Содержание категорий «социальное неравенство» и «жизненные шансы» в контексте социальной справедливости и социальной солидарности

Категория «социальное неравенство» и теоретические взгляды на этот феномен в период становления индустриального общества и в настоящее время

По своему содержанию категория «социальное неравенство» отражает такие явления, как бедность, социальное положение, материальный достаток, с точки зрения сопоставительных характеристик благосостояния и возможностей индивидов. Она охватывает не только экономическое, социальное, культурное неравенство людей, но и политическое. Преодолеть социальное неравенство — это труднодостижимый идеал, реализовать который препятствуют экономические, социальные, культурные и политические ограничители, существующие в любом социуме.

По мнению отечественных и зарубежных ученых, любой общественный строй и его каркас в форме институционального устройства изменяются весьма медленно, болезненно и противоречиво, поскольку существующие институты весьма устойчивы и являются своего рода «встроенными ограничителями» новых запросов индивидов, социальных слоев и классов на справедливое распределение ресурсов и власти[1].

Социально-экономическая и политическая природа социального неравенства определяется размером прибавочного продукта и его соотношением с объемом средств, необходимых для удовлетворения базовых потребностей населения, моделью политической власти (восточные деспотии или демократические формы правления), состоянием рынков труда и товаров, степенью разделения труда и концентрации богатств (капитала), устройством институтов собственности (земли, предприятий, финансов), наследования, заработной платы, пенсионного и медицинского страхования, налоговыми и бюджетными системами государства.

Французский ученый Н. Кондорсе (1743—1791) отмечал важную роль государства в снижении неравенства путем: налога на богатство, повышения доступа к образованию, применения системы взаимного страхования. По мнению Кондорсе, государство не просто может, а обязано проводить данную политику, что впоследствии было воплощено при формировании институтов доходов и социальной защиты населения в экономически развитых странах (ЭРС).

Следует отметить, что, начиная с Французской революции 1789 г., несмотря на определенные отступления в определенные периоды, общий ход истории приобрел характер неуклонного расширения возможностей правового и политического равенства граждан в большинстве стран: равенство людей перед законом, право граждан избирать и быть избранным, право на свободу слова, печати, союзов, собраний, совести и неприкосновенности личности.

Следует отметить, что в ЭРС в период второй половины XVIII в. и практически всего XIX в., когда происходило становление индустриального общества, меры по регулированию социально-трудовых отношений и создание необходимых условий организации жизнедеятельности населения осуществлялись крайне медленно и не поспевали за темпами быстро растущего класса наемных работников.

В середине XIX в. важный вклад в развитие теории социального неравенства внес марксизм. К. Маркс (1818—1883), Ф. Энгельс (1820—1895) разработали классовую теорию организации жизнедеятельности людей, объясняющую первопричины дифференциации населения по социальному положению, отметив ключевую роль собственности на средства производства в формировании несправедливого порядка распределения произведенного продукта, построенного на механизме присвоения прибавочного продукта капиталистами, раскрыли механизм эксплуатации фабричных рабочих, привели параметры их социального положения и его классификацию с помощью качественных уровней: нищета, бедность, достаток, богатство.

По К. Марксу, социальное неравенство можно определить с качественной стороны — это состояние общества, в котором степень противостояния богатых и бедных слоев населения крайне напря-

1

Цит. по: Мишель А. Идея государства. С. 94—96.

женна. Для этого он выделяет ряд парных категорий, характеризуя их как антагонистические классы, находящиеся по отношению друг к другу в неравном положении, борющиеся между собой, которые рассматривает в историческом контексте: свободные — рабы, патриции — плебеи, помещики — крепостные, буржуа — пролетарии1.

В основе данной классификации Маркс использует классификацию различных видов материального неравенства, различая их по следующих признакам: неравенства доходов в обществе (классы и слои), неравенства трудовых доходов (между различными слоями занятых трудовой деятельностью), доходов по капиталу (между различными слоями предпринимателей, финансовых структур, рантье), имущественного неравенства (различных слоев, фракций, промежуточных слоев, промежуточных сословий, промежуточных классов, средних классов, бедных и малоимущих слоев). Широко известны характеристики социального положения фабричных рабочих, которые приводит Маркс, определяя их зависимое положение не только от капиталиста, но и от техники на этапе промышленной революции первой половины XIX в.: частичный работник, придаток машины, формальное и реальное подчинение труда капиталу.

Можно отметить, что в марксистском анализе капиталистического общества социальное неравенство — как социальный феномен — получило экономическое и социологическое объяснение и обоснование путей преодоления. Так, Ф. Энгельс в своей книге «Анти-Дюринг» отмечает объективный ход истории, когда переход к социализму предусматривает уничтожение классового неравенства, что позволит создание условий для создания экономического и социального равенства, означающего право на полный продукт труда, на более справедливое распределение экономических благ сообразно трудовому вкладу каждого. Для этого, по мнению Ф. Энгельса, потребуется обобществление средств и орудий производства[2] .

В Манифесте Коммунистической партии К. Маркс и Ф. Энгельс выразили важную характеристику, определяющую крайнюю форму социального неравенства: «Наша эпоха, эпоха буржуазии, отличается тем, что она упростила классовые противоречия: общество все более и более раскалывается на два большие враждебные лагеря, на два большие, стоящие друг против друга класса — буржуазию и пролетариат. <...> Выросшее на развалинах феодализма современное буржуазное общество не уничтожило различия классов. Оно только поставило новые классы на место старых, выработало новые способы угнетения и новые виды борьбы»1.

Следует подчеркнуть, что взгляд на классовую природу социального неравенства имел своих сторонников и противников, и споры на эту тему продолжаются и сегодня[3] . Так, одну из теорий дифференциации общества, основанную на доктрине разделения классов и образования профессий, разработал немецкий ученый Г. Шмоллер (1838—1917). По его мнению, наиболее весомым фактором, влияющим на формирование сословий и классов, которые близки по социальному положению, является трудовая и профессиональная деятельность. В качестве важнейшего средства смягчения классового противостояния, по мнению Шмоллера, является политика государства, которое должно проводить социальные реформы и смягчать последствия рыночного хозяйства в распределении материальных благ.

Еще более широкую трактовку причин социального неравенства предложил итальянский ученый В. Парето (1848—1923). Будучи сторонником теории элит, В. Парето считал, что люди различаются по воспитанию, образованию, способностям, здоровью, богатству, однако важнейшее их различие состоит в психологических качествах. Именно это во многом, по мнению В. Парето, объясняет социальную неоднородность общества и социальное неравенство людей при распределении материальных благ и общественного престижа.

Справочно

Точку зрения В. Парето разделяли американские социологи П. Парн-сонс, Б. Барбер, К. Дэвис, У. Мур, Л. Уорнер и др., которые в 1940—1970 гг. изучали вопросы социальной стратификации. По их мнению, социальное неравенство всегда присутствует в любом обществе и является бессознательно развиваемым в рамках социума механизмом, который гарантирует обществам, что большая часть важных для них функций будет выполняться наиболее компетентными людьми. Для поощрения важного вклада этих профессионалов в обеспечение важных функций жизнедеятельности социума им предоставляется более широкий набор благ (дефицитных ресурсов, доступ к качественной медицинской помощи, комфортному жилью и т. д.), а также публичного признания высоких достоинств индивидов (государственные награды, почетные звания, доступ к престижным культурным мероприятиям).

Представители данного социологического направления, получившего название «функционального», социальное неравенство рассматривают с позиции справедливого вознаграждения, которым государство вознаграждает отдельные слои населения. Отметим, что, несмотря на всю политическую риторику советского периода, в СССР существовали значительные различия в доступе к материальным и культурным благам, которые, конечно, не идут не в какое сравнение с постсоветским периодом.

Современные отечественные ученые рассматривают научную категорию «социальное неравенство» и близкие к ней по содержанию такие категории, как «социальная стратификация», «социальное положение», с точки зрения важнейших характеристик организации жизнедеятельности общества, его структуры, способов взаимосвязи, статусов людей в социуме. По нашему мнению «социальное неравенство» является отражением одной из характеристик возможного состояния социального положения людей, которое, как считает Б. В. Ракитский, есть «ансамблевое (социально-групповое, социально-классовое) место человека в обществе, определяя принципиальные координаты его социализированности <... > Социальное положение — основная комплексная характеристика жизнедеятельности структурных частей общества и населения в целом. В состоянии и динамике этой характеристики непосредственно выражаются, проявляются цели и результаты социальной политики»[4].

Исходя из такой трактовки понятия «социального положения» его можно определить как научную категорию, определяющую тип жизнедеятельности людей, которая отражает фактические возможности людей в различных сферах их жизнедеятельности, включая:

  • — обеспечение средствами существования и развития индивидов, слоев населения;
  • — доступ к образованию, здравоохранению, жилищно-бытовой инфраструктуре;
  • — условия участия в хозяйственной, социально-политической и культурной жизни социума.

Проблема социального неравенства, по мнению американского ученого Д. Дорлинга, носит планетарный масштаб, с ней не удается справиться большинству стран. Ее последствия многолики — это голод и нищета для каждого четвертого жителя развивающихся стран и для каждого седьмого жителя развитых стран. Кроме ограничения возможности на достойно оплачиваемый труд, треть населения планеты не охвачена системами пенсионного обеспечения, для них затруднен доступ к качественному образованию и здравоохранению. Данное несправедливое состояние можно объяснить тем, что люди свыклись с таким унизительным положением, поскольку они не верят в возможность справедливого устройства мира.

В своей книге «Несправедливость: почему социальное неравенство сохраняется» Д. Дорлинг объясняет устойчивое состояние социального неравенства в богатых странах широко распространенным и постоянно насаждаемым мнением о том, что оно якобы неизбежно и, более того, что оно содействует экономической эффективности и повышению качества жизни. Данные установки, по мнению Д. Дор-линга, являются «ложными и вредными постулатами, служащими сохранению неестественного распределения материальных благ»1.

В контексте вышеприведенных взглядов на социальное неравенство можно определить данную категорию как определяющие существенные различия общественного положения индивидов, социальных слоев и классов, определяющие сами социально-экономические условия жизнедеятельности населения, позволяющие или препятствующие реализации жизненных шансов на качественную жизнь и потенциала людей.

Еще один американский ученый Дж. Стиглиц в своей книге «Цена неравенства. Чем расслоение общества грозит нашему будущему» отмечает, что в США в последние десятилетия резко усилилась дифференциация в качестве жизни населения: «Богатые живут в замкнутых общинах, посылая своих детей в дорогие школы, и имеют доступ к первоклассным медицинским услугам. Между тем остальным приходится жить в мире, где они не чувствуют себя защищенными, могут рассчитывать в лучшем случае на посредственное образование и фактически получают медицинские услуги по карточке. Такова картина двух миров, не имеющих почти никаких точек соприкосновения и практически взаимодействовать друг с другом. <...> Неравенство достигло такой стадии, на которой оно перестало быть эффективным и превратилось в серьезную помеху для развития»[5] .

В вышеприведенных определениях категория «социальное неравенство» трактуется с отрицательных позиций, в то же время для реализации жизненных шансов имеются и положительные его смыслы, позволяющие в большей степени реализовать жизненные шансы. Поэтому важно определить предметное поле социального неравенства и его границы, которые позволяют говорить о целесообразности его сохранения в определенных пропорциях. Наиболее часто приводимый пример в поздний советский период: уравнивание материального вознаграждения между работниками высокой, средней и низкой квалификации приводило к снижению творческой инициативы и интенсивности труда.

Важно исследовать и институциональные условия воспроизведения социального неравенства (национальные системы заработной платы, социального обеспечения, доступа к образованию и здравоохранению), его степени и границ, которые являются недопустимыми для сохранения социальной сплоченности общества.

В докладах Конференции ООН по торговле и развитию (ЮНКТАД) используются понятия «формальное» и «реальное» равенство. Первое означает равенство перед законом. Второе — равенство с точки зрения доходов и богатства. Показатель реального социального неравенства зависит от структуры собственности, от рыночных процессов, социальной стратификации и политических систем, которые могут или не могут обеспечивать равные возможности гражданам1.

При изучении проблемы распределения доходов эксперты ЮНКТАД выделяют два понятия: «функциональное распределение доходов» и «распределение личных доходов». Функциональное распределение доходов отражает распределение основных факторов производства (труда и капитала). Его основными показателями соответственно являются, с одной стороны, показатели доли в национальном доходе заработной платы рабочих и служащих, с другой — прибыль, процентные и рентные доходы. Показатели функционального распределения доходов отражают сведения о первичных источниках доходов, полученных в результате экономической деятельности[6] .

Долгосрочная статистика о функциональном распределении доходов существует лишь в некоторых развитых странах. Т. Пикетти отмечал, что в Великобритании, США и Франции в период 1920— 1995 гг. функциональное распределение доходов между заработной платой и прибылями оставалось довольно стабильным. Примерно две трети ВВП составляла доля заработной платы и одну треть — доля прибыли. Серьезное снижение доли заработной платы продемонстрировали страны с переходной экономикой: по оценкам специалистов ЮНКТАД, в Азербайджане, Армении, Кыргызстане, Республике Молдова, Российской Федерации и Украине в начале 1990-х гг. оно составило примерно 15—23 %.

С 1980 г. доля заработной платы снижалась в подавляющем большинстве стран ОЭСР. С 1990 г. по 2009 г. медианное значение доли труда в национальном доходе сократилось в 26 из 30 стран с 66,1 до 61,7 о/о1.

В докладе МОТ «Заработная плата в мире в 2012—2013 гг.» приводятся данные, согласно которым среднее значение доли труда в 16 развитых странах, по которым имеются соответствующие данные, сократилось с 75 % национального дохода в середине 1970-х гг. до 65 % в период, непосредственно предшествующий мировому финансово-экономическому кризису. Среднее значение доли труда также уменьшалось в группе из 16 развивающихся стран и стран с переходной экономикой — с 62 % ВВП в начале 1990-х гг. до 58 % в 2007 г. (накануне кризиса). Мировой экономический кризис ненадолго повернул вспять эту тенденцию к сокращению: в развитых странах доля заработной платы с началом кризиса вернулась к своему первоначальному уровню, затем снова стала сокращаться с 2009 г.[7] Особенно значительным такое снижение было отмечено в странах с высокой безработицей, например, в Венгрии, Греции, Ирландии, Испании и Эстонии.

МОТ, ссылаясь на ряд других исследований, отмечает, что на фоне сокращения доли труда росла доля капитала. Причем во Франции, Германии, Великобритании и США в 1987—2008 гг. значительная часть возросшей прибыли корпораций тратилась на увеличение выплат дивидендов акционерам. Выплаты дивидендов в совокупности выросли с 4 % общего фонда заработной платы в 1980-х гг. до 13 % в 2008 г.

При этом в Великобритании наблюдался рост и доли дивидендных выплат, и доли оплаты труда. Увеличение дивидендов происходило за счет сокращения нераспределенной прибыли. В США на выплату дивидендов тратилось три четверти валовой операционной прибыли. С учетом более высокой концентрации дохода в капитале, а не в труде, увеличение дивидендов способствовало усилению неравенства в доходах домохозяйств.

Распределение личных доходов. В аналитических документах ОЭСР отмечается, что за два десятилетия до начала глобального экономического кризиса реальные располагаемые доходы населения увеличивались во всех странах ОЭСР в среднем на 1,7 % в год. В подавляющем большинстве стран ОЭСР доходы 10 % богатейших домохозяйств росли в несколько раз быстрее, чем у 10 % беднейших. Различия в темпах роста доходов по группам домохозяйств были особенно заметны в некоторых англоязычных и северных странах, а также в Израиле. В Японии и Израиле реальные доходы 10 % населения в нижней части шкалы распределения упали до уровня середины 1980-х гг.1

По оценкам экспертов ОЭСР, усиление неравенства доходов в значительной степени обусловливалось изменениями в распределении заработной платы, которая составляет 75 % доходов домохозяйств. За исключением Франции, Японии и Испании, во всех странах ОЭСР заработная плата 10 % самых высокооплачиваемых работников существенно выросла по отношению к доле 10 % наименее оплачиваемых работников. Увеличился также доход от акций, которыми располагали наемные работники высшего звена и остальные работники. Если в 1960 г. средняя зарплата руководителей крупнейших американских корпораций после выплаты налогов в 12 раз превышала средний заработок фабричных рабочих, то к 1974 г. заработок корпоративных руководителей и получаемые ими бонусы уже примерно в 35 раз превышали средний заработок сотрудников компаний. В 1980 г. средний руководитель зарабатывал уже в 42 раза больше, чем средний служащий, а за следующие десять лет эта цифра удвоилась, составив превышение в 84 раза. К середине 1990-х гг. величина превышения уже составляла 135 раз, к 1999 г. достигла 400, а к 2000 г. подскочила до 533 раз[8] .

Столь вопиющие факты демонстрируют беспредельную тягу к накоплению, которая приводит к неестественному социальному неравенству, социальной дезинтеграции, социальным конфликтам. По мнению Папы Франциска, такое положение дел «рано или поздно порождает насилие, причем использование вооруженных сил не решает и никогда не решит эту проблему. Некоторые удовлетворяются обвинением самих неимущих и бедных стран в их бедствиях, несправедливо обобщая и претендуя найти решение в «просвещении», превращающем их в прирученных и безобидных существ. Все это оказывается фактором еще большего раздражения, когда отверженные замечают распространение такой несправедливости, своего рода социальной раковой опухоли, глубоко укорененной во многих странах — на уровне правительств, предпринимателей и институтов, — независимо от правящей политической идеологии <...> Пока не будет найдено радикальное решение проблемы бедных посредством отказа от абсолютной автономии рынков, финансовых спекуляций и рассмотрения структурных причин неравенства, не будет возможности устранить ни проблемы мира, ни в конечном счете все другие проблемы. Неравенство — корень социальных бедствий»1.

Анализируя феномен неравенства в доходах населения, следует отметить его неоправданный рост начиная с 70-х годов XX в. и на протяжении первых двух десятилетий XXI в., что приводит к удручающим последствиям для значительной части населения, создавая для многих «ловушки бедности», а для экономик — серьезные системные препятствия для их развития. В этой связи все большее признание получают взгляды, что определенное согласование равенства и неравенства можно решить с помощью равенства жизненных шансов, в круг которых входит доступ к образованию для детей и взрослых, к рабочим местам с достойной заработной платой, к качественным системам здравоохранения и жилищной обеспеченности.

  • [1] Миронов Б. Н. Российская империя: от традиции к модерну : в 3 т. Т. 1. СПб., 2014. С. 50—54; Доклад о неравенстве в мире. 2018. Основные положения. Русская версия. С. 7—9. URL: https://docviewer.yandex.rU/view/0 (дата обращения: 12.12 2018); https://sustainabledevelopment.un.org/post2015. 191
  • [2] Маркс К. Капитал. Т. 1, главы 11—13 // К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения. 2-е изд. Т. 23. М., 1960; Энгельс Ф. Положение рабочего класса в Англии // К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения. 2-е изд. Т. 2. М., 1955. 2 Энгельс Ф. Анти-Дюринг // К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения. 2-е изд. Т. 20. М., 1960.
  • [3] Маркс К. и Энгельс Ф. Манифест Коммунистической партии // Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения. Т. 4. С. 424, 425. 2 Розаваллон П. Общество равных / пер. с фр. М. : Московская школа гражданского просвещения, 2014. С. 87—184. 3 Солнцев С. И. Общественные классы. М. : Астрель, 2008. С. 200—222. 4 Парето В. Трансформация демократии. М. : Издательский дом «Территория будущего», 2011. С. 105—121. 5 Социальная стратификация. Вып. 1. М. : Институт народнохозяйственного прогнозирования, 1992. С. 163.
  • [4] Ракитский. Б. В. Наука о социальной политике: методология, теория, проблемы российской практики : в 2 т. Т. 1. М. : Институт перспектив и проблем страны. Издательство ПРОБЕЛ-2000, 2017. С. 46.
  • [5] Darling D. Injustices. Why Social Inequality Persists // Policy Press. 2011. P. 12—25. 2 Стиглиц Дж. Цена неравенства. Чем расслоение общества грозит нашему будущему. М. : Эксмо, 2016. С. 28, 43.
  • [6] OECD (2006), Employment Outlook 2006: Boosting Jobs and Incomes, OECD Publishing, Paris. URL: http://dl.kli.re.kr/dl_image/IMG/01//000000000643/ SERVICE/000000000643_01.PDF. 2 В качестве основных показателей неравенства обычно используются: R/P 10 % — соотношение богатейших 10 % к беднейшим 10 %; R/P 20 % — соотношение богатейших 20 % к беднейшим 20 %; коэффициент Джини, отражающий неравенство в диапазоне от 0 (полное равенство) до 1 или 100 (полное неравенство). 3 Piketty Т. Top Incomes over the Twentieth Century / A Contrast between Continental European and English-Speaking Countries. Oxford : Oxford University Press, 2007. 4 Доклад «Заработная плата в мире в 2010—2011 гг.: политика в области заработной платы в период кризиса». Группа технической поддержки достойного труда и Бюро МОТ для стран Восточной Европы и Центральной Азии. М. : МОТ, 2010.
  • [7] OECD (2006), Employment Outlook 2006: Boosting Jobs and Incomes, OECD Publishing, Paris. URL: http://dl.kli.re.kr/dl_image/IMG/01//000000000643/ SERVICE/000000000643_01.PDF. 2 Доклад «Заработная плата в мире в 2012—2013 гг.» : Заработная плата и справедливый рост / ГТПДТ и Бюро МСУГ для стран Восточной Европы и Центральной Азии. М. : МОТ, 2013. 3 Там же.
  • [8] OECD (2011), Growing Income Inequality in OECD Countries: What Drivers it and How Can Policy Tackle it? OECD Forum on Tackling Inequlity. Paris, Monday 2 May 2011. URL: http://www.oecd.org/els/soc/47723414.pdf. 2 Бауман 3. Играет ли богатство немногих на пользу всем прочим / пер. с англ. М. : Изд-во Института Гайдара, 2015. С. 21.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >