Производство и распределение национального продукта в индустриальном обществе

Уровень развития производства и распределения национального продукта в индустриальном обществе

Анализ функционирования системы организации жизнедеятельности населения в различных социумах свидетельствует, что их базовыми условиями являются:

  • степень развитости производительных сил — состояния экономики, технологии, финансовых и инвестиционных механизмов, рынков труда, капиталов, жилья, социальной и транспортной инфраструктуры;
  • институциональные возможности — развитость институтов заработной платы, оплаты труда, обязательного и добровольного пенсионного, медицинского страхования, социального обеспечения.

К середине XIX в. атрибуты капиталистического общества приобрели в странах Западной Европы и США устойчивые и присущие им характеристики: ведущая роль промышленности, развитые рынки капитала, труда и товаров, урбанизация жизни для значительной части населения. Это позволило существенно (в 2—3 и более раз) ускорить темпы роста промышленного производства в ведущих западноевропейских странах и США, что положительно повлияло на занятость населения и его демографическое развитие. В то же время до 1870 г. темпы роста заработной платы были весьма скромными и не превышали 0,1—0,2 % в год[1].

Современные английские ученые С. Памуж, Я. Занден, проанализировавшие ход экономического развития Великобритании в XIX в., пришли к выводу о существовании «парадокса раннего роста». Он заключается в том, что «экономический рост (выраженный в увеличении ВВП в расчете на душу населения) после его начала лишь через несколько десятилетий (50—70 лет) привел к результирующему повышению реальной заработной платы промышленных и сельскохозяйственных рабочих. Для повышения “биологического уровня жизни” (как следует из имеющихся фактических данных о росте людей) потребовалось еще большее время.

Все это указывает на то обстоятельство, что индустриализация шла рука об руку со значительным перераспределением дохода — предприниматели получили “промышленный выигрыш” очень быстро, в то время как большинству наемных работников пришлось ждать увеличения заработков всю жизнь и, в конечном счете, его не получить»1.

Несмотря на изменение ситуации в промышленно развитых странах с заработной платой к лучшему, во второй половине XIX — первой половине XX в. все же устойчивой тенденцией оставалось ее существенное отставание от темпов роста ВВП на душу населения (табл. 6.1).

Таблица 6.1

Темпы роста ВВП и заработной платы в ряде промышленно развитых стран и России в период 1870—1913 гг.2

Страны

Среднегодовые темпы роста ВВП на душу населения, в процентах

Среднегодовые темпы роста реальной заработной платы, в процентах

Великобритания

1,85

0,4

Германия

1,72

1,4

США

2,1

1,1

Франция

1,45

1,2

Россия

0,81

0,2

Важнейшие факторы, влияющие на определение величины заработной платы, — соотношение сил двух субъектов трудовых отношений (работники и работодатели) и рыночные условия найма рабочей силы. Возможности продавцов труда (работников) и покупателей труда (предпринимателей) принципиально различаются по своему изначальному потенциалу.

Во-первых, предприниматели, располагая финансовыми ресурсами, в силу своего статуса «владельцев и распорядителей ресурсов» объективно играют роль нанимателей рабочей силы, предлагая [2]

свои условия найма, с которыми работникам достаточно сложно вести «торг». Ведь рынок труда, как правило, избыточен. А повседневная нужда — это удел рабочих.

Во-вторых, для усиления своих позиций на рынке труда предприниматели организуют различные предпринимательские организации (в виде торгово-промышленных ассоциаций и др.), которые являются «консолидированными проводниками» (интегрированными по своему потенциалу) их интересов.

В-третьих, свой потенциал финансовых, организационных, пропагандистских и властных полномочий предприниматели многократно увеличивают с помощью государственных структур исполнительной, законодательной и судебной власти.

Столь существенными возможностями наемные работники не располагают. Это объясняет их зависимую (уязвимую) позицию в процессе предложения себя в качестве наемных работников, когда они вынуждены соглашаться, как правило, на заниженную цену своего труда, особенно при отсутствии дефицита в наемных работниках тех или иных профессий и специальностей.

Эти выводы подтверждают вывод о том, что в индустриальном обществе сами условия существования людей наемного труда не позволяют им в одиночку, без помощи публичных специализированных институтов, организованных в масштабе всего общества, защитить себя.

На это указывал еще А. Смит, когда объяснял тенденцию установления заработной платы ближе к физиологическому минимуму, а не к полноценному воспроизводственному процессу. В исследованиях А. Смита показано, что крупная прибыль, получаемая предпринимателями, может поддерживаться на протяжении длительного времени при помощи государства, которое ограничивает и нарушает «естественные» действия рыночной экономики в пользу предпринимателей. Как отмечает в этой связи современный итальянский ученый Дж. Арриги, собственникам денег легко договориться с владельцами государственной власти: «Такова тайна добывания огромной и регулярной прибыли, которая позволила капитализму процветать и “бесконечно” расширяться на протяжении последних пяти-шести веков»[3].

Поэтому каждый акт купли-продажи на рынке труда носит характер вынужденных уступок со стороны работников и демонстрирует превосходящую силу предпринимателей. В большинстве случаев заведомо проигрывающей стороной выступает работник, который не в состоянии отстоять свои не только экономические интересы (как на товарных рынках — имея возможности продавать или не продавать товар по приемлемой цене и проявляя таким образомсвою волю к защите своих интересов продавца товара), но и социальные интересы. Атрибутами последних выступают: возможность реализовывать свой творческий потенциал, распоряжаться своим временем, физическими, психофизиологическими и умственными способностями.

Это объясняет напряженно-драматический характер самого акта купли-продажи рабочей силы на рынке труда, на «весах» которого со стороны предпринимательских кругов — интересы обеспечения прибыльности их «дела», а со стороны наемных работников — жизненно важные интересы (на что тратятся все силы, здоровье, а фактически — сама жизнь) получения «достойной» заработной платы, позволяющей содержать себя и свою семью.

Для преодоления такого уязвимого положения и защиты своих интересов работники объединяются в профессиональные союзы. Так, в 1868 г. был создан Британский конгресс тред-юнионов, а в 1871 г. принят закон, признающий юридический статус профсоюзов как выразителей интересов и требований рабочих. Профсоюзы наделялись правом обращаться в суды с исками в пользу работников и быть ответчиками по искам работодателей.

Важными вехами становления современного по форме трудового договора стало принятие в Великобритании Закона о трудовых спорах 1906 г.1 и французского законодательства 1919 г. о коллективных соглашениях, результатом которых наемные работники стали рассматриваться в качестве коллективного трудящегося.

Отношения между профсоюзами и предпринимателями (работодателями) были зафиксированы юридически, отныне работники с точки зрения права были больше социально защищены и получили новый более высокий статус. Например, в 1910 г. в Великобритании действовало около 1,7 тыс. договоров, которые позволяли защищать интересы 2,4 млн рабочих, а в Германии их было многократно больше[4] .

Главным нормативным актом, регулирующим трудовые отношения в дореволюционной России, стал Закон от 3 июня 1886 г. «О найме рабочих и правилах надзора за фабричными заведениями». Договор найма заключался путем выдачи работнику расчетной книжки, в которой отражались основные условия найма рабочей силы. Закон резко ограничивал основания прекращения трудовых отношений.

Таким образом, государственное посредничество в разрешении споров между работодателями и профсоюзами в вопросах защиты прав работников стало важнейшей характеристикой процесса возникновения и развития трудового права в большинстве европейских стран и США в конце XIX в.

Переговоры профсоюзов и работодателей («слабого» и «сильного» контрагентов) проходят в режиме напряженного (скрытого или открытого) диалога, который при отсутствии компромисса сторон выливается в демонстрацию таких силовых приемов, как забастовки и локауты.

Подобные кризисные ситуации носят характер массовых социально-психологических публичных переживаний и потрясений, а поэтому чреваты, как свидетельствует история (чартистские движения, революции), переходом к неуправляемой стихии масс: гражданским неповиновениям, бунтам, разгромам, пожарам, революциям.

Урегулировать остроту подобных классовых конфликтов, не допустить их перехода в социально взрывную стадию можно только при помощи авторитетного и полномочного арбитра, которым может выступать только государство в лице его властных органов. На протяжении всей своей истории государство «брало сторону» сильной стороны — предпринимателей. Для придания видимости своей объективности государство использует набор различных инструментов и органов — суды, парламентские рассмотрения и расследования, назидательные (единичные) наказания наиболее вопиющих случаев произвола со стороны предпринимателей.

Государственная политика следовала достаточно либеральному взгляду: естественной ценой неквалифицированного труда выступает определенная по уровню заработная плата, позволяющая приобретать набор потребительских товаров, необходимый для простого воспроизводства рабочей силы. В то же время, несмотря на скромные достижения в регулировании заработной платы, они позволили к началу XX в. обеспечить широкое применение машин в промышленности и на транспорте, стимулируя семьи работников к получению образования детей сначала в пределах школьного, а впоследствии среднего и высшего образования, позволявшего занимать рабочие места операторов машин, техников и инженеров.

Важными вехами при формировании индустриальной модели организации труда на протяжении XIX — первой половине XX вв. стали:

  • — переход от нестабильных и периодических форм найма работников, базирующихся на индивидуальных взаимоотношениях работодатель — работник, к постоянному найму, регулируемому с помощью нормативного и коллективно-договорного трудового права;
  • — повышение регламентации труда и исполнительской дисциплины, разработка подробных регламентов работы, контроль за соблюдением режимов труда и отдыха, применение дисциплинарных методов воздействия на наемных работников, включающих: приме нение трудовых книжек для регистрации правонарушений работников (Франция), работные дома как формы занятости безработных (Англия), уголовное преследование, вплоть до принудительных (вплоть до каторжных) работ (Англия и Франция);
  • — научная организация труда с помощью обоснования трудовых операций, норм выработки, синхронизации трудовых процессов в масштабах цеха и фабрик и во времени, путем его хронометража и пооперационного членения.
  • — расширение рамок трудового договора и включение в его предмет затрат на профессиональную подготовку, оплату нерабочего времени (выходных дней и отпусков), на материальное обеспечение работников (и их семей) в пределах не только трудовой деятельности, но и в случаях утраты трудоспособности (болезни, инвалидности, старости, утраты кормильца), что в конечном итоге привело к формированию институтов коллективного социального страхования, обязательного по закону для применения всеми работодателями и работниками.

В большинстве западноевропейских стран (Великобритании, Бельгии, Франции, Германии, Швеции и др.) на протяжении всего XIX в. и первой половины XX в. рабочий класс вел бескомпромиссную борьбу за повышение заработной платы, ограничение продолжительности рабочего дня и рабочей недели и получение стабильных источников доходов при наступлении старости и инвалидности.

Реальные угрозы для государственного устройства и социальной стабильности в промышленно развитых странах, связанные с революционным движением, послужили причиной постепенного изменения отношения правящих кругов к социальному вопросу, важнейшими результатами которых стало: принятие фабричных законов, регламентирующих труд женщин и детей, ограничивающих продолжительность рабочего дня и недели, повышение заработной платы в период с последней трети XIX в. до конца XX в. Хотя темпы повышения заработной платы были весьма скромными (1—2 % в год) и существенно отставали от темпов роста ВВП на душу населения, тем не менее, они позволили существенно сократить бедность, повысить уровень жизни населения в большинстве ЭРС.

Процесс устойчивого роста реальной заработной платы в течение последней трети XIX в. — первой трети XX в. вызвал эффект «набегающей волны», подъем которой потребовал «подъема» других «лодок доходов населения», в том числе и в периоды, когда наступала нетрудоспособность в связи с болезнью, инвалидностью и старостью. Это привело к формированию в конце XIX в. и первой трети XX в. принципиально новых институтов социальной защиты населения — пенсионного, медицинского и других видов социального страхования.

После Второй мировой войны ЭРС отказываются от парадигмы «пролетаризации населения» и практического ее применения в форме основного механизма повышения конкурентоспособности на рынке труда, а системы найма, заработной платы и социального страхования все больше ориентируются на:

  • — качественный и высокопрофессиональный труд;
  • — формирование среднего класса как основного потребителя товаров и услуг, позволяющего обеспечивать устойчивый спрос и применять массовое производство;
  • — возрастающую роль государства в регулировании трудовых отношений — законодательство в области охраны и условий труда, инспекции по труду и т. д.

Важнейшими теоретическими конструкциями современной системы доходов населения являются взаимосвязь национальных систем заработной платы, регулирование вопросов занятости, увязка в единое целое этих управленческих систем с системами налогов и социального страхования.

Во многом данные положительные изменения были связаны с необходимостью эксплуатации сложной и дорогостоящей техники и механизмов. По мнению известного испанского философа Хосе Ортега-и-Гассета, инженерные формы организации труда стали важнейшими характеристиками индустриальной эпохи, определили в качестве доминирующего в XIX и XX вв. «инженерный тип мышления», сформировали «инженерный стиль жизни», породили феномен «технического разума» и «человека-техника»1-[5] .

Это повлияло и на массовые представления о необходимости регламентации всех сторон трудовой и общественной жизни, обеспечения условий для стабильной работы предприятий и инфраструктуры, придания устойчивости повседневной жизни трудящихся и членов их семей.

Этапы более зрелого капиталистического и особенно формирование индустриального общества (конец XIX — начало XX вв.) сопровождались постепенным улучшением условий жизни наемных рабочих: наблюдается относительно небольшой рост заработной платы, расширяются формы и методы государственного регулирования в сфере социальной защиты населения. Это противоречило теоретическим постулатам Маркса, согласно которым при капиталистической формации существенное улучшение положения рабочего класса невозможно по определению. Собственно, этот постулат стал, пожалуй, наиболее уязвимым положением его теории.

Таким образом, стержнем теоретических разработок классиков политэкономии в сфере заработной платы выступал вопрос ее величины, достаточной для обеспечения нормальных воспроизводственных процессов капиталистической формации: по А. Смиту, насущные жизненные средства, которые необходимы работнику, чтобы работать, по К. Марксу — фонд жизненных средств, необходимый для поддержания индивида в состоянии нормальной жизнедеятельности.

Следует отметить, что К. Маркс считал, что при распределении той части совокупного продукта, которая предназначалась для потребления, целесообразно распределять ее с помощью четырех фондов: фонда индивидуального потребления, распределяемого по труду; фонда совместного удовлетворения потребностей (школы, учреждения здравоохранения и т. п.); фонда для покрытия издержек управления; фонда для нетрудоспособных. Данный подход можно объяснить растущей ролью государства в организации экономической и социальной жизни общества в зрелом индустриальном обществе и необходимостью использовать для этого макроэкономические регуляторы.

При всей логичности такой трактовки распределения потребления населением с позиции современных взглядов все же это был существенный шаг вперед, например, по сравнению со взглядами Роберта Оуэна, который при осуществлении своего эксперимента при организации жизни в коммуне «Новая Гармония» в США применял принцип полного равенства при распределении произведенного продукта, не учитывая трудового вклада жителей этого поселения, что привело, в конечном счете, к финансовому краху данного эксперимента1. Примечательно, что большевики в начале советской власти в 1918—1921 гг. пытались организовать распределение на подобном подходе, что также закончилось полным фиаско.

По мере развития индустриального общества при найме рабочей силы работодатели все более предпочтение отдают квалифицированному труду, что сопровождается более высокой заработной платой и ее дифференциацией по двум крупным группам: для высококвалифицированного и низкоквалифицированного труда.

Важный вклад в развитие теории заработной платы внес А. Маршалл, разработавший оригинальную теорию спроса и предложения, которая, как он считал, позволяет разрешить многогранную проблему распределения и обмена[6] . По мнению Маршалла, заработной плате присуще свойство находиться в тесном соотношении с издержками воспроизводства, обучения и содержания производительных работников. Предложение труда быстро приходит в соответствие со спросом на него, когда доход рабочих расходуется главным образом на жизненные средства, обеспечивающие производительность и эффективность труда1.

В русле взглядов Маршалла находилась доктрина регулирования занятости и доходов населения, которую в 1930-е гг. сформулировал Дж. Кейнс. В своем фундаментальном труде «Общая теория занятости, процента и денег» Кейнс изложил концепцию макроэкономического регулирования оплаты труда, основанную на кардинальном решении проблемы занятости, которую он считал важнейшей задачей государственной политики. Для этого, по мнению Кейнса, «разумная политика государства состоит в поддержании устойчивого общего уровня денежной заработной платы»[7] .

Данный подход разделял американский ученый Элвин Хансен (1887—1975), который считал целесообразным применение мер косвенного воздействия государства на оплату труда с помощью прогрессивного налогообложения доходов и заработной платы, системы страхования безработицы, а также с учетом показателей производительности труда: «Повышение заработной платы должно быть общим и соответствовать общему увеличению производительности в народном хозяйстве в целом».

В 1970—2010-е гг. широкое применение получили системы заработной платы, регулирующими показателями которых являются не только нормы выработки, но и качество продукции (минимизация процента брака), экономия энергоресурсов, сырья. Происходит переход от коллективных к индивидуальным формам вознаграждения, когда все больше учитываются уровень квалификации работников, уникальность специалистов определенного профиля, психофизиологическая нагрузка (работа операторов электростанций, машинистов скоростных электропоездов и летного состава авиации), что выражается в долговременной тенденции роста дифференциации заработной платы между мало- и высококвалифицированным трудом, между оплатой топ-менеджеров и рядовых исполнителей.

Еще одной тенденцией в регулировании заработной платы в этот период стало коллективное стимулирование работников за результаты работы фирм, качество работы («группы по контролю качества» в Японии, США, Швеции)1.

Таким образом, современные взгляды на заработную плату и оплату труда опираются на теоретические разработки классиков политэкономии и опыт регулирования «социального вопроса», а центральным моментом в определении ее приемлемой величины стало положение о достаточности трудового дохода семьи работника для обеспечения ее нормальных воспроизводственных процессов. Для этого заработная плата стала устанавливаться с учетом необходимости направления ее части на цели социального страхования, что можно определить как важный этап становления публично-регламентированных систем доходов населения.

Установление нормативных механизмов уровней и соотношений заработной платы и расходов на социальное страхование на национальных уровнях и в международных документах в 1930—1970 гг. выступает важной вехой в регулировании затрат на рабочую силу.

Как отмечает Г. Я. Ракитская, величины заработной платы и страховых взносов предстают как объективные параметры стоимости рабочей силы, уровень которых задается в своей основе не на предприятии (не в договоре индивидуального найма и/или коллективного договора), а обществом и государством[8] .

Следует отметить объективный характер формирования специализированных форм и институтов доходов населения, что обусловливалось усложнением общественного производства, применением дорогостоящих машин и оборудования, стабильными темпами роста производительности труда. В результате крупные фирмы и государственные органы начинают все более активно инвестировать в образование работников, их профессиональную подготовку и создание социальной инфраструктуры — образования, здравоохранения, ЖКХ, рекреационных и реабилитационных систем.

  • [1] Кембриджская экономическая история Европы Нового и Новейшего времени. Т. 1: 1700—1870 / пер. с англ. М. : Изд-во Института Гайдара, 2013. С. 343. 286
  • [2] Кембриджская экономическая история Европы Нового и Новейшего времени. С. 336, 337. 2 Источник: Кембриджская экономическая история Европы Нового и Новейшего времени. Т. 2: 1870 — наши дни / пер. с англ. М. : Изд-во Института Гайдара, 2013. С. 59; Гурвич С. А., Позняков В. Н. Заработная плата. Теоретические основы и современные проблемы : учебное пособие для вузов. М., Л., 1929. Государственное издательство. С. 122—129.
  • [3] Арриги Дж. Долгий двадцатый век: Деньги, власть и истоки нашего времени / пер. с англ. М. : Изд. дом «Территория будущего», 2006. С. 66. 288
  • [4] Лютов Н. Л. Исторический аспект разрешения коллективных трудовых споров в Великобритании, США и ФРГ// Право и политика. 2001. № 5. С. 17. 2 Канторович Я. А. Коллективный договор. Ленинградский Губернский Совет Профессиональных Союзов, 1925. Ленинградский Гублит. С. 89.
  • [5] Меринг Ф. История германской социал-демократии : в 3 т. Т. 1. М., Птг., 1923. Т. 1. С. 20—25, 27—29, 221—223. 2 Ортега-и-Гассет X. Избранные труды: пер. с исп. / под ред. А. М. Руткевича. 2-е изд. М., 2000. С. 164—233.
  • [6] Бетелл Т. Собственность и процветание / пер. с англ. М. : ИРИСЭН, 2008. С. 176—184. 2 Маршалл А. Основы экономической науки / пер. с англ. М. : Эксмо, 2007. С. 49. 3 Там же. С. 512.
  • [7] Там же. С. 510. 2 Кейнс Дж. М. Общая теория занятости, процента и денег. М. : Государственное издательство иностранной литературы, 1948. С. 292. 3 Хансен Э. Экономические циклы и национальный доход. М. : Издательство иностранной литературы, 1959. С. 692. 4 Соболевская А. А., Попов А. К. Производительность и оплата труда в постиндустриальной экономике // Труд за рубежом. 2007. № 2. С. 24—43; Вишневская Н. Т Затраты на рабочую силу и производительность труда // Труд за рубежом. 2003. № 4. С. 3—17; Киселев И. Я., Лушников А. М. Трудовое право России в зарубежных странах. М., 2008. С. 396—399.
  • [8] Матрусова Т. Н. Трудовая мотивация в условиях социально-экономического кризиса: Япония // Труд за рубежом. 2005. № 2. С. 26—43; Шлихтер А. А. Новые методы организации производства и стимулирования труда на предприятиях США, Японии и западноевропейских стран // Труд за рубежом. 2004. № 1. С. 61—80. 2 Ракитская Г. Я. Социально-трудовые отношения (общая теория и проблемы становления их демократического регулирования в современной России). М. : Институт перспектив и проблем страны, 2003. С. 355.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >