Новаторство романной техники

О жанре романов Толстого

Л. Н. Толстой – один из величайших новаторов русской и мировой литературы. Создав "Войну и мир", он нс смог определить ее жанра и назвал произведение просто – "книгой" (статья "Несколько слов по поводу книги

“Война и мир”). "Что такое “Война и мир”? – писал Толстой, – это не роман, еще менее поэма, еще менее историческая хроника. “Война и мир” есть то, что хотел и мог выразить автор в той форме, в которой оно выразилось". Позднее произведение было названо исследователями романом-эпопеей, причем определение было заимствовано из дефиниций "Эстетики" Гегеля по поводу древнегреческой эпопеи. "Мир нации и эпохи", "всеобщее эпическое состояние мира", по Гегелю, – это не случайное происшествие, а "действие, вплетенное в целостность своего времени и состояния нации". Природа, семья, государственная, общественная жизнь предстают в эпопее как некоторое внутреннее единство, а не просто как обширная панорама жизни. С точки зрения понятия "нация" определяли западные исследователи (Дж. Стайнер) идеологические опоры романа, вызывая бурные протесты отечественной литературной, социологически ориентированной науки, уверявшей, что такого не может быть в романе, где нация распадается на высшие классы и "народ", и в этом возражении тоже существовали свои резоны.

С романом Толстого было соотнесено и еще одно положение Гегеля – "героическое состояние мира", заключающееся "в сплоченности и в сознании, что один значит что-то только в единстве с другими". В связи с этим часто говорят о романе как о "народной героической эпопее".

Однако такие определения все-таки не охватывают жанровой необычности и сложности "Войны и мира", а тем более, – общих свойств романов Толстого, которые роднили бы их между собой. Ведь "Война и мир", "Анна Каренина", "Воскресение" – это одна авторская рука, одно авторское сознание, одно мировосприятие и, что естественно, – одни художественные приемы, варьируемые, но близкие, свойственные именно Толстому.

Неповторимое своеобразие типологии толстовского романа, новаторского явления в литературе, созданного им, можно было бы определить как жанровую полифункциональность, как сложнейший жанровый синтез.

В самом деле, все без исключения романы Толстого – это психологические и вместе с тем бытовые романы, семейные и исторические с подчеркнутым интересом к историческим событиям и фактам настоящего времени и прошлого, а "Война и мир" к тому же несет в себе черты романа-хроники: уже в первый момент его появления в журнальной редакции 1865–1866 гг. произведение так и воспринималось читателями. Все романы Толстого обладают жанровыми чертами романа испытаний и воспитательного романа; "Война и мир", в особенности "Воскресение" и отчасти даже "Анна Каренина" – чертами романа странствий.

Наконец, это философские романы, так как философичность – свойство художественной мысли Толстого, а философия – его родная стихия: вопросы бытия, жизни и смерти, работы человеческого сознания всегда особенно занимают писателя.

Л. Н. Толстой – подлинный разрушитель жанровых канонов. Например, в основе семейного романа всегда оставалась так называемая "романическая", или любовная, интрига. Однако о романах Толстого уже нельзя сказать так, как говорил Салтыков- Щедрин, иронизируя над сюжетными построениями Тургенева: в его романах на каждого помещика, непременно порядочного и симпатичного, "приходится по соответствующей помещице", а любовь в его изображении – такое трогательное чувство, что каждый околоточный надзиратель, т.е. грубый низший полицейский чин, готов стать "во фрунт" и взять под козырек. У Толстого же "романическая" интрига всегда уходит в глубокие пласты жизни, осложняется философскими, религиозно-нравственными истолкованиями.

Более того, создается представление, что Толстой не просто нарушает, а прямо разрушает привычные жанровые опоры романа, такой эпической формы, где автор должен стоять вне событий, которые идут своим чередом и не зависят от его воли, даже если он и является героем-повествователем, что у Толстого случается крайне редко, как это было в "Семейном счастье".

Толстой-автор в своих романах, прерывая повествование, вдруг выходит на авансцену и начинает рассуждать с читателем, как публицист, опровергая одну точку зрения, утверждая другую, излагает авторские взгляды на исторические события и исторических лиц, выдвигает философские, нравственные концепции, тут же развивая их.

С точки зрения представлений о романе как особой объективной, эпической форме – это своего рода "жанровый неологизм". Ничего подобного до Толстого не существовало. Самое замечательное же состоит в том, что чуждые, казалось бы, романной природе вторжения оказывались у него и органичными, и необходимыми. Попытки вывести такие фрагменты за пределы романа разрушали его целостную художественную ткань, как это случилось с "Войной и миром" в некоторых переизданиях.

Даже вопросы эстетики и психологии творчества подвергаются обсуждениям на страницах романов Толстого. Если сделать выборку всех эпизодов, связанных с художником Михайловым в "Анне Карениной", то получится своего рода микротрактат об искусстве и исследование творческого процесса работы художника. Многие идеи будущего создания Толстого – "Что такое искусство?" (1898) – уже были заложены в "Анне Карениной".

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >