Судьбы начальной народной школы в Германии XVIII века. Общий взгляд на немецкую школу в эпоху Просвещенного Абсолютизма

Общий взгляд на немецкую школу в эпоху Просвещенного Абсолютизма

Начало XVIII века застало народную школу в Германии в самом печальном состоянии. Если в городах еще были начальные или, как их тогда называли, немецкие школы, то в деревнях их почти не было. Вот почему для всех радетелей просвещения очередная насущная задача заключалась главным образом в основании деревенских школ — Dorfschulen. Руководящую роль в Германии уже тогда в этом отношении играла Пруссия, король которой — Фридрих-Вильгельм I (1713—1740) — очень сочувственно относился к делу начального народного образования, особенно если оно велось в духе Франке, т. е. в духе воспитания благочестивых христиан и покорных подданных. Недаром король был в большой дружбе с Франке и оказывал ему и основанным им учреждениям свое могущественное покровительство.

«Если я разовью и улучшу страну, — говорил Вильгельм I по поводу Восточной Пруссии, — и не увеличу число истинных христиан, работа моя не будет все-таки ничего стоить».

Прошло всего четыре года со времени вступления на престол Вильгельма I, а он уже (1717) издает указ об обязательном начальном образовании, хотя, правда, с большими льготами и изъятиями, объясняемыми — если не оправдываемыми — жалким экономическим состоянием страны. За невыполнение указа грозило «строгое наказание», которое также, конечно, оставалось, в сущности, на бумаге. Однако если практическое значение королевского указа было не особенно велико, нельзя никак отрицать его серьезного принципиального значения.

Король объявил образование обязательным, но не сделал его даровым. Он и не мог этого сделать, так как народные школы содержались всецело на средства самих деревенских и городских общин. Однако король во всяком случае предписывал детей бедных родителей освобождать от платы, которую за них должна была вносить община. Другие ученики платили учителям за свое учение, и эта плата служила единственным вознаграждением для учителя за его труд.

Кто же были эти учителя? Во-первых, конечно, церковные причетники, а затем разные мастеровые, причем имеется приказ короля (1722) о том, чтобы в учителя и в причетники не брали других мастеровых, «кроме портных, ткачей, кузнецов и плотников». Да и откуда было взяться народным учителям? В сущности, настоящих учительских семинарий в то время еще не было. Однако нельзя не считать весьма характерным как для Пруссии, так и лично для ее первого короля Фридриха I (1701—1713) тот факт, что одна из старейших семинарий при сиротском доме в Кенигсберге была основана названным только что королем по поводу его коронации в 1701 году[1].

Прошло 35 лет, и уже преемник короля Фридриха I, Фридрих-Вильгельм I (1713—1740), тот самый, который издал указ об обязательном образовании и так заботился о насаждении школ в Восточной Пруссии, писал в своем рескрипте (1736) настоятелю (Abt) монастыря в Бергене близ Магдебурга (Прусская провинция Саксонии): «Употребите все усилия к тому, чтобы у вас всегда действовала семинария молодых людей, из которых можно было бы брать искусных учителей и причетников». Таким образом еще в половине XVIII века считалось вполне уместным не делать никаких различий в подготовке народных учителей и причетников (Kuester). Само собой разумеется, что это, в свою очередь, находит себе объяснение, если не оправдание, в том, что главной, если не единственной, задачей народной школы все еще считалось наставление подрастающих поколений в духе христианской религии и христианской морали, как понималось то и другое священнослужителями протестантской или католической религии.

Впрочем, в описываемое нами время еще рано было думать об улучшении качества народных школ или о расширении их курса. Все внимание приходилось обращать на увеличение их количества, и в этом отношении заслуги короля Фридриха I и в особенности Фридриха-Вильгельма I весьма велики. В короткое время после вступления на престол Пруссии Фридриха-Вильгельма I в Восточной Пруссии, благодаря в значительной мере настояниям короля, возникло до тысячи новых деревенских школ, в каковых, как мы знаем, был особый недостаток. Король дал на постройку деревенских школ значительную для того времени сумму в 50 000 талеров; он предоставил народным школам земельные участки, пользование которыми могло увеличить обеспечение начальных учителей; он, наконец, издал для Восточной Пруссии так называемый Principia Regulativa, т. е. основной школьный закон, чем как нельзя более ясно признал государственную важность дела начального народного образования.

Школа для девочек в XVII веке

С современной гравюры

Такое же рвение проявил Фридрих-Вильгельм I и тогда, когда после завоевания у шведов провинции Померании (1720) он принялся там насаждать начальные школы. После всего сказанного читателю должно быть достаточно ясно, что не лишено значительного основания мнение, согласно которому Фридрих-Вильгельм I является создателем начальной школы (Volksschule) в Пруссии.

Король Фридрих II Великий в деле народного образования шел по стопам своего отца (1740—1786), причем ему большую помощь оказывал в этом деле уже упомянутый нами выше пастор Геккер. Мы имели также случай указать на то, что пастор Геккер основал в Берлине первое реальное училище по образцу того, которое было организовано в Галле Франке, учеником и последователем которого был Геккер. Замечательно, что при этом реальном училище была основана учительская семинария, или, точнее, семинария для приготовления причетников и начальных учителей — Kuester- und Schulmeister-Seminar. Еще любопытнее для характеристики общераспространенных тогда взглядов на задачи начального учителя и на его положение является, быть может, тот факт, что в эту семинарию старались принимать прежде всего разных мастеровых. Кстати сказать, и в самом реальном училище образование носило скорее технический, профессиональный характер.

Фридрих II относился очень сочувственно к делу Геккера; он воздействовал на помещиков, склоняя их к основанию школ и к обращению

Иоганн Геккер (Hecker) (1707—1768)

за учителями в Геккеровскую семинарию. Он назначил ей субсидию из государственных средств и в 1753 году объявил ее даже королевским учреждением.

Принципиальное и практическое значение этого последнего акта было огромно. Вскоре подобные семинарии были учреждены по примеру Пруссии в других частях Германии. В начале 50-х годов были открыты учительские семинарии в Ганновере и в Вольфен-бюттеле; в следующее десятилетие учительские семинарии возникли в Глатцком (Glatz) округе прусской провинции Силезии, в Брес-лавле и Карлсруэ.

Начало 70-х годов в занимающем нас отношении ознаменовалось назначением Карла Зейдлица первым прусским министром духовных дел и народного просвещения, с чем Зейдлиц соединял, впрочем, и управление министерством юстиции.

Зейдлиц оставался на своем посту восемь лет и, пользуясь поддержкой короля, сделал очень много для прогресса народных школ, как, впрочем, и для университетов и других учебных заведений Пруссии.

Говоря о развитии дела начального образования в Пруссии во второй половине XVIII века, нельзя обойти молчанием деятельности бранденбургского помещика, бывшего офицера, Эбергарда фон Рохова (1734—1805). Уже в конце 50-х годов Рохов стал устраивать

Фридрих фон Рохов (Rochow) (1734—1805)

в своем обширном имении Рекан народные школы, которые вскоре были признаны образцовыми. Рохов построил для своих школ прекрасные здания, давал учителям хорошие помещения и сравнительно очень щедро оплачивал их труд. Мало того, он живо интересовался и фактическим ведением дела учителями. Будучи широко образованным человеком, он систематически работал над пополнением образования учителей, сам составил ряд руководств и пособий для народных школ, обогащению курса которых он всячески содействовал. Его появившаяся в 1776 году книга для чтения «Der Kinderfreund oder erster Unterricht im Lesen» имела огромный успех и доставила автору известность во всей Германии. Некоторые другие книги Рохова, по мнению современных немецких педагогов, не утратили своего значения даже и в наши дни (Catechismus der gesunden Vernunft).

Пример Рохова оказал большое влияние прежде всего на соседних помещиков, а затем и вообще на развитие народных школ в Пруссии и даже во всей Германии. Вот почему Рохова часто называют «Отцом прусской начальной школы» или, по крайней мере, одним из ее отцов. Всем известно, как расширились пределы Прусского королевства в течение царствования Фридриха Великого. Одним из важнейших его завоеваний была австрийская провинция Силезия. Уровень начального образования в этой новой католической провинции был, вообще говоря, много ниже, чем уровень просвещения в других частях Пруссии.

Семилетняя война, одним из результатов которой было приобретение Пруссией австрийской провинции Силезии, окончилась, как известно, в 1763 году. В следующем же году Фридрих Великий принял меры для учреждения в Силезии учительских семинарий. Известному австрийскому педагогу Фельбигеру, который еще до войны начал работать на пользу народного просвещения в Силезии, следуя в этом случае примеру Геккера, король поручил составить проект школьного устава для Силезии.

Этот проект в 1765 году удостоился уже королевского одобрения и был издан под названием «General-Land-Schul-Reglement fuer die Roemisch-katolischen in Staedten und Doerfern des Herzogtums in Schlesien».

He меньшую энергию проявил Фридрих Великий, когда в 1772 году после первого раздела Польши ему достались новые области с католическим населением, для просвещения которого — мы разумеем народные массы — не было ничего сделано до того времени ни духовными, ни светскими властями.

Нечего и говорить, что параллельно с этим шли заботы Фридриха Великого о школах в своем родном Бранденбурге, который в этом отношении являлся образцом для других провинций Пруссии.

Насколько Фридрих Великий заботился о школах, видно и из того, что к тому же году, к которому относится окончание Семилетней войны, относится и издание общего для всего королевства положения о сельских школах Пруссии — Generallandschulreglement — от 12 августа 1763 года.

Это было самое обстоятельное из изданных дотоле школьных постановлений. Оно говорило об обязанностях сельских обществ, об обязанностях родителей и учителей, об учебниках и даже о методах занятий с детьми. Положение подтверждало объявленную ранее обязательность начального образования[2]. Оно требовало внесения из общественных средств платы за обучение детей бедных родителей, грозило наказанием нерадивым родителям и разрешало даже принудительное взыскание платы за учение с тех из них, которые уклонялись от вознаграждения учителя за обучение их детей.

В основе «Положения» лежит замечательная для того времени мысль «о крайней опасности оставления детей в невежестве». Кроме того, невежество считается «неподобающим для христиан». Для всех вновь поступающих учителей был установлен известный экзамен; самый курс народной школы был также нормирован. Одним

? Ti r i e u f с г

Silber -SatecOi^mus

ml t

jierltdjen Stguren,

Ьигф beflen ©ebraucfy bie JtinH »on ifjrer $arteflen Sugenb en euf cine angenefync SBeife $ur (BrtenntniS bee

©Wdifdxn 2Barljeitett

tonnen engefufret werbcm

ЭШпЬегд

bei) ©abriel SQicofaus Dtofpe. i77 3«

l|M '

Факсимиле обложки «Иллюстрированного Катехизиса» издания 1773 года

словом, этот закон явился некоторым краеугольным камнем, на котором впоследствии возведено было здание прусской народной школы (Volksschul-Verfassung).

К сожалению, указываемый нами закон важен главным образом с принципиальной своей стороны. В жизнь он перешел в весьма ограниченных размерах, так как применение его встретило оппозицию со всех сторон: в деревнях со стороны дворянства, в городах со стороны городских властей и повсеместно со стороны духовенства. Между тем, наблюдение за народными школами было предоставлено сугубому попечению духовенства и его надзору! Немалую роль играло в неуспехе закона и пассивное противодействие родителей, плохо еще ценивших блага образования. Так обстояло дело по крайней мере в сельских местностях.

Таким образом, в своем школьном законодательстве Фридрих Великий явился типичным представителем своего времени — века просвещенного абсолютизма; и в самом деле, во второй половине XVIII века можно указать на ряд монархов, которые готовы были насаждать просвещение и некоторые иные благие учреждения, всю пользу которых народные массы не могли еще вполне оценить.

t ..... 3

Q3on Den Ijciligai X. (Seboten. 17 2Bie lautct One britte ®ebot?

©u follt ben gevertag beiligen.

2.Tlof.20( 8. bis 11. ScbenFe Ьей

i nod) bein

nod) fceine

(Sabbath^

bag bu ibn beiligeft.

Scd)S Jage folit bu arbciten, unb aile beine QCfrfe tbun, aber am fiebcnbcnSage ift ber

nod) bein 23iebr nod) ©cm Srembhng ber in

©enn in fed)8 Sagen bar ber

unb

ba font

(Sabbath beS &®гт2Я

©u fein QSerF tbim < nod) ©ein

nod) ©fine

beinen

gemadjt f unb baS

ill

IJleer,

unb аПеЗ roa$ barinnen ifb unb rubete am fkbenben Sage: barum fegnete ber

benSabbatbtag( unb beiiigte 3bn.

Две страницы «Иллюстрированного Катехизиса» издания 1773 года

Как известно, это настроение монархов быстро прошло и сменилось даже обратным отношением, как только общество поставило на очередь важнейшую реформу — предоставление монархами части своей верховной власти самому народу в лице его представителей.

Вернемся, однако, к школьным вопросам. Говоря об истории просвещения в XVIII веке, нельзя не указать на следующие факты огромной принципиальной важности.

Мы уже имели случай мимоходом упомянуть, что в 1771 году в Пруссии впервые состоялось назначение особого лица для заведования делом народного образования, причем этим первым министром народного просвещения был весьма образованный и либеральный человек — Карл Зейдлиц[3]. На этот факт надо смотреть как на новое официальное признание великой важности для государства всех учреждений, служащих для дела народного просвещения. Конечно, и этот факт имел опять-таки главным образом принципиальное значение, так как правительство — по крайней мере, поскольку дело идет о народных школах — предоставило обеспечение их в финансовом отношении общинам, тратя на это дело сравнительно ничтожные суммы из государственного казначейства. Разрешение вопроса о большем или меньшем обеспечении народных школ средствами государственного казначейства было оставлено XVIII веком в наследие XIX веку. Впрочем, нельзя сказать, чтобы — по крайней мере, в Германии — даже XIX веку удалось решить этот вопрос вполне удовлетворительно. Во всяком случае, этот вопрос гораздо более правильно решен во Франции и в Англии[4].

Теперь мы скажем несколько слов и по поводу другого важного шага в области начального народного образования, шага, совершившегося в то же царствование короля Пруссии Фридриха Великого.

Как мы знаем, величайший толчок развитию народного просвещения в Германии дало движение, носившее главным образом религиозный характер, так называемая Реформация. Мы знаем, что это обстоятельство наложило известный, неизгладимый пока отпечаток на курс народной школы и на весь ее строй. В самом деле, к описываемому нами времени прошло два с половиной столетия со времени Реформации, а задачей школы все еще считалось главным образом воспитание верующих христиан и послушных подданных короля, причем последняя задача считалась в значительной мере поглощающей первую, так как послушание установленным властям было возведено чуть не на степень церковного догмата.

В связи с этими соображениями понятна и та руководящая роль, которая была предоставлена духовенству и притом не только в области начального, но даже и в области среднего образования. Мы видели, что хотя духовенство было в общем равнодушно к этой задаче, оно, однако, дало все-таки ряд замечательных деятелей в области народного просвещения (Франке, Геккер, Фельбигер и другие). Однако к описываемому нами времени такие выдающиеся государственные люди, каким был Фридрих Великий, поняли, что государство гораздо более заинтересовано в просвещении масс, чем духовенство, и что школа должна идти навстречу некоторым весьма существенным практическим государственным нуждам и потребностям, в удовлетворении которых духовенство было мало заинтересовано или даже нисколько не было заинтересовано. К тому же, как мы сказали, значительная часть духовенства относилась индифферентно к делу народного просвещения и тяготилось даже обязанностью духовного, религиозно-нравственного просвещения подрастающих поколений.

Государственная власть не решилась, конечно, сделать из этих фактов и соображений всех тех выводов, какие ими подсказывались. Тем не менее наряду с оставленным за духовенством прежним

Ученик, наказанный за леность

Гравюра Меттенлейтера, 1750—1825

правом надзора за народными школами был организован и надзор чисто светских властей. Лица обеих категорий должны были работать совместно и согласно. Однако — и это самое важное обстоятельство — в случае возникновения разногласий духовная власть должна была уступать светской и следовать ее указаниям.

Это был первый и важнейший шаг в сторону эмансипации школы от духовенства, эмансипации ее от церкви.

Однако германская начальная народная школа почти застряла на этой точке, и хотя прошло 125 лет со времени смерти Фридриха Великого, на всем строе прусской народной школы отражается более ясно связь ее с церковью, чем на строе любого иного культурного государства современного мира, не считая, конечно, Бельгии.

Гораздо более решительны были меры, принятые в том же направлении по отношению к среднему (учреждение упомянутого выше Oberschulcollegium) и высшему образованию, в организации которых уже почти не осталось следов их прежней связи с церковью и церковным управлением вообще.

Все, что мы говорили до сих пор о Пруссии, применимо, вообще говоря, и к другим частям современной Германии: мы говорим о «современной», так как Германии как особого государства в описываемое нами время не было, и это слово было лишь географическим термином. Если, впрочем, в этом отношении разница какая-либо и была, то во всяком случае она была не в пользу других частей Германии, кроме, быть может, курфюршества Саксонского, где уже в 70-х годах XVIII века было настолько хорошо поставлено дело подготовки народных учителей, что Фридрих Великий охотно содействовал получению ими мест в своем королевстве.

В общем, однако, королевство Прусское уже в XVIII веке в деле организации школьного дела успело занять то руководящее положение, которое оно в значительной мере сохранило и до наших дней, причем в этом, как и в некоторых иных отношениях, Пруссия многим обязана своим энергичным королям Фридриху-Вильгельму I и в особенности его сыну Фридриху Великому.

Король Фридрих Великий был лучшим представителем эпохи, получившей вследствие некоторых своих особенностей, о которых мы только что упоминали, название эпохи Просвещенного Абсолютизма. Однако параллельно с течениями, направляемыми на пользу народа властной рукой монархов (вспомним помимо только что указанного государственного строительства Фридриха Великого деятельность Иосифа II Австрийского), во всех странах появляются совершенно иные течения, ставящие на очередь, как мы говорили, ряд важнейших социальных и политических проблем и начертавшие на своем знамени то или иное их решение. Появляются такие течения и в области педагогических проблем. Во Франции произвел огромное впечатление вышедший в 1762 году знаменитый трактат о воспитании Руссо — Emile. Трактат этот имел огромное влияние и в Германии, вдохновив, между прочим, знаменитых педагогов Базедова, Песталоцци и Фребеля, заимствовавших так много у Руссо. Однако работа этих педагогов по своему характеру относится к проявлениям революционных течений, которые проникли таким образом и в область школьного дела.

Эти течения были в высшей степени важны и многообразны. Они поставили организации школьного дела совершенно новые задачи, которые — и то только отчасти и притом много позже — были осуществлены лишь в самых передовых странах. Для того чтобы изложить надлежащим образом, т. е. соответственно их важности, эти революционные идеи в области педагогики и их влияние на фактическую постановку школьного дела, следовало бы написать книгу по меньшей мере одинаковую по величине с настоящим нашим трудом.

  • [1] С этого только времени бывший курфюрет Бранденбургский Фридрих III стал именоваться королем Прусским Фридрихом I.
  • [2] Образование было объявлено обязательным для всех детей в возрасте от 6 до 14 лет. Срок обязательного посещения школы мог быть продолжен для всех тех, кто к 14 годам не выучился читать и писать. См., между прочим, Kerchove d’Exaerde, 1’Enseignement obligatoire en Allemagne. 1897, p. 11.
  • [3] Зейдлиц оставался в своей должности около 8 лет. Под конец своего царствования Фридрих Великий стал проявлять некоторые реакционные стремления; Зейдлиц им не сочувствовал и предпочел оставить свой пост, чем поступать согласно желаниям короля.
  • [4] См. нашу книгу: Современная школа в Западной Европе и Америке (Пед. Ак. Т. VIII).
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ