Джордж Крукшенк (George Cruikshank, 1792—1878)

Из всех английских карикатуристов XIX века Крукшенк был самым удачливым и признанным. Он прожил долгую жизнь, около 86 лет, и еще при жизни получил широкое признание и глубокое уважение своих современников. Ему не приходилось сражаться за кусок хлеба, как Гилрею, и он не был уличен ни в пьянстве, ни в мотовстве, как Роулендсон.

Крукшенк происходил из образованной семьи. Его отец — Исаак — жил в Шотландии, но в 1783 году покинул Эдинбург и направился в Лондон, где в короткое время достиг успеха как художник, работавший в жанре портрета (он рисовал главным образом портреты артистов) и политической карикатуры. О его успехе свидетельствует тот факт, что в 1792 году он получил возможность выставлять свои картины в Королевской Академии. В Лондоне он женится на Мэри Макнаугтон, и у них рождается двое сыновей, Роберт и Джордж. Оба мальчика были отданы в начальную школу, и хотя дети с детства проявляли интерес к рисованию, они так и не полу чили специального художественного образования. Его заменила им мастерская отца, где они научились технике гравирования. Правда, в 12 лет Джордж представил свои рисунки Генри Фюзели, который в то время был профессором рисования в Академии, но тот не проявил большого интереса к начинающему художнику, и мальчик в Академию не поступил. Только через пятнадцать лет, уже в зрелом возрасте он на короткое время становится студентом Академии, чтобы поупражняться в копировании классических моделей.

Тем не менее, уже в 15 лет Джордж выставляет свою первую работу, изображающую радикального политика Кобетта, выступающего в суде. На следующий год он продает известному издателю Аккерману свою карикатуру на Наполеона. Можно сказать, что к 18-ти годам Джордж уже сформировался как художник и приобрел известный опыт в работе с различными лондонскими издателями.

В 1810 году Исаак Крукшенк, который неумеренно потреблял спиртное, после очередного застолья заболевает и умирает в возрасте 55 лет. После смерти отца Роберт и Джордж решают сохранить отцовскую студию и некоторое время работают вместе. Но настоящей школой для Джорджа была работа в только что открывшемся сатирическом журнале «Скоурж». В этом журнале он проработал пять лет, с 1811 по 1816 год. Главной темой его карикатур становится королевская семья, он рисует довольно смелую сатиру «Развлечения принца» (1812). В карикатуре «Китовый принц» он, используя игру слов «whales» — кит и «Walles» — Уэльс, изображает принца в виде кита, которого соблазняют игривые русалки.

Другая тема его сатирических рисунков — Наполеон, который после разгрома его войск в России безудержно катился к своему концу. В серии карикатур, которые Крукшенк печатает в течение 1812—1815 годов, он повествует о падении Наполеона. Интерес представляет карикатура, изображающая русских партизан, сражающихся с французами

Подпись к этой карикатуре дается по-русски. Очевидно, Крукшенк копировал некоторые русские сатирические рисунки того времени.

История жизни Джорджа Крукшенка — это история его творчества. Она не богата жизненными событиями, но зато насыщена творческими поисками. Он был карикатуристом, журналистом, книжным иллюстратором, моралистом, социальным реформатором. Обычно исследователи его творчества делят долгую жизнь художника на две части: с рождения до 1824 года — период формирования художественного стиля и развития политической и социальной карикатуры и с 1824 года по 1878 — время, когда Крукшенк отходит от политической карикатуры и посвящает свое творчество книжным иллюстрациям, идеям морального очищения и нравственного оздоровления37.

Крукшенк оказался волею судьбы прямым наследником Гилрея, самого талантливого политического сатирика начала XIX века. Характерно, что он начинает свою карьеру в том же году, в котором ее завершает Гилрей, погружаясь на несколько лет оставшейся жизни в безумие. От Гилрея к Крукшенку переходит тематика политической карикатуры, в частности, тема «маленького Бони», которой Гилрей посвятил много усилий и времени. Можно найти прямые аналогии между карикатурой Гилрея «Gloria Mundi» (1792) и «Размышлениями Бони на острове Святой Елены» Крукшенка. Влияние Гилрея на Крукшенка проявляется не только в тематике, но и в общей стилистике, в саркастической манере изображения, в способе соединения рисунка и текста. Не случайно, еще при жизни Гилрея, его издатель мисс Хамфри обращается именно к Крукшенку для завершения неоконченных работ больного художника, который был уже не в состоянии работать. Как воспоминание об этом времени Крукшенк позднее делает рисунок «Витрина мисс Хамфри», изображающая публику, которая рассматривает карикатуры у магазина печати, где издавался и выставлялся Гилрей.

Позднее в работах Крукшенка скажется влияние другого художника-карикатуриста, Роулендсона, создавшего в конце своей жизни гротескную серию «Английские тайцы смерти». Образ смерти появляется в карикатуре Крукшенка «Магазин джина» (1829), где продавец джина — скелет в маске, а смерть стоит на пороге в одежде ночного сторожа, который вместо фонаря держит песочные часы, отмеряющие время. Эта карикатура — прямое продолжение «танцев смерти» Роулендсона. Вслед за Роулендсоном Крукшенк пишет серию гравюр о жизни Лондона, в которой есть прямые заимствования у Роулендсона, как, например, «Парк Воксхолл» или «Парк в Гринвиче». Впрочем, с Роулендсоном Крукшенка роднит общность тем, но отнюдь не стиль. И тем не менее, все это свидетельствует о том, что Крукшенк явился прямым продолжателем традиции своих предшественников.

Как и Гилрей, Крукшенк отличался остротой ума и едким сарказмом. Об этом свидетельствует одна из ранних его работ «Свободнорожденный англичанин», опубликованная в 1819 году. Она изображает оборванного, закованного в цепи Джона Булла с замком на губах. Эта карикатура явилась реакцией на некоторые правительственные постановления 1817 года, запрещавшие публичные выступления, а также на запрет продавать газеты дешевле шести пенсов, что делало их недоступными для простого люда. На заднем плане этой карикатуры изображаются сцены нищеты, людей, просящих милостыню у прохожего, который показывает, что у него нет не только что денег, но и карманов.

Иерархию власть имущих Крукшенк изображает в карикатуре «Бедный Булл и его бремя» (1819). На ней изображен Джон Булл в виде быка, на котором в виде пирамиды сидят сначала армия, затем чиновники, судьи, священники, и все это строение венчает корона.

Острая сатира на священников изображена в карикатуре «Религиозный магистрат», где один человек за кафедрой изображается с двумя лицами — священником с крестом в руке и чиновником с плеткой и кандалами. Эта карикатура, служащая иллюстрацией для политического памфлета Хорна, с которым тесно сотрудничал Крукшенк, отражала тот факт, что некоторые священники во времена Регентства служили в магистрате.

Нищета народа, социальное и политическое неравенство, роскошь аристократии, неумеренно расходующей народные средства, — эти темы постоянно присутствуют в творчестве молодого Крукшенка.

Что касается тем и сюжетов, связанных с внешней политикой, то здесь Крукшенк выступал, пожалуй, более радикально, чем Гилрей. Объектом его сатиры становится французский король Людовик XVIII, глава политической реакции в Европе, наступившей после наполеоновских войн и приведшей к созданию «Священного союза». На карикатуре, озаглавленной «Королевская бойня, или Восстановление религии и порядка», показана процессия, в центре которой Людовик XVIII восседает на пушке. Его сопровождают австрийский император, прусский король, русский царь и Джон Булл, который кропит святой водой всю эту устрашающую процессию. На заднем плане изображается гильотина, с помощью которой политическим противникам Людовика XVIII отрубают сначала руки, а затем головы. Кошмарная сцена. Думается, в любой из европейских стран за подобную карикатуру на царственных особ ее автор присоединился бы к очереди на гильотину.

Другая карикатура на французского императора — «Старый калека, примеряющий наполеоновские сапоги, или Подготовка к испанской кампании» (1823). Здесь Людовик XVIII изображен сидящим в инвалидной коляске и примеряющим на свои слоновьи ноги сапоги Наполеона. Поводом для этой карикатуры была подготовка французского монарха к войне с Испанией, которую поддерживал русский царь Александр. Англичане полагали, что эта война может привести Людовика XVIII к катастрофе и тогда французский трон займет 12-летний сын Наполеона. Вот почему последний подхватывает корону, сваливающуюся с головы немощного монарха.

Помимо политических карикатур Крукшенк, как и его предшественники, создал многочисленные сатирические изображения нравов и моды. На эту тему он пишет серию карикатур «Монстры». На карикатуре «Монстры 1816» он рисует модную публику в Гайд-парке. Женщины надевают рискованные короткие юбки, зато мужчины — длинные брюки, на манер казацких шаровар.

И, как следствие пребывания русских войск в Париже, мы видим одежду, напоминающую униформу русского кавалерийского офицера, отороченную мехом.

Французская мода всегда была популярна в Англии, на эту тему создано было много карикатур. Крукшенк не обошел стороной эту тему в рисунках «Весь свет в Париже, или Одевание денди». В 1818 году из Франции была вывезена новая мода — велосипед. Это увлечение поставило под вопрос существование лошадей, так как высший свет стал пересаживаться на велосипеды. Крукшенк не только написал несколько карикатур на «велосипедную горячку», но и превратил эту тему в политическую сатиру. На карикатуре «Королевское хобби» (1819) изображен граф Йоркский, катящийся на велосипеде вместе со своей любовницей в Виндзорский замок. На его велосипеде — мешок с деньгами, 10 000 в год, назначенные за то, что граф обязался навещать больного короля. На другой карикатуре регент на велосипеде в виде игрушечной лошадки катит, подгоняемый своей любовницей леди Хэртфорд.

Крукшенк стал одним из популярных бытописателей Лондона. В своей книге «Жизнь в Лондоне» он изображает все социальные классы и слои лондонского общества: угольщиков, мусорщиков, моряков, кэбменов, проституток в такой же мере, как и денди, богачей, принцев и премьер-министров. Фактически, он изображает два Лондона, которые живут, хотя и близко, по разным сторонам социальной лестницы: город бедняков и город богачей.

С середины 20-х годов XIX века начинается постепенный уход Крукшенка из области политической карикатуры. Он все чаще обращается к искусству иллюстрации: иллюстрирует «Воспоминания лорда Байрона», «Петера Шлемиля» Шамиссо, «Немецкие сказки» братьев Гримм, сочинения Смоллетта, Филдинга, Стерна, Сервантеса, Лесажа, Бичер-Стоу, Диккенса. Практически вся классическая литература выходила в Англии с иллюстрациями Крукшенка. Среди этой литературы были произведения и сатирического характера, но в большинстве своем это была литература, требующая иллюстрации характеров, а не создания карикатур. Сатирический талант Крукшенка постепенно выпадал в осадок.

Историков искусства давно занимает вопрос, почему Крукшенк в расцвете своего сатирического таланта отошел от карикатуры и стал книжным иллюстратором. Еще в 1833 году его приятель Уильям Кларк публикует в журнале «Мантли мэгазин» статью, посвященную творчеству художника. Кларк писал: «Он всегда стремился к широте взглядов, и это чувство совершенно изменило его, когда он обнаружил, что не может направлять свое перо против нашего теперешнего монарха, графа Грея или барона Брухэма. Находясь в этой дилемме, он решил заняться иллюстрированием книг»38.

Второй период в жизни Крукшенка отмечен трагическим событием — ранней смертью его первой жены Мэри, с которой он прожил 24 года. Он женится второй раз, на вдове, дочери своего издателя Чарльза Болдвина Элизе.

Крукшенк оставил довольно много автопортретов, по которым мы можем судить о его внешности. В то же время он любил рисовать себя в окружении своих героев или образов своей фантазии. Такова гравюра «Триумф Купидона» (1846), где художник изображает себя в кресле у камина, с собакой на коленях, с неизменной трубкой. Вокруг него, как облако фантазии и дыма, возникает процессия мужчин и женщин, направляющихся к колеснице, на которой восседает бог любви. В этой процессии короли и клоуны, принцессы и трубочисты. Сила любви подчиняет себе всех и вся, бесчисленные амурчики заполняют пространство картины, пытаясь остановить само время, символ которого с косой и часами изображен на камине. Другая гравюра подобного же типа — «Наше собственное время», на которой Крукшенк изображает себя за рабочим столом на фоне картин, висящих на стене.

С 1850-х годов Крукшенк начинает войну против пьянства. Он создает серию моральных картин «Бутылка», в которой изображает пьянство как источник социального зла — распада семьи, воровства, преступлений, самоубийств. К этому же времени относится и другая работа на антиалкогольную тему — «Дети пьяницы», изображающая сына и дочь, навещающих своего несчастного отца в Бедламе. Этой же теме посвящена его поздняя монументальная работа «Поклонение Бахусу», над которой он трудился с 1860 по 1863 год. В 1851 году он становится вице-президентом вновь созданного Общества трезвости и посвящает много времени пропаганде идей воздержания и запрета алкогольных напитков в стране.

Крукшенк продолжаем заниматься иллюстрацией книг и журналов. В частности, он иллюстрирует книгу Броуга «Жизнь сэра Джона Фальстафа» (1858), участвует в журнале «Комический альманах», в «Журнале Джорджа Крукшенка». Но в большей мере он занят общественной деятельностью. В 1878 году, заболев бронхитом, он умирает. Его могила находится в соборе Святого Павла в Лондоне, на мраморной плите надпись: «Джордж Крукшенк, артист, дизайнер, график, художник».

Уже при жизни его талант и заслуги были высоко оценены современниками. Теккерей написал в 1840 году в журнале «Вестминстер Ревью» большую восхищенную статью о Крукшенке, в которой писал: «Он высказал тысячу истин самыми разнообразными способами; он дал миллионам людей тысячу новых и замечательных истин; и он никогда не пользовался своим юмором для нечестных целей, и он никогда, при всем богатстве своего шаловливого юмора, не причинил кому-либо боль или незаслуженную обиду»39. В своей статье Теккерей высказывает глубокое замечание, утверждая, что всю свою жизнь Крукшенк использовал в своих работах эмоциональный опыт детства. С этим связан его интерес к иллюстрированию книг для детей.

Джон Рёскин в приложении к своей книге «Современные художники», которое называется «Современный гротеск», также не поскупился на высокие оценки: «Работы Крукшенка обладают самой благородной ценностью из всего того, что было создано в Англии в этой области»40.

Если Гилрей был первым политическим карикатуристом, то Крукшенк был первым сатирическим журналистом. Эволюция, которая происходит в его творчестве, весьма показательна. Он начинал работать, когда бурное и насыщенное политическими событиями время Регентства требовало многообразных политических реакций. Обилие небольших издательств и отдельные графические листы вполне удовлетворяли этим требованиям. Но в Викторианскую эпоху время отдельной карикатуры прошло. Появилась потребность в серийной продукции, а не в разовых картинках. Дешевые журналы, которые охотно помещали иллюстрации и карикатуры, вполне отвечали этим новым визуальным и социальным потребностям.

Как отмечает Джон Уордропер, автор исследования о карикатурах Крукшенка, «...за несколько лет до наступления викторианского правления Крукшенк обнаружил, что общество, в котором бурно расцвели печатные издательства, специализирующиеся на карикатуре, уступило свое место обществу, которое основано на признании порядка и полезной литературы. За два года до восшествия королевы Виктории на престол произошло событие, которое послужило знаком окончания старой эпохи. После смерти наследника Ханны Хамфри, ее племянника Джорджа, в издательском магазине на улице Сент-Джеймс, витрины которого с 1879 года украшали карикатуры Гилрея, а затем Крукшенка, состоялся аукцион. За три дня, с 13 по 16 июля 1835 года, все было распродано: тысячи карикатур и сотни рисунков Гилрея, Крукшенка и других, сотни оттисков, 13 томов, содержащих коллекцию 2157 карикатур, собранных Чарльзом Фоксом, два пакета писем Гилрея, чайный столик и конторка, и даже сама витрина магазина. Крукшенк был занят подготовкой карикатур для журнала “Комик альманах”, но он не забыл про издательство, где он сам был принят четверть века назад. Он купил рабочий столик Гилрея и пользовался им всю жизнь. Но ни в одной из своих работ, которые он продолжал создавать в течение последующих сорока лет, он не вспоминал Гилрея, прямым наследником которого был.

К 1835 году независимая сатирическая печать становится редкостью. Политические и моральные изменения не были единственной причиной ее упадка. Этому способствовал и бурный рост разно образной дешевой печати. Издание незначительного количества копий стало реликтом XVIII века. Новым открытием стали карикатуры по дереву в еженедельных газетах, которые продавались за одно пенни. А затем появилась литография, которая изменила сам стиль карикатуры»41.

Представляется, что именно эти изменения в структуре английского общества и объясняют эволюцию Крукшенка от радикальной политической карикатуры к умеренной и моралистической иллюстрации. Радикализм плохо уживался с викторианскими вкусами — свидетельством этого является судьба Оскара Уайльда. Крукшенк не шел против течения. Его моральный ригоризм оказался удивительно созвучным эпохе. Поэтому эпоха его приняла и провозгласила гением.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >