ЛИТЕРАТУРА КОНЦА XIX ВЕКА

В результате изучения данного раздела студент должен:

  • знать своеобразие указанного периода как эпохи утверждения всемирного значения русской литературы; роль художественных гениев в историко-литературном процессе этой поры; диалектичность писательских поисков: правда художественного изображения жизни и высочайшая духовность, элитарность и демократизм, религиозно-нравственные устремления писателей и др.;
  • уметь определять общие закономерности, свойственные данному литературному периоду; обосновывать анализ художественной специфики произведения; указывать примеры новаторских решений писателей в области формы;
  • владеть понятийным аппаратом, связанным с изучением историко-литературного процесса эпохи и сменой ее жанровых ориентиров; способностью разграничения в конкретных анализах произведений правды жизни и правды художественного вымысла; методами исследования поэтики автора или отдельного произведения.

В применении к истории русской классической литературы "конец века" – понятие несколько условное. Во-первых, это не просто хронологическое определение, т.е. два-три последних десятилетия, а скорее временное пространство литературного процесса, отмеченное общими закономерностями, охватывающими период 1860–1890-х гг. Во-вторых, эта литература выходит вообще за пределы XIX столетия, принимая в свою орбиту целое десятилетие уже нового, XX в.

Уникальность данного периода заключается в целом ряде явлений. Прежде всего необходимо отметить интенсивность историко-литературного процесса в разные моменты его становления. Этот процесс имел две волны, два мощных всплеска. В начале века – Пушкин, в котором, по словам А. Н. Островского, русская литература выросла на целое столетие, так как он вывел ее на новый уровень, синтезировав в своем творческом порыве предшествующие эпохи ее развития. Вторая волна пришлась на конец века и оказалась связанной с тремя именами: Толстой, Достоевский, Чехов. Этой великой троицей, вполне в русском духе, с громадной, поражающей воображение сконцентрированностью, сгущенностью творческой энергии был отмечен финал века и высший взлет русского гения.

Отечественная литература впервые получила именно в это время всемирное признание. Полунищая, "варварская" Россия, без единой цивилизованной капли крови в жилах, как о ней снисходительно говорили, вдруг выдвинула литературу, которая загорелась звездой первой величины и заставила считаться с собой, диктуя высочайшие эстетические и духовные нормы писателям мира. Это началось с Толстого и Достоевского и было громадным завоеванием русской культуры, затем последовал Чехов, но уже не только с прозой, а еще и с драматургией, совершившей целый переворот в этом роде творчества.

Раньше русская литература норой обращала на себя благожелательное внимание (например, Тургенев), но такого всеобщего, восторженного поклонения никогда не существовало. В феврале 1886 г. во французском журнале "Revue illustree" появилась остроумная жанровая зарисовка, принадлежавшая Морису Барэсу и свидетельствовавшая о переломе в мнениях европейцев: "Все знают, что уже два месяца, как человек, отличающийся хорошим вкусом и осведомленностью, восклицает с первых шагов приветствия: “Ах, мосье, знаете ли вы этих русских?” Вы делаете шаг назад и говорите: “Ох, этот Толстой!” Тог, который на вас напирает, отвечает: “Достоевский!”" Мировое признание было завоевано именно литературой конца столетия. После смерти Достоевского прошло всего лишь пять лет, а Толстой продолжал писательское дело в Ясной Поляне, готовясь к созданию третьего романа – "Воскресение".

Однако это явление было лишь следствием усилий нескольких поколений русских писателей. В 1834 г. Гоголь, еще при жизни Пушкина, опубликовал статью о нем (в "Миргороде"), заметив: "Пушкин – русский человек в полном его развитии, каким он окажется через двести лет". Прошло немногим более 30 лет, как в Москве вышла в свет книга, привлекшая к себе всеобщее внимание, а вскоре стало ясно, что появился еще один гений ренессансного склада, рожденный, как и Пушкин, Россией. Книгой этой был роман "Война и мир", автором – граф Л. Н. Толстой. Существенным – и не случайным – было также то, что все без исключения корифеи классики XIX в. считали Пушкина своим предтечей. Иными словами, русская литература этого периода могла занять такое место и играть такое значение в мировой культуре потому, что она опиралась на традиции предшествующей литературы.

Еще одна особенность литературного процесса заключается в энергии проявления творческих усилий, объединявшей в интенсивном художественном потоке самые различные писательские индивидуальности. Например, в 1862 г. в "Русском вестнике" печатались одновременно "Преступление и наказание" Достоевского и "1805 год" Л. Н. Толстого (журнальный вариант начала будущей "Войны и мира"), т.е. два великих романа под одной журнальной обложкой. Еще раньше, в конце 1850-х гг. было заключено соглашение рядом писателей о публикации своих произведений в журнале "Современник". Участниками соглашения оказались авторы, которые спустя два-три десятилетия стали признанными великими и гениальными мастерами, – Тургенев, Островский, Гончаров, Некрасов, Толстой. В 1880–1890-е гг. в журнале "Северный вестник" печатались произведения Тургенева, Толстого, Короленко, Чехова.

Характерная особенность рассматриваемого литературного процесса прослеживается также в его вертикальном срезе. Эта система координат дает представление о необычайной яркости и неожиданности сопряжений при разработке писателями близких тем, идей, образов. Начало 1860-х гг. отмечено появлением "антинигилистических" произведений: романов "Некуда", "На ножах" Н. С. Лескова и "Взбаламученное море" А. Ф. Писемского, незавершенной комедии "Зараженное семейство" Л. Н. Толстого. В 1868 г. написаны драма А. Н. Толстого "Царь Феодор Иоаннович" и роман Ф. М. Достоевского "Идиот": и там, и здесь – герои одного склада но мировосприятию и но характеру воздействия на окружающих. В 1875 г., когда Некрасов, борясь с мучительными физическими и нравственными страданиями, писал свои "Последние песни", Л. Н. Толстой напряженно работал над "Анной Карениной", уже зная трагический финал, который ждал героиню романа.

Бесспорно, этот период был торжеством реализма, чуждавшегося, однако, буквального правдоподобия. Верность жизни утверждалась как безусловный закон творчества, отступление от нее хотя бы в деталях, подробностях было подтверждением, с точки зрения мастеров, либо слабости таланта, либо поспешной, грубой работы. Л. Н. Толстой высказал эту идею в парадоксальной форме, заметив, что искусство объективнее самой науки, в которой есть возможность постепенного приближения к истине в формулировках, уточняющих ту или иную закономерность. В искусстве такое невозможно, потому что для художника нет выбора: то, что он создает, – или правда, или ложь, третьего не дано.

Однако при непременном требовании верности жизни литература этой поры шла на дерзкие эксперименты, далеко забегая вперед и предваряя новации авангардистского искусства. Жизненная правда сплошь и рядом нарушалась во имя правды художественной. Например, мгновение могло развернуться в несоразмерно громоздкое, обширное пространство повествования (смерть штабс-капитана Праскухина в рассказе Толстого "Севастополь в мае" и эпизод ранения князя Болконского в "Войне и мире") или возникало противоречие между авторским взглядом и восприятием героя (очевидное расхождение экспозиции "Палаты № 6" с финалом, где Рагин видит то, о чем должен был бы сказать автор-повествователь при описании запущенного больничного двора перед полем, где возвышалось видимое им зловещее здание – тюрьма, но не сказал, создав тем самым неожиданно мощный эмоциональный и драматический всплеск в заключении повести). Нередко разрушалось не просто жизненное правдоподобие, но еще и законы жанра. Например, объективная манера романного повествования сменялась демонстративными вторжениями автора, который, пользуясь правом демиурга-творца, нередко оставлял сюжетное движение, рассказ о вымышленных лицах и непосредственно обращался к читателю, подробно объясняя ему себя и своих героев (излюбленный романный прием Достоевского и Л. Н. Толстого).

В конечном итоге это было проявлением требования свободы творчества, "свободы в выборе вдохновения", как говорил Достоевский, и открывало простор для художественных новаций.

Наконец, характерная черта историко-литературного процесса, – разумеется, в высших его проявлениях – состояла в том, что в реалистическом методе доминировал культ духа, духовности. "Искусство, – отмечал Л. Н. Толстой в одной из дневниковых записей, – есть микроскоп, который художник наводит на тайны своей души и показывает эти общие всем людям тайны". Решающим судьбу литературных произведений становились масштаб идей и совершенство их воплощения, что демонстрировалось корифеями этой поры.

Подобного уровня не достигали представители других развивавшихся в то же самое время литературных течений. От беллетристики демократического направления (Н. В. Успенский, Н. Г. Помяловский, Ф. М. Решетников, В. А. Слепцов, А. И. Левитов), писателей народнической ориентации (наиболее ярким среди них был Г. И. Успенский), от литературы, схватывающей остроту "текущего момента" в общественной жизни (в беллетристике – П. Д. Боборыкин, И . Н. Потапенко, в драматургии – В. А. Крылов, также отличавшийся невероятной плодовитостью), ничего не сохранилось или остались отдельные произведения как яркие документы эпохи и выдающиеся литературные явления (рассказы и очерки Г. И. Успенского, В. М. Гаршина, романы Д. Н. Мамина- Сибиряка); в лучшем случае они становились предметом специальных исследований.

Вместе с тем литература конца XIX в. отмечена присущим ей особым драматизмом, в какой-то мере даже трагичностью. Взлет ее успеха совпал с уходом из жизни великих писателей. Тургенев, словно предчувствуя близкий конец пути, обратился к "Стихотворениям в прозе" и успел подготовить к печати тщательно выправленные "Записки охотника". Другие были выхвачены из жизни в разгар осуществления творческих замыслов. Достоевский, создавший почти одновременно "Братьев Карамазовых" и речь о Пушкине, принесшую ему громадную популярность, продолжал "Дневник писателя", пользовавшийся в последние годы большим успехом. Чехов, добившийся мировой славы прозаика и драматурга, умер в самом расцвете сил – в 44 года.

Таким образом, высшая волна литературного подъема оказалась отмеченной утратами. В конце XIX – начале XX в. происходит не просто смена поколений: художественные достижения остаются, но уходят из жизни один за другим их создатели. Наступает новое время развития историко-литературного процесса – эпоха русской литературы, но уже XX столетия.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >