Гарантии личности против злоупотреблений судебно-правительственной власти

По древнемосковскому праву существовали нижеследующие гарантии личности против злоупотреблений административно-правительственной и судебно-правительственной власти, осуществлявшиеся при помощи пристава.

§ 1. Связанность законом. Бояре, наместники, волостели, воеводы и другие начальные и приказные люди связаны были в своих действиях целым рядом постановлений, предписывавших или запрещавших им разные деяния. 1) По Судебникам, Уложению, воеводским наказам и другим узаконениям, им запрещены были взятие посулов, лихоимство, неправосудие, лицеприятный суд и другие преступления и проступки430. 2) На месте службы им, кроме того, были запрещены деяния, которые в другом месте иногда могли быть и законными: взятие служилых кабал, покупка и иное приобретение холопов, взятие себе в холопы и крестьяне «воров» и обвиняемых, взятие заемных памятей и всяких крепостей, принуждение жителей делать на себя изделия», собирание и правеж на себя всяких «поборов»431.

Сроки связывали начальных людей в трех отношениях: 1) чтобы не приставливать к кому-либо в служебное, торговое или рабочее время432; 2) чтобы истцы при помощи приставов не волочили напрасно ответчиков и обвиняемых433; 3) чтобы приказывать приставам ставить ответчиков и обвиняемых безволокитно к суду, а не держать их напрасно за-приставом и по тюрьмам434.

Изъятие дел. Очень часто для охраны населения от законных тягостей власти и злоупотреблений наместников, волостелей, воевод и других органов, Московское правительство употребляло метод изъятия части дел из их ведомства: 1) в удельно-феодальное время и отчасти после него многочисленными несудимыми жалованными грамотами, наместничьим, волостелиным и воеводским праветчикам, доводчикам и приставам запрещалось въезжать в иммунитетные духовные и служилые вотчины; вместо них действовали вотчинные пристава435;

  • 2) то же ограничение было установлено в пользу посадов и волостей, которым было даровано частичное или полное самоуправление, в том числе право иметь собственные исполнительные органы436; 3) чисто ведомственное ограничение власти бояр, наместников, волостелей, воевод и их исполнительных органов заключалось в изъятии из их ведомства и в передаче другим начальным и исполнительным органам части дел по их роду и содержанию: например губных дел437, дел, подведомственных иному приказу438 и т. д. 4) изъятие из их ведомства дел и лиц, подсудных и подведомственных сословным судам и их исполнительным органам — духовным, служилого сословия и другим439. Впрочем, когда в XVII в. обнаружилось, что и посадские, земские и всякие иные судебные и исполнительные органы позволяют себе не меньшие злоупотребления, многие отрасли власти стали по частям возвращаться к воеводам.
  • § 2. Долг чести. По учению Монтескье, основой, на которую прежде всего опирается всякая монархия, является институт чести дворянского сословия в противоположность народному правлению, которое должно было бы опираться преимущественно на законность. Россия не представляла в этом отношении исключения. Стремление ратного служилого класса отстоять свою боевую честь играло большую роль в русской истории. Еще древние князья говорили перед битвой дружине: «Братья и дружино! Бог всегда Рускы земле и руских сынов в бещестьи не положил есть, на всих местех честь свою взимали суть; ныне же, братье, рев- нуимы тому вси... честь свою взяти»440. Московские Государи многим служилым людям жаловали награды за совершенные ими ратные подвиги: за ратоборство, крепость, непоколебимость, храбрость и мужество в бою, за пролитие своей крови и терпение многих лишений441. В стремлении отстоять свою местническую честь, служилые и приказные люди и на военной и на гражданской службе прилагали все старания и усилия, чтобы заслужить себе и роду своему повышение чести442.

За нерадение по службе и совершение бесчестных поступков боярину и другим служилым людям полагалась самая страшная (для дворянина) кара: «отнятье чести»443. На основании наших общих сведений о компетенции пристава, очевидно, что он принимал большое участие в осуществлении отнятия чести: 1) дворцовая охрана лишенного чести не пропустит ко двору; 2) в местническом споре его с приставом выдадут головою противнику; 3) могут его, лишив чинов, выслать с приставом в свою деревню или в дальние города для службы по городовому списку; 4) посадить за-пристава или послать с приставом в тюрьму; 5) поручить приставу бить лишенного чести по щекам; 6) как лишенный судебных привилегий дворянства, он легче мог подвергнуться выдаче с приставом на пытку и телесное наказание444.

Дача на поруку. Выше нами было изложено, каким образом все начальные и служилые люди могли быть даны приставом на поруку в правильном исполнении ими своих служебных обязанностей445.

  • § 3. Доклад и всякий вообще перенос дела в высшую инстанцию. По Судебникам, существовали дела, которые не могли быть решены сравнительно низшими инстанциями без доклада наместнику с судом боярским, великому князю и царю. Если бы кто нарушил это предписание, против него употреблялись следующие приставские действия: взять или «доправити» убытки и иски вдвое, отвести и «вкинута» в тюрьму446. По Уложению, сложные дела полагалось «взносить» из Приказов и от разных судей «в доклад» к царю, боярам, окольничим и думным людям. Если обнаружится, что судья первой инстанции провинится чем-либо, то против него могли быть также применены разные приставские действия447. Пред судом высшей инстанции к докладу всех участников процесса 1-й инстанции ставил доводчик, недель- щик или пристав. Например, от 1543 и 1555 г. нам известны случаи, как судьи «рклись доложить» великого князя, царя или его боярина. В 1543 г. перед боярином и дворецким доводчик Коширского наместника («в тиуна его место») положил «судной список» и поставил обоих истцев (ищею и ответчика). После того в 21-й день пред боярином дворецким неделыцик последнего поставил: обоих истцов, «правду дворского», судных мужей (9 человек), обыскных людей (14 человек) и указанного доводчика448. В 1557 и 1558 г. данный пристав и недель- щик ставили пред самим царем: истцов, судей, судных мужей, «правду» и обыскных людей449. Из Уставных грамот видно, что доводчики возили к докладу нередко: «а пошлют к Москве доводчика к докладу с судным списком».., «А к докладу с судными списки посылают к Москве с пятью списки или с четырмя, а езд Московской доводчику имати с пяти списков и с четырех один езд»450.
  • § 4. Контроль низшими органами. Боярин, наместник, волостель, воевода и другие начальные люди были стеснены в своих действиях не только надзором сверху, но и контролем снизу. Со времен Судебников451 к ним были приставлены дьяки и подьячие; большинство дел не могло быть вершено «без диачьи подписи» и без «справки» подьячего452. Помощь и надзор дьяков и подьячих особенно важны еще и потому, что боярин, воевода и всякий начальный человек со всех сторон были связаны письменной формой своей деятельности453. Еще ниже по своему социальному положению стояли пристава, но и им принадлежали многие функции контроля над высшими их органами. В этом сказывается роль пристава как органа доверия, указанная нами выше454. Прежде всего, целый ряд приставских действий, особенно же нотари- ально-приставские и судебно-приставские действия, не могли быть совершены без участия самого пристава, иначе они не имели юридической силы: например, вызов, арест, выемка поличного, передача недвижимости, передача холопа. В особенности контроль пристава сказывался в следующем: 1) приставная память не могла быть составлена и подписана без пристава: «А без неделыциков дияком приставных не подписывати..; а подпишет дияк... приставную без неделыцика,.. что в приставной иску, и то взяти (через пристава) на дияке»455; 2) с этой приставной памятью должна быть согласна исковая челобитная; разница ведет к потере иска456; 3) для того, чтобы по приставной памяти возможно было обвинить ответчика, должно было быть совершено еще одно приставское действие — отдача его на поруку: «Без поручной записи по приставной памяти ответчика не винить»457; 4) пристав издревле заведывал назначением сроков и отсрочек и наблюдал за их исполнением, поэтому без пристава, очевидно, дьяки и подьячие не могли переставлять сроков458; 5) так как выдача бессудных зависела от пропуска сроков истцами, то и выдавать бессудных нельзя было без пристава459; 6) приставу принадлежало также подтверждение бытия разного рода фактов, происходивших в течение прохождения судебного процесса: содержания иска, явки или неявки истцов, свидетелей и др.460; поэтому произвол судей и их помощников был ограничен необходимостью принимать во внимание его официальные свидетельские показания; 7) в случае нарушения дьяками и подьячими закона, особенно важно одно действие против них пристава: выемка дел и документов: «У чьего подьячего ищея или ответчик с приставом выймет срочную, подписану до сроку, а не за диячею печатью...»; «а выймут у подьячего список или дело не за диячею печатью, и руки диячия... не будет...»461.
  • § 5. Коллегиальное начало. Со второй половины XVI и особенно в XVII веке помощь главных помощников судей и правителей начинает превращаться в коллегиальное начало. По земским уставным грамотам, излюбленные головы судили «с товарищи»462. В XVII в., подобно тому, как в Боярской Думе бояре, окольничие и думные люди должны были дела «делать все вместе»463, так и в Приказах указано было начальникам оных «с товарищи» вершить дело по суду и по сыску «всем вопче»464. Это коллегиальное, «товарищеское» начало Котошихин определяет так: «А судити указано в Приказех бояром и окольничим, и стольником и дворяном, и дьяком... всем вместе и без единого и единому без всех»465. То же начало развилось в XVII в. и в суде воевод. Так, в наказе 1649 г. астраханским воеводам князьям Голицыну и Пожарскому говорится как о важном преступлении их предшественников, что стольник и воевода князь Телятевский делал всякие дела «упрямством» только с одним из своих «товарищей» дьяком Патрикеевым, а с другими своими «товарищи» воеводой Траханиотовым и дьяком Таракановым «ни в чем не советовал». За это на Телятевского и Патрикеева государь положил опалу и велел отдать их «за-приставы»466. Подобные приставские действия, очевидно, могли быть направлены и против других начальных людей, которые бы стали решать дела без «товарищей»467.
  • § 6. Общественные гарантии правильности действий бояр, наместников, волостелей, воевод и их подчиненных, предупреждающие их злоупотребления, заключались в участии общественных (общинных и от населения) элементов во многих стадиях развития судебного процесса и других юридических действиях. Осуществлялось это участие большею частию при помощи пристава и проявлялось в нескольких формах. 1) Для участия в суде вместе с наместниками и волостелями вызывались (видимо, приставами) «судные мужи» — во времена наместничьих уставных грамот это были сотские и добрые люди468; по Судебникам — дворские, старосты, целовальники и лучшие люди469; по уставным губным грамотам, в суде и розыске, кроме самих губных голов, старост и десятских, участвовали «лучшие люди»470; по земским уставным грамотам, кроме «излюбленных голов с товарищи», сидели в суде также «лучшие люди»471. Делалось это для того, «чтобы от них (судей и правителей) никому ни в чем силы и обиды и продажи без- лепичные не было»472. Во времена Уложения в XVII в. участие судных мужей в суде воевод постепенно замирает, но оно долго еще остается в губных и земских учреждениях. Доказательства того, что судных мужей к участию в судебных заседаниях приглашали пристава, следующие: а) заведуя определением судебных сроков, пристава должны были сообщать о них не только истцам, но и судьям; б) всякого рода «ставки» (как мы видели выше) истцов, свидетелей и других лиц производили пристава; в) в судных актах прямо указывается, что перед высшей инстанцией «судных мужей» ставили пристава473 . 2) Другим общинным элементом, с мнением которого приходилось считаться наместникам, волостелям, воеводам и всяким судьям в течение XV, XVI и XVII вв. были «обыскные люди». По справедливому мнению Владимирского-Буданова, «повальный обыск есть остаток старинного права общин участвовать в суде»474. Без предварительного обыска судья не имел права: а) разрешать вопросы о владении и собственности недвижимыми имуществами475; б) присуждать кого-либо к пытке и определять вид наказаний476. Как выше было указано, пристава производили повальные обыски и ставили обыскных людей перед судом.
  • 3) Судьи должны были также считаться с показаниями на суде добрых, сторонних и окольных людей, понятых, которых пристава привлекали ко многим из своих действий (вызов, арест, привод, следствие, выемка и т. п.) и потом ставили их пред судом477. 4) Порука родственников, близких, соседей членов боярщины и общины за своего ручаемого была не только обязанностью, но и правом поручителей. Издавна последние были управомочены заступаться пред властями за него. Существовало правило, что нельзя было (без особых полномочий) задерживать и держать за-приставом или в тюрьме того, за кого была порука. По договорам русских городов с «немцами», предписывается Русина и Лати- нина «у дыбу не сажати», «не метати у погреб», но «аже будеть порука по нь, на поруце его дати; или не будеть порукы, а в железа всадити»478. По Уставной Двинской грамоте 1397 г., человека скуют, если не будет по нему поруки, «а через поруку не ковати»479. То же по западнорусским привилеям480. То же правило сохраняется в Судебниках. По обыкновению, когда истец «приставливал» к ответчику (до суда или после суда), его давали на поруку; только, если поруки не будет, то, с особого разрешения, пристава «сводили» ответчиков и обвиняемых «к собе», ковали их и держали у себя «за-приставы»481. «Убитого» (не до смерти) на поединке дают на поруки; лишь, если не будет по нем поруки, разрешалось «вкинути его в тюрьму, доколе по нем порука будет482. Даже осужденного судом и наказанного торговой казнью татя должно было во многих случаях отпускать на поруку; только, если по нему не будет «крепкие поруки, ино его вкинути в тюрьму, доколе порука по нем будет»483. Те же, в общем, нормы действовали и по Уложению 1649 г.484 5) Арестованного, перед отводом его за-пристава, если не было поруки по нему, должно было еще (по Судебнику Н-му)485 являть выборным органам, представителям общины: городовым приказчикам, дворскому, старостам и целовальникам. Хотя статья 70-я в Судебнике Н-м (говорящая об этом) новая (сравнительно с Судебником I-м), однако, я полагаю, что в ней формулирована не новая привилегия населению, а старый обычай: а) Иван Грозный не хотел делать нововведений, а «Судебник исправити по старине»; на основании многих сопоставлений Судебников с предшествовавшими им источниками, я часто убеждался, что это заявление Грозного правильно; б) так как судные мужи существовали задолго до Судебника П-го, между тем, действовало также правило, что пристава должны ставить арестованных пред судом (а значит, и пред судными мужами) «безволокитно», то логически вытекает отсюда, что исполнительные органы и раньше являли «безволокитно» выборным органам задержанных ими; в) в некоторых источниках очень древних прямо говорится о такой явке; так, по Смоленскому договору 1229 г. (ст. 29) «Русину не ставити детьского (т. е. пристава) на Латинина, не явивши старосте Латинскому», также и наоборот, по западнорусским привилеям, «воеводе крест целовати на том, чтож без их справы (т. е. представителей жалованного города) не карати ни в чом»486; По Псковским и Новогородским законам, вызывал и арестовывал княжий пристав с вечевым, т. е. с представителем общины, явивши об этом, кроме того, местной общине на погосте487. В XVII в. в Московском государстве, как видно из судебных протоколов, этот обычай в форме, свойственной эпохе, продолжал существовать: если арестованного не являли органам общины (старостам и целовальникам), арест считался незаконным488. По Уложению 1649 г., эта гарантия сохраняется, лишь формулирована она несколько иначе: явившегося или приведенного к суду пристав должен был дать на поруку (что было невозможно без явки членов общины) в течение трех дней; за нарушение ее органы власти подлежали очень строгой ответственности489.
  • § 7. Право челобитья (Le droit de petition). В случае нарушения боярами, наместниками, волостелями, воеводами, губными и земскими головами и иными начальными людьми указанных узаконений население и потерпевшие лица имели право подавать на имя Государя челобитные. Это русское droit de petition, право петиций. Оно формулировано во всех Московских законодательных сборниках. По Судебникам, если жалобник (челобитчик) придет к боярину или иному должностному лицу, ему жалобников от себя не отсылать, а давать всем жалобникам управу, или докладывать («сказати») их челобитные Государю; начальный человек, не принявший «жалобницы» (челобитья) и не доложивший челобитья Государю, подвергался «опале» и сопряженным о нею приставским действиям490. По Уложению, если воеводы или приказный человек станут уклоняться от принятия челобитной, «за то чинить жестокое наказанье, что Государь укажет»491. Челобитные Государю предписывалось подавать в Приказах боярам, окольничим, думным и всяким приказным людям, кто в котором Приказе ведом; если же «в приказе суда не дадут или по его челобитью указу ему не учинят», то разрешалось челобитные подавать самому Государю492. В XVII в. для приема челобитных существовали под разными наименованиями также специальные Приказы: «Приказ, что на сильных бьют челом», Приказ ссыскных дел, Челобитный Приказ, Приказ Тайных дел и др.493 По актам видно, что иногда челобитные на одного воеводу подавались через другого или через духовное лицо494. В актах встречается бесчисленное множество челобитных, поданных на начальных людей разных званий: наместников, волостелей, тиунов, посель- ских, доводчиков; воевод, сыщиков, стольников, стряпчих, дворян, жильцов, детей боярских, стрелецких полковников и сотников, дьяков и подьячих, приставов и т. д.495 Очень часто подавались челобитные и на органы губного или земского или иного самоуправления: «На сильных людей, пустограев и горланов» или таких, которые сами понимали, что де «я человек кузляный, грамоте не умею» и дел не разумею; например на земских судеек и целовальников, губных старост и дьячков, кабацких и таможенных голов, гостинной сотни торговых людей и т. д.496 Всякая подача челобитной на начальных и приказных людей могла повлечь за собою разные приставские действия. Право челобитий ограничивало начальных людей не только в том отношении, что они обязаны были принимать челобитья и на них могла быть подана жалоба, но еще и в том, что они не имели права вчинать какоелибо дело: а) судное без истцова искового челобитья; б) розыскное без «извета», т. е. чьего-либо доношения497.
  • § 8. Приставливаниее к начальным людям. О праве привлечения и вызова к суду наместников, волостелей, воевод и других (с посылкой за ними пристава) говорится в источниках с начала XV до конца XVII в.: в духовных грамотах великих князей, уставных грамотах, Судебниках, Уложении и т. д.498 До нас дошло много актов, свидетельствующих, что на бояр, наместников, воевод, стольников, дьяков, подьячих и др. действительно давали пристава, вызывали или приводили их к суду, держали за-приставы, ставили пред судом499. Специальным видом судебного следствия о злоупотреблениях воевод и других начальных людей является повальный обыск или сыск всеми жителями места его службы. Уложение предписывает: «В городах сыскивати всем городом, а в пол- кех всеми ратными людьми»500. В судных делах о злоупотреблениях воевод и сыщиков встречаются сообщения501 о предписаниях и их исполнении «сыскать всем городом, всяких чинов людьми, всякими сыски накрепко» или «обыскивать на посаде, всяких чинов людьми». Обыск, как нам известно, производил пристав. По Судебникам и Уложению, с осужденных за злоупотребления начальных и приказных людей полагалось взыскивать правежем и иными способами убытки и штрафы или передавать их органам наказания502. В судебных актах действительно сообщается о многочисленных случаях проигрыша могущественными начальными и приказными людьми гражданских тяжеб, о взысканиях с них, об осуждении их по уголовным делам и передаче органам наказания503.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >