Охрана целого государства

В летописях, в некоторых договорах московских великих князей, в Судебниках и Уложении царя Алексея Михайловича имеются также данные для суждения о действиях приставов в защиту интересов, прав и самого существования целого государства.

В Киевской Руси робко зарождалось понятие измены, там был таков ряд: «Оже ся князь извинить, то в волость, а мужь у голову»56. Следовательно, было место для предварительных принудительных действий исполнительной власти. С течением времени памятники начинают яснее говорить о них.

В договоре великого князя Ивана Васильевича III Московского с великим князем Иваном Васильевичем Рязанским 1483 года имеются условия о непринятии и выдаче государственного «лиходея» и «порубежника». Видимо, пристава того великого княжения, куда бежал изменник, должны были его ловить и выдавать приставам того великого княжения, откуда он бежал. Оба Судебника говорят о казни «коромольника»57; Судебник II добавляет к этому «градского сдавца»; на основании других статей этих законодательных сборников ясно, что их должен был задержать пристав, взять за-пристава, дать на поруку и поставить перед судом.

Уложение 1649 года предусматривает следующие случаи измены и опасных для Московского государства действий: если кто пожелает Московским государством завладеть, сам в нем сделаться государем, и с этой целью начнет рать собирать; если кто учнет дружить с врагами России, ссылаться с ними «совиными грамотами» и оказывать им всякие услуги, чтоб помочь им Московским государством завладеть или ему какое-либо дурно учинить (ст. 2); если кто, замыслив измену, сдаст город неприятелю или примет в него замысливших измену зарубежных людей из иных государств (ст. 3); если кто, замыслив измену, зажжет город или дворы (ст. 4); если многие люди учнут в Москве «самовольством, скопом и заговором» приходить на государевых бояр; окольничих, думных и ближних людей, а в городах и полках на воевод и приказных людей, и станут их грабить и побивать (ст. 18—22). В подобных случаях, по смыслу гл. Н-й Уложения58, пристава должны были ловить и задерживать («изымати») изменников и бунтовщиков; приставам и иным лицам, догнавшим их на дороге, поймавшим и приведшим их к государю или даже убившим их, выдавалась особая награда («государево жалованье») из имущества («животов») преступника (ст. 4, 15). У осужденных и казненных изменников Уложение предписывает отобрать и «взять на государя» их «поместья и вотчины и животы измен- ничьи» (ст. 5—11). Так как в состав компетенции приставов входило исполнение судебных решений и передача недвижимого имущества от одного лица другому, то ясно, что отобрание у изменников указанного имущества производилось приставами.

При прихождении бунтовщиков «скопом и заговором» против государственных учреждений и органов их могли защищать многочисленные пристава, подробно перечисленные в моей «Исполнительной власти»: то есть пристава различных центральных приказов, наместников и воевод, приказных, съезжих, земских, таможенных и иных «изб» и всяких других правительственных мест. В городах, окруженных, как Кремль, высокими стенами, бунтовщиков мог не пропустить воротник крепостных ворот. В больших городах, как и в Москве, существовали объезжие головы, решеточные приказчики и сторожа и охраняемые ими уличные решетки.

В сохранившихся делах о государственных преступлениях, преимущественно измене, мы имеем подробные описания действий приставов в подобных случаях.

Для предупреждения возникновения всякой измены или для пресечении возможности ее повторения людей давали на поруку. О поручных записях, взятых приставами с бояр и высших служилых людей, мы будем говорити ниже в главе о принуждении к службе. Здесь же приведем весьма характерную поручную, взятую с Валуйского станичного атамана Максима Немого, заподозренного в измене:

Поручная запись. Се яз, Б. Антонов, да яз Ам. С. Луковников... выручили есьми мы у пристава, у Богдашка Исаева, тюремного сидельца, Валуйского станичного атамана Максимка Немого в том, что жити ему за нашею порукою на Валуйском городе с женою и с детьми и со всеми животы, и государю... не изменить, в Крым и в Литву и в Нагай и в иные ни в которые государства к государеву недругу не отъехать, и под Валуйский город воинских людей не подвесть, и живучи на Валуйском городе, никаким воровством не воровать, не красть, не розбивать и татиною и розбойною рухлядью не промышлять. А не учнет тот Максим за нашею порукою жить на Валуйском городе с женою, с детьми и со всеми животы, и государю... изменит, в Крым, или в Литву, или в Ногай или в иное какое государство к государеву недругу отъедет, или под Валуйский город воинских людей подведет, или учнет каким воровством воровать, красть или розбивать, или татиною или розбойною рухлядью учнет промышлять, и на нас поручиках, пеня царя, государя и великого князя Михаила Федоровича всея России, а пеню — что государь укажет; а наши поручиковы головы в его голову места, все мы, поручики, за один человек, кой нас, поручиков, в лицех будет, на том пеня и порука. А на то послухи:

Валуйской полковой казак Гер. Кир. с. Жетев. А поручную запись писал Волуйский площадной дьячек Алешка Софронтьев л. 7138 г. ген- варя 2059.

Брали поручные в неизмене и с разного рода других обвиняемых и подозреваемых60.

Одним из наиболее ярких примеров ратной измены, незаконного снятия осады города и отступления на позорных условиях, с оставлением в руках неприятеля оружия и обоза, было дело о боярине М. В. Шеине, воеводе Арт. Измайлове и их соратниках, участвовавших в смоленском походе 1632—1634 годов. Мих. Шеин, Арт. Измайлов и сын последнего Василий были приговорены к смертной казни, некоторые другие были наказаны кнутом и тюремным заключением; следовательно, перед этим они были задержаны и приведены на суд приставами, сидели за-приставы, и после суда приставами переданы палачам или тюремщикам. Многие были приговорены к ссылке; один из подсудимых (князь Михаил Белосельский), больной и умирающий, был оставлен в своем доме и к его двору приставлены приставы-стрельцы. Остальных велено «от приставов освободить, и того ж часу от приставов сво-божены»61.

Один из сосланных Иван Михайлович Шеин был послан на судне рекой в Коломну с матерью, сестрой, женой и детьми, в сопровождении пристава-сотника стрелецкого и нескольких стрельцов. В Коломне приказано было поставить их в городе на дворе, где пригоже, и для бережения велено у них быть «в приставах» сыну боярскому, выбрав из отставных; даже в церковь Ивана Шеина велено пускать только с приставом62.

На подобных условиях, но немного менее строгих, сосланы Тимофей Измайлов, брат казненного Артемия, и другие63.

Много судебных дел, отписок и иных бумаг сохранилось о порубеж- никах, перебещиках, лазутчиках и т. п. мелких изменниках.

Например, однажды многие люди увидели, что бежит за рубеж «человек» одного болховитина Ивашка Григорьев. Другой раз у казака Куземки Неверова во время вылазки «у коня узда порвалась и его де конь пронес в немецкие полки». Бывало многократно, что какой- нибудь человек убежит из Московского государства за рубеж в Литву или иную землю, а оттуда возвращается в качестве «выходца», или новый какой выходец появляется из-за рубежа.

Их ловили с приставом и первоначально держали за-приставом или в тюрьме в ближайшем к рубежу городе, до государева указу, «чтобы они в городе и в остроге какого дурна не учинили». Тут же их допрашивали, ставили с кем-либо с очей на очи, иногда пытали.

Часто их по требованию из приказов с приставом посылали в Москву, где их опять ставили с очей на очи и допрашивали накрепко, иногда с пыткой: «Как он пошел на государево имя из-за рубежа и по какому он умышленью и где с Москвы пошел, а шел к литовскому рубежу, и не для какого ль воровства или лазутчества из-за рубежа приходил, и собою ль приходил или кто его присылал?»

Сидели они часто в Москве в Розряде в задней палате засторожьми или за-приставы «в крепости великой скованы». После допроса и суда судьи приказывали приставам передать их органам наказания. Или же велели приставам отдавать их на крепки поруки с записьми в том, что им впредь государю не изменять, за рубеж не сбежать; а «бес- поручно» им приказано не верить64.

Последним видом изменнических действий было распространение ложных слухов. Например, пришло однажды в Серпейск «гайдуков и изменников казаков» около 20 человек; а стрельцу Гаврилке Галактионову показалось, что там литовские люди, и их больше 7000; он донес Одоевскому воеводе, который сообщил эти вести по городам другим воеводам, и началась тревога... Иные осведомители сообщили однажды ложные слухи об измене смоленских жителей. Очевидно, что тогда, как и всегда и везде в распространителях слухов и паники недостатка не было.

Их также брали за-пристава, сажали в тюрьму, расспрашивали, ставили с очей на очи, пытали65.

Из всех этих дел, а также из многих актов Разрядного Приказа66 видно, как граница охранялась от всякого рода изменников, чтобы можно было их выслеживать, ловить и приводить. С одной стороны, у рубежа стояли и передвигались разные виды пограничной стражи: засечные головы, засечные приказчики, засечные сторожа и подымные люди у засек; станичные головы, станичные вожи, станичники и станицы; стоялые головы в поле и их подчиненные; сторожевые головы, сторожа из детей боярских и казаков на украинских границах, сторожи пограничных месячных сторожей; севрюки (то есть пограничные сторожа по найму); стрелецкие отряды и сторожи и т. д.

С другой стороны, усиленная деятельность приставов поблизости от границы, изложенная в вышеуказанных судных актах, свидетельствует о специальной их организации в порубежных городах, направленной на погоню и поимку изменников.

Наконец, к этому привлекались и местные обыватели, «порубежные мужики» и порубежные помещики. Из судных дел видно, что они были связаны между собой круговой ответственностью за изменников. Поэтому порубежные жители, боясь подпасть под обвинение и под суд за измену, сами ловили изменников, связывали их и приводили в ближайшую съезжую избу67.

В пограничных крепостях, чтобы их не захватили непрочно покоренные неприятели, принимались особые меры предосторожности. В Астрахани запрещено было татарам ездить в город и в острог «вдруг многими людьми». Их велено было пускать понемногу, небольшое количество людей, без оружия, с приставы, с великим береженьем; в городе и в остроге — мешкать им много и ночевать не давать, и хлеба печеного продавать им поневелику, только именитым людям. Вообще жить в Астрахани приказано было о великим бережением, «усторож- ливо», без всякой оплошки, чтобы внезапно от иноземцев какой порухи не учинилось68.

Охрана национальных ценностей в Кремлях

Стоявшие в столицах и городах дружины, «дворы», приставы, караулы, сторожи и другие органы охраняли (вместе с владетелями, государственными учреждениями и государством) также русское национальное достояние, выраженное в разных предметах государственного значения.

В Киевской Руси какие-нибудь охранители берегли: священные гробницы Владимира Святого; Ярослава Мудрого, Владимира Моно- маха и других великих и волостных князей; шапки Мономаха и других владетелей; их «столы» и иные символы власти; знамена и трофеи их побед; тексты Русской Правды, договоров с греками и иными соседями, летопись Нестора и другие «харатьи»; золото и драгоценности князей, дружинников и купцов...

В Московском Кремле и в иных кремлях и городах Московского Государства хранили лучше сохранившиеся и лучше исторически известные национальные святыни.

Могилы царей, великих князей и удельных князей в Архангельском соборе, где следили, чтобы перед ними негасимая вечная свеча бы не угасла, куда все владетели при восшествии на престол приходили с трепетом за благословением дедов и отцов. Шапки-венцы Мономаха и московских великих князей и царей, их престолы и другие символы власти их; короны и престолы, отобранные у побежденных и покоренных или покорившихся владетелей; например, шапку последнего Казанского царя и др. Знамена московских полков и знамена плененные у неприятеля, ключи взятых крепостей и другие трофеи побед. Подлинники законов и важнейших актов, например, Судебников, Уложения, грамоты об избрании Романовых на царство и др., государственную казну и другие ценности69.

Таким образом, в охране государства принимали участие преимущественно разные пристава, стрельцы и многовидные органы пограничной стражи.

Функции их в этом отношений были следующие: сторожение и оберегание государственных учреждений, органов и ценностей, государственной границы и порубежных крепостей; отдача на поруку в неиз- мене; ловля и задержание изменников; исполнение функций судебного пристава в отношении к уличенным и задержанным, конфискации имущества изменников и отвоз их в ссылку.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >