Раздел I. Охрана духовенства и церковных людей

  • § 1. Церковные пристава (и посланные им на помощь государственные) охраняли права и интересы церкви (как религиозного общества всего народа), духовенства (как сословия или класса) и всякого рода зависимых от церкви людей. Отделить вопрос об охране церкви от вопроса об охране церковных «чинов» (сословий) чрезвычайно трудно. Функции такого рода охраны были следующие. Разного рода пристава многими способами берегли от всяких нападений и случайностей церковные вещи и предметы религиозного культа: разбросанные по безбрежным русским равнинам (лесам, степям) бесчисленные деревянные и каменные храмы, увенчанные многозвенными колокольнями, шатровыми и круглыми куполами и золотыми крестами; стоящие в них резные иконостасы со среброризыми иконными ликами, иногда усыпанными жемчужными и драгоценными каменьями, окруженными золотыми ореолами, с теплящимися перед ними лампадами и многосвечниками, с курящимся перед ними фимиамом кадил; парчовые престолы и златотканые одеяния священнослужителей, алмазные и цветнокаменные митры, святые чаши и потиры, дикирии и трикирии, духовные мечи и пастырские посохи, орлецы и др. предметы; белокаменные стены монастырей, пещеры подвижников, их четки, вириги и параманы, ризницы и трапезные, камни и столпы, на которых они простаивали годы в молитве; мощи признанных святых, почивавших в серебряных и деревянных раках; и лепту вдовицы, данную ею на содержание храма. В этом оберегании материальных как будто предметов заключалось одновременно береженье великих духовных ценностей505. Государственная власть Киевской и Московской Руси полагала, что для удовлетворения религиозных потребностей страны необходимо материально обеспечить церковь и духовенство. Уже с Владимира Святого князья стали жаловать им богатые имущества, и, очевидно, уже тогда разным исполнительным органам поручалось их защищать506. В эпоху жалованных грамот (для церкви она продолжалась с XIV по XVII столетия) духовным учреждениям жаловались обширные вотчины и иные недвижимые имения. Особенность охраны церковных недвижимостей заключалась в большей полноте и продолжительности иммунитетных их прав. По правилам церковных иммунитетов, их защищала и обслуживала более развитая (сравнительно с другими льготчиками) система собственных приставов: церковных, монастырских, архиерейских, патриарших, данных и др. Также особенно строго запрещался въезд в церковные вотчины наместничьих, волостелиных и иных государственных приставов5063. Вследствие принципа неотчуждаемости церковных недвижимостей, если бы какие-либо из них были отчуждены одним из законных для свободных недвижимостей способов, или, тем более, присвоены кем-либо незаконно, духовные власти могли «возводить» пристава для возвращения себе отторгнутого.5066 Церковные пристава и доводчики и иные органы охраняли власть духовных учреждений над их крестьянами и иными зависимыми людьми: 1) принуждали их к работе на церковь; например, в одной монастырской уставной грамоте предписывается крестьянам: «На монастырское дело ходити на солнечном всходе, как десяцкой весть подаст; а кто не придет, на том заповеди прикащику 2 денги, а доводчику с десяцким (взыскивавшим заповедь) 2 денги»; 2) ловили и возвращали на прежнее место жительства беглых крестьян, обслуживали суд о них и выдавали их выигравшему процесс истцу507. — Особенность власти церковных учреждений и духовенства над зависимыми от них людьми заключалась в большей мягкости ее сравнительно с властью светских сословий. Так: 1) крестьянам предоставлялось нечто вроде неравноправного совладения над церковными вотчинами с правом посылать пристава от имени духовного учреждения и его крестьян совместно, как об этом подробнее у нас сказано ниже; 2) в церковных законах, начиная с церковных уставов, постоянно встречается забота о сироте, вдовице, калеке и всякого рода людях богадельных, поэтому пристава посылались также для охраны этих обездоленных людей; 3) духовенство постоянно проповедывало человечное христианское отношение к низшим слоям населения, и это иногда отражалось на характере действий церковных приставов. Как и для государства, церковные пристава взыскивали для церкви причитающиеся ей налоги, оброки и пошлины. В монастырских грамотах писали: «Старцу прикащику, да слузе нашему доводчику свои поминки с году на год имати; також... давати прикащику с житейских дворов с тяглых с лука по 4 денги, а доводчику по 2 денги...» По Соборным приговорам 1551 г., если «которой поп в собор гривны не принесет, архиепископу по того попа послати пристава, да велети на нем та гривна взяти, на нем же велети за ослушанье приставу хоженого взяти». В XVII в. старостам поповским и иным органам предписывалось сбирать церковные окладные и неокладные доходы, «не дожидаясь иного указу и пристава из езду»; на ослушников указано было «давать приставов, сколько человек пригоже»508. Если кто сразу не мог заплатить причитающейся с него пени, то он выдавал приставу платежную память в том что «заплатить в архиерейскую казну пенных денег столько-то»508а.
  • § 2. В церковном управлении пристава и доводчики охраняли порядок и безопасность в церковных областях. Как и что они охраняли, подробно описано выше сего на основании (в значительной степени) наказов и уставных грамот монастырским и церковным приказчикам и доводчикам и иным органам церковной исполнительной власти. Цели управления те же, что и в государственной охране безопасности населения. Главная особенность заключалась в большей законности управления церковных доводчиков сравнительно с государственными: о функциях последних только вкратце упомянуто в наместничьих уставных и других государственных грамотах, тогда как функции первых подробно описаны в церковных уставных грамотах и наказах. Другая, менее существенная, особенность — в частых мерах против игры в зернь, против скоморохов и т. п.509 Как и в светском суде, церковные пристава исполняли функцию принуждения в церковном суде (над духовенством, жителями церковных областей и людьми церковными и богодельными почти по всем делам и над всеми жителями России по духовным делам). Особенности приставских действий в церковном суде (сравнительно с государственным судом) состояли в более развитом, точном и определенном обеспечении их правильности разного рода гарантиями личности. Вызов к суду «духовного пастыря» — как-то архимандрита и игумена, совершался с особым почетом перед братьею на соборе, «посыльными грамотами», а не с «записями» и не с приставными; вручали «посыльные грамоты» духовным пастырям частные «жалобщики»; неделыциков посылать за такими пастырями и давать их на поруку запрещалось; наоборот, давали на поруку

«жалобников». Лишь по духовным делам за неявившимися к суду архимандритами и игуменами Святители могли посылать «пристава с записми из езду», чтобы «ставити их перед Святители»5093. По частным жалобам на других лиц, неделыцики должны были ездить с приставными (т. е. для вызова в суд), на правду (для вызова свидетелей) и на обыск вдвоем («саму другу»), а в дальние места втроем («саму третью»)5096. То же самое надо сказать и о приставах сместных судов, особенно частых в спорах о правах церкви и духовенства, — один из приставов был обязательно духовного ведомства. Неделыцики давали на поруку ответчика, наметывали сроки, вызывали правду (свидетеля) и производили обыск перед особо квалифицированными понятыми: перед священниками десятскими, земскими старостами и десятскими, крепости для и бережения земского5090. Духовные учреждения, имевшие данного пристава, имели еще ту привилегию, что для них недействительно было правило, по которому пристава дает судья ответчика. Данный пристав ездил «от них и до них», т. е. за любым ответчиком, к какому бы он ведомству ни принадлежал5090. У святительских бояр на суде сидели (вызываемые к присутствию неделыциками) сословные представители: соборные священники, старосты поповские, пятидесятские и десятские, да градские старосты и целовальники509^. Привлечением к суду по «духовному делу» церковные пристава служили делу укрепления нравственности на Руси. Так, пристава вызывали к духовному суду: за неправильное венчание; по делу о выходе женки замуж — при живом муже; за невыдачу родственниками пропитания вдове; «для допросу с кем женка очреватела»509е. Особенности вызова к суду по духовному делу состояли в том, что пристава (по некоторым грамотам) можно было в таком случае посылать «бессрочно», т. е. независимо от установленных жалованными грамотами и указами льготных сроков и отсрочек509ж.

§ 3. Наряду с материальными правами и интересами церкви, духовенства и церковных людей, церковные пристава обслуживали также духовные права и интересы их и народа вообще. Содействием церкви в преследованиях еретиков пристава помогали сохранению на Руси традиционной догмы православия и чистоты веры. В православии на Руси до середины XVII в. эти преследования сравнительно с западной инквизицией были очень редкими и сравнительно очень мягкими. Можно указать лишь на очень немногие случаи: 1) при гонениях на «жидовствующих» многих еретиков «в заточение и темницы разослаша, а иных же по монастырем» (очевидно, при помощи церковных приставов); 2) еретиков XVI в. Матюшку Башкина и иных «изымали» (приставом) и посадили (за приставы) под царскою «полатою» в подклете, «дондеже сыщут о них»510. Только со времени возникновения раскола преследования староверов и сектантов обостряются. В последнем случае, охраняя у нас существование традиционной иерархии, власть вместе с приставами гнала некоторые древние и справедливые обычаи. Доходило до того, что домовому приставу поручали дать человека на поруку в том, что ему «ко отцу духовному з женою и з детми на исповедь приходить, и к церкви в воскресенью дни и в праздники со всем домом приходить и у отца духовного быть во всяком послушаньи и о всяком духовном деле спрашиватца»5103. Охраной порядка в духовных учреждениях церковные пристава оберегали для верующих возможность спокойной молитвы, исполнения церковных богослужений, обрядов и обычаев, уединенных аскетических подвигов, спокойных религиозных чтений и размышлений и святого жития угодников5106. Церковные пристава должны были вести себя так, чтобы не мешать богослужению. Например, в древних погостских или волостных церквах устроены были при храмах трапезные, куда земские и иные пристава приводили к суду ответчиков и обвиняемых и где производили иные при- ставские действия. В случае нарушения ими порядка богослужения, духовенство подавало на них челобитные5103. Монастырские пристава должны были не мешать аскетическим подвигам монахов. Так, в уставной грамоте Троице-Сергиева монастыря сказано, чтобы судебно-приставские действия совершались подальше от монашеских келий: «А в монастыре за вороты неделыцик ом у крестного целованья и у поля не ставити, а стояти у крестного целованья и у поля в селе Клемянтьеве»510г. Приставы охраняли патриаршие, архиерейские и монастырские библиотеки и собрания рукописей. В них хранились многочисленные летописи, книги «философские», произведения христианских новоплатоников (Дионисия Ареопа- гита, Максима Исповедника и др.), Слово о полку Игореве и Слово о Мамаевом побоище, жития святых и сказания, поучения и проповеди.., наконец Макарьевские Четьи-Минеи, т. е. почти полный свод древнерусской литературы. Оберегая все это, пристава содействовали целости всех достижений и итогов многовековой русской культуры510^. Так как большие монастыри (особенно Иосифо-Воло- коламский, Кирилло-Белозерский, Троице-Сергиевский, Сийский и Соловецкий) были для Древней Руси, крупнейшими просветительными центрами, своего рода университетами, то охрана их была для нее береженьем ее первоначальных очагов науки. Пристава, как выше сказано было, совокупностью своих действий оберегали также целость памятников красоты и старины в древней Руси, как внешнего выражения национально-религиозной души народа. Благодаря существованию приставской охраны, были возможны установившийся спокойный быт церквей и монастырей, сохранение и развитие христианских обычаев и обрядов. Одним словом, благодаря порядку и спокойствию, охранявшемуся приставами, возможны были хранение традиций, умственная жизнь, наслаждение красотой и духовное творчество.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >