от согласия подчиненных.

Но для вершения исполнительной функции в большом национальном государстве, каким постепенно становилась Москва, такие пристава были не совсем подходящими, ибо неудобно управлять ими при помощи частных слуг и рабов.

На смену им московское правительство нашло других исполнителей — мелкоместных детей боярских, которые, будучи по званию своему свободными людьми, все же находились в большой зависимости от своих государей, ибо были лишь временными условными владельцами своих поместий и, кроме того, жили от судебных пошлин и иных служебных доходов. Происходя из вновь образуемых, могучих и победоносных тогда поместных войск Москвы, будучи представителями ее восходящей, все расширяющейся и усиливающейся власти, дети боярские, ходя во приставех, гораздо больше импонировали населению, чем удельные исполнители. Их владения, разбросанные по всем уездам и волостям Московской Руси, делали их сословием, связующим места с центром в неразрывное целое. Поэтому пристава из детей боярских были очень удобным и надежным орудием объединения, централизации и усиления власти.

Но все же дети боярские были свободными людьми и притом земским элементом. Пристава из их среды, служа объединению и усилению государства вообще, не могли быть для самовластных стремлений некоторых из великих князей и царей вполне подходящими орудиями в борьбе с желаниями боярства и земщины заседать в Боярской Думе и собираться на земские соборы357.

К тому же ослабляется принудительная функция представителей верховной власти на местах уничтожением праветчиков и доводчиков и введением земских и губных приставов и их заместителей.

Земские и губные пристава менее зависели от центральной власти, появление их было признаком некоторой децентрализации, но зато они еще более приблизили исполнительную власть к населению.

Однако после кратковременного ослабления исполнительной власти, в конце XVI и особенно в начале XVII века наблюдается обратный процесс: нового и еще большого ее усиления.

Приказные люди — дьяки и подьячие были тем демократическим и преданным элементом, все заполняющим, который противопоставлялся московскими государями княжатам, боярству и родовитым служилым людям для укрепления самодержавия и власти вообще. Соответственным дополнением им служили приказные пристава — они были ревностными исполнителями функции принуждения в приказно-бюрократическом государстве; по своему же социальному составу они были близки к населению и, значит, глубоко в него проникали.

Еще более крепкими орудиями принуждения, содействующими упрочению самодержавия и усилению всего государственного аппарата, помогающими зажать страну в железный кулак, оказываются ходящие во приставех младшие чины постоянных войск: стрельцы, пушкари, затинщики и другие. При них государство приобретает устрашающий, бряцающий оружием характер. Тогда сильная власть достигает своего апогея. Опирается же она на демократический, близкий к населению элемент.

Опираясь на них, правительство может уже, и с середины XVII века желает, обойтись без земских соборов, может умалить значение Боярской Думы. Близится эра абсолютного самодержавия. Восходит звезда «самодержавного исполина». Вместе с верховной властью еще более усиливается и государство вообще.

II. Сознательность работы над устроением приставства.

Изложенные в нашем исследовании перемены видов приставов, конечно, нельзя объяснить только подсознательной эволюцией русского народа в данной области. Кроме слепых процессов, было несомненно много и сознательных действий. Было, обретаемое в трудах и борьбе, сознательное строительство многих лиц и слоев населения, объясняемое продуманным стремлением правителей и населения к определенным идеалам или практическим целям, изложенным в разных произведениях древнерусских книжников и легистов, например; в летописях, поучениях духовенства князьям, духовных и договорных грамотах князей, чинах венчания на царство московских государей, сочинениях Ивашки Пересветова, Домострое, государственных грамотах и т. д.

Так, из нескольких мест летописей, например, сказания о призвании варягов, повествований о князьях Святославе, Мстиславе Тмутороканском, Мстиславе Храбром и др. следует, что в XI— XII веках дружинный быт был идеалом в сравнении с родовым. Андрей Боголюбский и его преемники (Лавр. лет. 6663 и след.), особенно же Иван Калита с потомками (Дух. грам.), имели уже иные идеалы — оседлого домостроительства, вотчинно-дворового быта и накапливания богатства в калитках, ларях и сундуках. Ивашка Пересветов358 и Иван Грозный359 идеализировали среднее воинство: «воинами царь силен и славен», «что царю щедрость к воинам, то ему и мудрость»; реальным воплощением этого скромного идеала были тогда дети боярские. Земские органы пользовались полным доверием авторов челобитных, приводимых в земских уставных грамотах. Рост значения приказных органов соответствовал распространенному в XVI—XVII века увлечению писанным словом, доходившему до благоговения чуть ли не пред каждой книгой и грамотой. Царь Алексей Михайлович любил порядок всегда и во всем: «По Его Государеву указу никакой бы вещи без благочиния и без устроения уряженного и удивительного не было и чтобы всякой вещи честь и чин и образец писанием предложен был»360. Этому идеалу соответствует поручение приставских обязанностей чинам регулярных и полурегулярных войск.

Одним словом, каждая перемена в устройстве приставов соответствовала перемене идеалов.

Многие перемены произведены были известными нам законодательными сборниками и грамотами, указанными выше в основном изложении.

Приложение

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >