Современные методы администрирования архитектурным проектированием на основе стратегического рыночного управления

Наиболее яркое учение в современной науке об администрировании — «Стратегическое рыночное управление», описанное в одноименной работе признанного классика менеджмента Дэвида Аакера1. Он одним из первых осмыслил ресурсную базу успешной деятельности предприятия. Это знания сотрудников, основанные:

  • • на структуре и методологии анализа внешней среды;
  • • устойчивом конкурентном преимуществе;
  • • ориентировании на покупателя продукта;
  • • моделировании инвестиционного портфеля;
  • • реализации стратегии, основанной на культуре организации.

Основное достижение теории управления Д. Аакера заключается в том, что он во главу успешности проектов поставил человеческие отношения, как внутри компании, так и во внешней среде.

Так, он один из первых теоретиков, кто стал активно использовать понятие «менеджмент знаний» в теории управления проектами, а в качестве базовых составляющих ввел в обращение бизнес-единицы и бизнес-стратегии. При раскрытии понятия «бизнес-единицы» Аакер писал: «Под стратегической бизнес-единицей (СБЕ) понимается любая организационная единица, имеющая свою стратегию бизнеса и менеджера, отвечающего за обеспечение продаж и получение прибыли. Таким образом, организация может иметь множество бизнес-единиц, которые связаны друг с другом горизонтально и вертикально»[1] . В основе стратегических компетенций находятся знания или процесс, составляющий стратегический актив, основной ресурс (например, торговая марка), актуальные на данный момент покупатели продукта, превосходящего по показателям продукты конкурентов.

К числу функциональных стратегий компании Аакер отнес следующие бизнес-стратегии:

  • • производственная стратегия;
  • • стратегия распределения;
  • • стратегия построения торговой марки;
  • • коммуникативная стратегия;
  • • информационная стратегия;
  • • глобальная стратегия;
  • • стратегия сегментирования;
  • • программа качества;
  • • программа отношений с покупателями.

С точки зрения управления проектами Аакер подробно раскрыл понятие «стратегическое рыночное управление». Он предположил, что стратегическая сфера организаций, участвующих в проекте, по характеру своей деятельности отличается следующими индивидуальными тенденциями и характеристиками.

  • 1. Внешняя ориентация. Она основана на изучении покупателей, конкурентов, рынка и рыночной среды.
  • 2. Упреждающие стратегии. Их цель — заранее вырабатывать реакцию на будущие тенденции рынков, так как это может серьезно повлиять на жизнь проекта.
  • 3. Информационная система. Следующий фактор, по мнению Аакера, — это ее роль в реализации стратегии компании.
  • 4. Управление знаниями. Без него не может работать весь комплекс ИТ-систем. Именно управлению знаниями Аакер уделяет ключевое значение в иерархии стратегий.

В качестве же факторов, влияющих на ключевые решения, введены понятия:

  • • анализа информации;
  • • принятия решений в режиме реального времени (онлайн-си-стемы сбора и обработки информации);
  • • предпринимательского стиля.

По мнению автора, в высокотурбулентных условиях стратегия компании должна быть выдержана в стиле, благоприятном для развития проектов.

Наиболее актуально для современного понимания управления проектами — разобраться с управлением знаниями и их капитализацией. Этот термин раскрыл выдающийся российский философ и социолог, доктор философских наук, профессор, декан социологического факультета Московского государственного университета Владимир Иванович Добреньков. Его формулировка приведена в книге «Социология»[2]: «Капитализация знаний и квалификации — это получение за свой труд материального вознаграждения: жалования, гонораров, зарплаты, патентов, авторского права, верительных документов, научных дипломов и т. д.». Для 2003 г. такая трактовка термина была совершенно справедливой, но к 2018 г. знания перестали быть суверенными и национальными.

Сегодня любой школьник уже способен в считанные минуты очень дешево получить и текст, и автоматизированный перевод любого произведения, раскрывающего знание. Но для науки об управлении совершенно непонятно: почему это не происходит вместе с развитием технологий — обвально? Почему менеджеры массово не осваивают передовые методы управления проектами и тем самым не зарабатывают большое количество ресурсов? К чему они стремятся? В чем их мотивации?

Наблюдения за студентами приводят к мысли, что уровень тяги к знаниям (так сказать — мотивации) в XXI в. пока остался на уровне XX в. Количественное отношение гениев и «серой массы офисного планктона» не изменилось. Изменились технологии получения знаний, технологии производства продуктов, а вместе с ними технологии продаж, а главное — изменился потребитель, т. е. тот, ради кого все и затевается. Именно потребитель сейчас может практически мгновенно получить избыток информации о продукте, а значит, «проголосовать рублем» за то или иное предложение.

Следующий важный вопрос для данного исследования: что, собственно, изменилось в ценностях знания? Наука доказывает, что пропорции остались прежними, а объем мозга и скорость возникновения нейросвязей в XXI в. — те же, что и на заре цивилизации. Опять же, в научной среде есть мнение, что объем мозга первобытного человека — тот же, что и у современного. Кроме того, желание полениться в условиях «помягче и послаще» у современного человека осталось тем же, что и у средневекового обывателя. Так зачем современному менеджеру срочно понадобилось получать знания? То, что знания стали общедоступными и относительно дешевыми, является проблемой? Пожалуй, да. Это, конечно, привело к девальвации знаний. Процесс начинает заменять цель. Или нет?

Если провести эксперимент (например, отправить путешествовать по пустыне или тайге носителей современных знаний без запасов еды и т. д.), скорее всего, их отличные знания об Интернете, технологиях продаж и т. д. на фоне природы просто бессмысленны, а часто еще и вредны, так как добавляют психоза и совсем не помогают выжить.

Возвращаясь к теме управления знаниями, можно сделать предварительный вывод, что капитализация знаний — термин субъектный и имеет значение для повышения качества жизни на разных уровнях субъектных отношений: человека, компании, национального и цивилизационного социума. Соответственно, количество знаний о том, как сделать международную космическую станцию (МКС), сильно зависит от того, какие знания и умения имеются здесь и сейчас, а также от дифференциации объема материального вознаграждения у рабочего, инженера, управленца, собирающих эту МКС, т. е. их квалификации.

Тогда справедливым становится заявление Олега Лаврова, профессора, председателя ассоциации Управления знаниями (^Knowledge Management) в России: «Переход к информационному экономическому укладу предъявил новые требования к качеству знаний людей, создающих и soft, и hard, ведь вся информационная эпоха есть не что иное, как материализация идей довольно небольшого изначально количества людей, отличавшихся именно структурой своего знания! Влияние их, за счет информационных систем, стало молниеносным, и мир изменялся на порядок практически каждые десять лет. В итоге — уже все смирились и с эффектом Тоффлера и с “полураспадом” знаний в течение менее пяти лет. Мир стал катастрофически быстрым»1.

Такое утверждение совершенно справедливо, и настало время «посчитать знания», т. е. определить некую систему счета, которой можно было бы измерить знания. Причем нужно различать количество информации (полученных через Интернет бит[3] ) и количество усвоенных знаний. Русскую пословицу «В одно ухо влетело — в другое вылетело» никто не отменял. Без расчетной величины очень сложно описать процедурные вопросы, связанные со сквозной оценкой квалификации на всех уровнях жизнедеятельности социума. Знания, безусловно, являются материальным активом, поддающимся счету в категории валового внутреннего продукта (ВВП). Но кто считал, как считал, в каких единицах? Наверно, это пока недостаточно разработанная тема.

В 2016 г. в России был опубликован Федеральный закон № ФЗ-238 «О независимой оценке квалификации», т. е. закон, описывающий процедурные вопросы, сроки и формы независимой оценки. Так как это закон об оценке, он совершенно правильно не описывает систему подготовки к сдаче квалификационного экзамена. Но Россия не первая в данном тренде. В подавляющем большинстве развитых стран такая оценка знаний и умений (читай — квалификаций) уже существует.

Так, исследуя данный вопрос в разных развитых странах, выяснили, что в Южной Корее никто не удивляется, что нужно каждые три или пять лет подтверждать свою квалификацию, а для этого нужно учиться. И без этого подтверждения бухгалтерия просто не начислит зарплату. А в университетах Японии преподаватель, который читает лекции, не может принимать по этому предмету экзамены. Экзамены должен принимать либо коллега с равной лектору квалификацией, но с другого университета или кафедры, либо специально назначенный человек от государства, квалифицированный на прием экзаменов по этой теме. Другими словами, лектор должен так преподать предмет, чтобы студенты четко усвоили материал, и по результатам экзаменов лектор не был дисквалифицирован.

Но и это еще не все. Выяснилось, что учебные заведения несут материальную ответственность перед будущими работодателями, по которой, если будущий специалист совершит аварию, а потом суд докажет, что она — результат недостаточной подготовки в учебном заведении, то вуз и преподаватель несут консолидированную материальную ответственность. Такой подход явно высокомотивированный. Но не раскрывает отношение к знаниям. Остается открытый вопрос: а сколько знаний, какое количество нужно дать студенту, чтобы потом его можно было считать высококвалифицированным?

Изучая дальше эту тему, выяснили, во-первых, что во всех «развитых странах» квалификационное свидетельство имеет срок годности — от одного года до пяти, в зависимости от профессии, а во-вторых, что студент сам, даже стипендиат, стремится получить не информацию, а знания, так как существует система допусков к экзаменам. И по ней студент может просто не дотянуть до получения оценки, потеряв безвозвратно свои материальные инвестиции, так как система балльная, а от количества баллов зависит дальнейшая судьба. В разных учебных заведениях система разная, но принцип един. Получаешь информацию и при этом не познаешь знания — баллов для допуска не наберешь. А оставаться на второй год часто экономически нецелесообразно. Здесь время обучения жестко привязано к твоему старанию получить знания и количеству денег, потраченных на обучение.

Для чистоты выводов можно посчитать. В среднем стоимость обучения колеблется от 20 000 до 40 000 долл, в год, в зависимости от престижности учебного заведения. Делим на 1600 учебных часов в год с лекциями, семинарами и самоподготовкой. Это 12—25 долл, в час. По курсу в 2018 г. получается 800—1700 руб. в час тратится на обучение. Конечно, кроме стипендий, есть система кредитов на обучение с щадящими процентами, но сам факт — учиться дорого, а потом нужно доучиваться, чтобы подтвердить более высокую квалификацию. То есть известная практика допуска к профессии в медицине — интернатура — распространяется практически на все профессии.

Наверно, и в России придется в скором времени перейти к расчету за знания в деньгах. Бухгалтер в компании посчитает, что молодой специалист для компании стоит, например, 1 млн руб. — это пассив, а когда сдаст квалификационный экзамен, будет приносить 5 млн руб. — это актив. Значит, чистый доход компании за минусом налогов пусть будет 3 млн руб. Выгодно. А вот если он не получил знания, не сдал экзамен — убытков минимум 1 млн руб. Конечно, бухгалтер сразу задаст вопрос начальнику, на какую статью относить убытки. Реакция начальника предсказуема. Конечно, Россия — социальное государство, и такой подход антиконституционный, но от этого проблема не исчезает.

В заключение рассуждений о количестве знаний хочется привести слова Олега Лаврова, точнее его выводы: «Мы сильно рискуем, легкомысленно относясь к важности и срочности в понимании значения знаний в текущей, уже в непосредственной близости от нас, новой экономике!» Но технический переход от постиндустриального общества к обществу, основанному на знаниях, уже случился, и в России он неравномерный. Какие-то отрасли «вышли на опережающее развитие», а где-то «наблюдаются отставание». Это делает актуальным вопрос: сколько знания стоят? Надо, так сказать, определиться с «курсом валют», с символом, обозначающим знания. Тогда можно и капитализировать, и прогнозировать, и рассчитывать. В противном случае проблема похожа на проблему, известную медикам, — боль по факту есть, а посчитать ее количество не представляется возможным. Нет ни прибора, ни единицы измерения. А это неправильно. Нужны средства объективного контроля за ситуацией.

Глава 13

  • [1] Аакер Д. Стратегическое рыночное управление / пер. с англ., под ред. С. Г. Бо-жук. 7-е изд. СПб. : Питер, 2007. 2 Там же.
  • [2] Добренькое В. И., Кравченко А. И. Социология. В 3 т. М. : Социологический факультет МГУ им. М. В. Ломоносова, 2003—2004.
  • [3] URL: http://kmjournal.ru/what-is-km/ 2 Единица измерения информации в двоичной системе счисления.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >