Ответная нота британского правительства на чехословацкую ноту

ОТВЕТНАЯ НОТА БРИТАНСКОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА НА ЧЕХОСЛОВАЦКУЮ НОТУ1

21 сентября 1938 г.

По мнению правительства его величества, ответ чехословацкого правительства никак не соответствует тому критическому положению, которое стремились предотвратить англо-французские предложения. Если бы этот ответ был принят, то опубликование его привело бы, по мнению правительства его величества, к немедленному германскому вторжению. Поэтому правительство его величества предлагает чехословацкому правительству взять этот ответ обратно и безотлагательно найти иное решение, исходя из реальной обстановки. На основе полученного ответа у правительства его величества не могло бы быть надежды на положительный результат предполагаемого второго визита к г-ну Гитлеру, и премьер-министр был бы вынужден отменить соответствующую для того подготовку. Правительство его величества просит поэтому чехословацкое правительство спешно и серьёзно взвесить все последствия, прежде чем оно создаст ситуацию, за которую правительство его величества не могло бы принять на себя ответственность.

Правительство его величества было бы, конечно, готово предложить германскому правительству чехословацкий проект арбитража, если бы полагало, что при данном положении могла быть какая-либо надежда на то, что он вызовет благоприятное отношение. Но правительство его величества не может ни на минуту поверить, что это предложение окажется ныне приемлемым, а также не может полагать, чтобы германское правительство считало ситуацию такой, какая могла бы быть разрешена арбитражем, как это предлагает чехословацкое правительство.

Если бы чехословацкое правительство, рассмотрев снова вопрос, сочло себя вынужденным отклонить этот совет, то оно, конечно, должно иметь свободу каких угодно действий, которые оно сочтёт соответствующими ситуации, какая могла бы создаться позднее.

1

Опубл. Dr. Hubert Ripka, Munich: Before and After, London 1939, p. 78—79. —Прим.

26

Письмо Ренсимена Чемберлену

Вестминстер, S. W. I. 21 сентября 1938 г.

Дорогой премьер-министр!

Когда я взял на себя задачу посредничества в споре между чехословацким правительством и судето-немецкой партией, я был, конечно, вполне свободен в отношении получения информации и вынесения заключений. Я не был обязан представить какого-либо рода доклад. При настоящих обстоятельствах, однако, вам может оказаться полезным рассмотрение тех окончательных взглядов, к которым я пришёл в результате моей миссии, и некоторых предложений, которые, как я считаю, должны быть приняты во внимание, если требуется найти что-либо похожее на длительное решение.

Проблема политических, социальных и экономических отношений между тевтонской и славянской расами в области, ныне называемой Чехословакией, является проблемой, существовавшей в течение многих столетий, причём были периоды обострённой борьбы и периоды относительно мирные. Это не новая проблема, и на её теперешнем этапе одновременно существуют как новые, так и старые факторы, которые должны быть учтены при тщательном рассмотрении.

Когда я прибыл в Прагу, в начале августа, передо мной непосредственно встали вопросы: 1) конституционные, 2) политические и 3) экономические. Конституционный вопрос был тем вопросом, которым я прямо и непосредственно занимался. В то время он ставился в форме предоставления некоторой степени самоуправления для судетских немцев в пределах Чехословацкой республики; вопрос о самоопределении ещё не стоял в острой форме. Моей задачей было ознакомиться с историей вопроса, с главными заинтересованными лицами и с предложениями о разрешении вопроса, выдвинутыми обеими сторонами, именно судето-немецкой партией в предварительном проекте, представленном чехословацкому правительству 7 июня (который включал 8 пунктов речи г-на Генлейна в Карлсбаде), и чехословацким правительством в его проекте статута национальностей, законопроекте о языках и законопроекте об административной реформе.

Выяснилось, что ни одно из этих предложений не является достаточно приемлемым для другой стороны, чтобы позволить ведение дальнейших переговоров на этой основе, и переговоры были приостановлены 17 августа. После ряда частных разговоров между судетскими лидерами и представителями чешских властей чехословацким правительством была принята новая основа для переговоров, которая была сообщена мне 5 сентября, а судетским лидерам 6 сентября. Это был так называемый «четвёртый план». По моему мнению и, я полагаю, также по мнению наиболее ответственных судетских лидеров, этот план включал почти все требования карлсбадских восьми пунктов, и при некотором разъяснении и расширении мог бы охватить их во всей совокупности. Следовало бы немедленно возобновить переговоры на этой благоприятной и подающей надежды основе; но я мало сомневаюсь в том, что именно факт этой благоприятности препятствовал их принятию более крайними членами судето-немецкой партии.

Я считаю, что инцидент, возникший вследствие визита некоторых судето-немецких депутатов для обследования дела лиц, арестованных за контрабандный ввоз оружия в Моравскую Остраву, был использован, чтобы доставить повод для приостановки, если не для разрыва, переговоров. Чешское правительство, однако, немедленно уступило требованиям судето-немецкой партии в этом вопросе, и предварительные переговоры о «четвёртом плане» были возобновлены 10 сентября. Опять-таки я убеждён, что это не соответствовало политике судетских экстремистов и что были подготовлены и спровоцированы инциденты 11 сентября и, с ещё большим эффектом, после речи Гитлера 12 сентября. В результате вызванных таким образом беспорядков и кровопролития судетская делегация отказалась от встречи с чешскими властями, назначенной на 13 сентября. Г-н Генлейн и г-н Франк представили новый ряд требований — удаление государственной полиции, ограничение функций войск выполнением их военного назначения и т. д., которые чехословацкое правительство опять-таки было готово признать при том единственном условии, чтобы представитель партии1 прибыл в Прагу для обсуждения того, каким образом должен быть восстановлен порядок. В ночь на 13 сентября это условие было отклонено г-ном Генлейном, и все переговоры были полностью прерваны.

Совершенно ясно, что мы не можем вернуться к исходной точке, где мы находились две недели тому назад, и мы должны рассмотреть ныне сложившееся положение.

С отклонением предложения чехословацкого правительства 13 сентября и с разрывом переговоров г-ном Генлейном мои функции в качестве посредника фактически прекратились. Прямо или косвенно связь между главными судетскими лидерами и германским правительством сделалась решающим фактором во всей ситуации; спор больше не являлся внутренним спором. В мою функцию не входило посредничество между Чехословакией и Германией.

Ответственность за окончательный разрыв должна, по моему мнению, лежать на г-не Генлейне и г-не Франке и на тех из их сторонников внутри страны и вне её, которые побуждали их к крайним и неконституционным действиям.

Я весьма симпатизирую, однако, делу судетских немцев. Тяжело быть управляемыми чуждой расой, и у меня осталось впечатление, что чехословацкое правление в Судетской области за последние 20 лет, хотя и не означавшее активного притеснения и, конечно, не «террористическое», было отмечено всё же бестактностью, недостатком понимания, мелкой нетерпимостью и дискриминацией в такой степени, что недовольство немецкого населения неизбежно развивалось в направлении возмущения. Судетские немцы считали также, что в прошлом им было дано много обещаний чехословацким правительством, но что за этими обещаниями следовало мало действий или не следовало никаких. Этот опыт вызвал нескрываемое недоверие в отношении руководящих чешских государственных деятелей. Я не могу сказать, насколько это недоверие является обоснованным или необоснованным. Но оно несомненно существует, и в результате этого, — сколь бы ни были примирительными их заявления, они не внушают доверия судетскому населению. Сверх того при последних выборах 1935 г. судето-немецкая партия получила больше голосов, чем какая бы то ни было другая партия, и она фактически образовала вторую по величине партию в государственном парламенте. Она тогда располагала 44 парламентскими мандатами из общего числа 300. Вместе с последующими присоединениями она ныне является крупнейшей партией. Но она всегда может при голосовании остаться в меньшинстве, и вследствие этого некоторые из её членов считают, что конституционная деятельность бесполезна для них.

Эти основные претензии были осложнены местными поводами для возбуждения. Чешские должностные лица и чешская полиция, мало говорящие или совершенно не говорящие по-немецки, назначались в большом количестве в чисто немецкие районы. Чешские сельскохозяйственные колонисты поощрялись селиться среди немецкого населения, на землях, передаваемых им в соответствии с земельной реформой. Для детей этих чешских пришельцев строились здесь в большом количестве чешские школы. По общему убеждению, чешские фирмы находились в более благоприятном положении по сравнению с немецкими фирмами при предоставлении государственных контрактов, и государство предоставляло чехам работу и помощь при безработице охотнее, чем немцам. Я считаю эти жалобы в основном справедливыми. Даже во время моей миссии я не нашёл готовности со стороны чехословацкого правительства пойти навстречу в сколько-нибудь достаточной мере.

Все эти и другие претензии усилились вследствие влияния экономического кризиса на судетскую промышленность, составляющую столь важную часть народнохозяйственной жизни. Естественно, вина за последовавшее разорение возлагалась на правительство.

Поэтому по многим причинам, включая вышеизложенные, среди судетских немцев три-четыре года назад преобладало чувство безнадёжности. Но возникновение нацистской Германии дало им новую надежду. Я считаю их обращение к помощи единоплеменников и их эвентуальное желание присоединиться к Германии естественными при данных обстоятельствах.

В момент моего прибытия более умеренные судетские лидеры ещё желали урегулирования вопроса в границах чехословацкого государства. Они понимали, что означала бы война в Судетской области, которая сама явилась бы главным полем сражения. Как с национальной, так и с международной точки зрения такое урегулирование было бы более лёгким решением, чем передача территории. Я сделал всё от меня зависящее, чтобы содействовать этому, и до некоторой степени не без успеха, но даже и тогда я питал сомнения относительно того, может ли это соглашение, если оно и будет достигнуто, быть выполненным, не вызывая новых подозрений, контраверс, обвинений и встречных обвинений. Я считал, что всякое такое урегулирование было бы лишь временным, а не длительным.

Это урегулирование в форме того, что известно под названием «четвёртого плана», сорвалось при обстоятельствах, указанных выше. Вся ситуация, как внутренняя, так и внешняя, изменилась, и я счёл, что вместе с этим изменением моя миссия пришла к концу.

Когда я покинул Прагу 16 сентября, бунты и беспорядки в Судетской области, которые всегда были только спорадическими, замерли. Значительное число округов было подчинено режиму осадного положения. Судетские лидеры, по крайней мере более крайние среди них, бежали в Германию и выпускали прокламации против чехословацкого правительства. Я был осведомлён из заслуживающего доверия источника, что в момент моего отъезда число убитых с обеих сторон не превышало 70.

Поэтому, если добровольческий корпус г-на Генлейна не будет нарочито поощряем к переходу границы, я не имею оснований ожидать возобновления сколько-нибудь значительных инцидентов и беспорядков. При этих обстоятельствах нет необходимости в присутствии государственной полиции в этих округах. Так как государственная полиция чрезвычайно непопулярна среди немецких жителей и являлась предметом одной из их главных претензий за последние три года, я считаю, что она должна быть удалена возможно скорее. Я считаю, что её удаление сократит поводы к ссорам и бунтам.

Далее для меня стало самоочевидным, что эти пограничные между Чехословакией и Германией районы, где судетское1 население составляет значительное большинство, должны получить немедленно полное право самоопределения. Если неизбежна некоторая передача территории, — как я это считаю, — желательно, чтобы она была сделана быстро и без промедлений. Существует реальная опасность, даже опасность гражданской войны, в случае продолжения неопределённого положения. Вследствие этого имеются весьма реальные основания для политики немедленных и радикальных действий. Всякого рода плебисцит или референдум были бы, как я считаю, чистейшей формальностью в отношении этих, по преимуществу немецких, областей. Весьма значительное большинство их жителей желает слияния с Германией. Неизбежная отсрочка, требуемая при проведении плебисцита, только способствовала бы возбуждению народных чувств, вероятно, с самыми опасными результатами. Я считаю поэтому, что эти пограничные округа должны быть немедленно переданы Чехословакией Германии, и далее, что мероприятия по их мирной передаче, включая обеспечение гарантий для населения в переходный период, должны быть немедленно установлены соглашением между обоими правительствами.

Передача этих пограничных округов не разрешает, однако, окончательно вопроса о том, как немцы и чехи должны мирно сожительствовать в будущем. Даже если бы все районы, в которых немцы составляют большинство, были переданы Германии, в Чехословакии оставалось бы значительное количество немцев, а в районах, переданных Германии, было бы некоторое количество чехов. Экономические связи являются столь тесными, что абсолютное отделение является не только нежелательным, но и немыслимым, и я вновь высказываю моё убеждение, что история доказала возможность в мирное время дружественного сожительства двух народов. Я считаю, что в интересах как всех чехов, так и всех немцев надо, чтобы было поощряемо восстановление этих дружественных отношений, и я убеждён, что это является действительным желанием среднего чеха и немца. Они одинаково честны, миролюбивы, трудолюбивы и воздержаны. Когда политические трения будут устранены с обеих сторон, я считаю, что они смогут спокойно ужиться.

Поэтому для тех частей территории, где немецкое большинство не является столь значительным, я рекомендую постараться найти базис для местной автономии в границах Чехословацкой республики на основе «четвёртого плана», изменённого соответственно новым обстоятельствам, созданным передачей преимущественно немецких районов. Как я уже сказал, всегда есть опасность, что соглашение, достигнутое в принципе, может повести к дальнейшим расхождениям на практике. Но я думаю, что в более мирном будущем этот риск может быть сведён к минимуму.

Это приводит меня к политической стороне проблемы, касающейся вопроса о неприкосновенности и безопасности Чехословацкой республики, в особенности в отношении её непосредственных соседей. Я считаю, что здесь проблема заключается в устранении центра острых политических трений из средины Европы. В этих целях необходимо прочно обеспечить, чтобы Чехословацкое государство жило в мире со всеми его соседями и чтобы его политика, внутренняя и внешняя, направлялась к этой цели. Точно так же, как является необходимым для международного положения Швейцарии, чтобы её политика была вполне нейтральной, аналогичная политика является необходимой для Чехословакии и не только для её собственного будущего существования, но и для европейского мира.

Для достижения этого я рекомендую:

  • 1. Чтобы тем партиям и лицам в Чехословакии, которые нарочито поощряли политику, враждебную в отношении соседей Чехословакии, было воспрещено чехословацким правительством продолжать их агитацию и чтобы, если это необходимо, были предприняты законные мероприятия, чтобы положить конец такой агитации.
  • 2. Чтобы чехословацкое правительство так изменило свои внешние сношения, чтобы дать гарантии своим соседям, в том, что оно ни при каких обстоятельствах не нападёт на них и не приступит к каким-либо агрессивным действиям против них, проистекающим из обязательств по отношению к другим государствам.
  • 3. Чтобы главные державы, действующие в интересах европейского мира, предоставили Чехословакии гарантии помощи в случае неспровоцированной агрессии против неё.
  • 4. Чтобы между Германией и Чехословакией был заключён торговый договор на основе преференций, если это только окажется выгодным для экономических интересов обеих стран.

Это приводит меня к третьему вопросу, входящему в рамки моего исследования, — именно к экономической проблеме. Эта проблема возникает в связи с бедствиями и безработицей в Судето-немецкой области, постоянно существовавшими с 1930 г. и вызванными различными причинами. Она представляет подходящую почву для политического недовольства. Это — проблема, которая существует, но было бы неверным сказать, что судето-немецкий вопрос является целиком или хотя бы в основном экономическим. Если будет иметь место передача территории, эта проблема в основном будет подлежать решению германского правительства.

Если политика, изложенная мною выше, является приемлемой для тех, кто непосредственно заинтересован в теперешней ситуации, то я рекомендовал бы далее: а) чтобы представитель судето-немецкого населения имел постоянное место в чехословацком кабинете; Ь) чтобы комиссия с нейтральным председателем была назначена для разрешения вопроса о разграничении области, уступаемой Германии, а также спорных вопросов, непосредственно возникающих из выполнения всякого соглашения, которое может быть достигнуто; с) чтобы были организованы международные силы для поддержания порядка в округах, которые должны быть переданы Германии, вплоть до их фактической передачи, с тем чтобы чехословацкая государственная полиция, как я сказал выше, а также и чехословацкие войска могли быть удалены из этой области.

Я желаю заключить это письмо, засвидетельствовав мою оценку личной вежливости, гостеприимства и помощи, которые я и мои сотрудники получали со стороны правительства, в особенности д-ра Бенеша и д-ра Годжи, со стороны представителей судето-немецкой партии, с которыми мы были в контакте, и в особенности со стороны очень большого количества других людей, занимающих различное положение в обществе, и которых мы встречали в продолжение нашего пребывания в Чехословакии.

Преданный вам

РЕНСИМЕН ОФДОКСФОРДК [1]

  • [1] Письмо тождественного содержания было в тот же день направлено Ренсименомчерез чехословацкого посланника в Лондоне Масарика на имя Бенеша. — Прим. ред.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >