Исследования динамики мотивации в гештальтпсихологии. Квазипотребности. Уровень притязаний

К. Левин считал, что понимание поведения возможно лишь исходя из целостной психологической ситуации, в которую включен субъект. Другими словами, поведение рассматривается как функция сложившегося в данный момент психологического поля. Поле существует здесь и сейчас, но включает в себя и воспоминания о прошлом, и предвосхищения будущего. Левин кипел уравнение поведения, имеющее следующий вид: поведение (V) есть функция личностных факторов (Р) и факторов окружения (U), т.е.

Подход К. Левина к мотивации можно назвать гомеостатическим. Ученый предположил, что в том случае, когда баланс между субъектом и ситуацией нарушается (РU), у человека возникает состояние напряженности, которое субъект пытается редуцировать, предпринимая для этого определенные действия. Эту напряженность Левин назвал квазипотребностью, которую можно определить как намерение совершить какое-либо целенаправленное действие.

В экспериментальном исследовании М. Овсянкиной (1928) проверялась гипотеза о том, что человек будет проявлять настойчивость в реализации своего намерения до тех пор, пока ему не удастся выполнить начатое действие, т.е. пока напряжение в ноле не разрядится. Испытуемым предлагался ряд из 20 заданий. Половину заданий они доводили до конца, а половина прерывалась экспериментатором. Затем экспериментатор под благовидным предлогом покидал комнату, оставив на столе материал заданий, и скрыто наблюдал, возобновит ли испытуемый работу над теми или иными заданиями. Оказалось, что испытуемые в три раза чаще возобновляли выполнение тех заданий, которые были перед этим прерваны, чем спокойно ожидали возвращения исследовательницы или рассматривали результаты уже завершенных заданий. Другими словами, мотивация выполнения задания, вызванная инструкцией, сохранялась до тех пор, пока задание не было выполнено. В другой более известной серии экспериментов, проведенных по аналогичной методике Б. Зейгарник, индикатором сохранения напряженности квазипотребности служило удержание содержания задания в памяти испытуемых (см. гл. 8).

Кроме того, учениками К. Левина было выяснено, что неудовлетворенные потребности как последствия незавершенных действий могут быть удовлетворены через замещающие действия, т.е. через выполнение других заданий, сходных с незавершенными. В работах К. Лисснер (1933), В. Малер (1933) и М. Хенле (1944) описан ряд факторов, влияющих на эффективность такого замещения. Для успешного замещения важно, чтобы замещающее задание и прерванное задание были сходны: а) по содержанию; б) степени сложности; в) цели; г) степени реальности замещающей деятельности; д) степени привлекательности замещающей деятельности.

Еще одна важная проблема, поднятая в рамках школы К. Левина, – это вопрос о том, задачи какой трудности ставит перед собой тот или иной человек. Оказалось, что помимо интенсивности той или иной потребности на процесс целеполагании оказывает существенное влияние и другой фактор, названный уровнем притязаний. Например, если вы решили стать психологом, в какой вуз вы будете поступать – в тот, который имеет твердую репутацию и соответственно высокий конкурс, или в малоизвестный? Сила мотивации в обоих случаях может быть идентична, однако риск, который вы готовы принять будет значительно различаться.

В экспериментальных исследованиях Ф. Хоппе было показано, что уровень притязаний не является стабильным в рамках ситуации, он меняется в зависимости от успешности протекания деятельности. Например, человеку предлагается решить ряд задач, каждой из которых присвоена степень сложности от одного до десяти (как в популярной телепередаче "Своя игра"). Испытуемый не знает содержания задач, а может ориентироваться только по маркеру сложности. Общая задача испытуемого – набрать как можно больше очков (очевидно, что, например, 10 очков он может набрать, решив одну задачу за 10 очков или пять задач за 2 очка). Какую стратегию изберет человек и как она будет меняться в зависимости от успехов или проигрышей по ходу ответов? Было показано, что обычно, если поставленная цель достигнута, уровень притязаний повышается (т.е. если человек легко решил задачу за 5 очков, то вслед за этим он, скорее всего, попробует решить задачу за 6 очков, а не за 4 очка). И наоборот, неудача приводит к понижению уровня притязаний. Показательно, что тенденция к повышению уровня притязаний после успеха выражена сильнее, чем противоположная. Успех "окрыляет" человека в большей степени, чем "подрезает крылья" неудача. Другими словами, воспитательная стратегия "пряника" эффективнее стратегии "кнута". Причем оказалось, что значение имеет не объективная успешность деятельности, а субъективное совпадение предполагаемого и реального результата (например, оценка "хорошо" будет воспринята как личный триумф студентом-троечником и как провал студентом-отличником). Если результат превышает ожидания, человек переживает его как успех, в противном случае даже объективно высокий результат будет восприниматься как неудача. Данные наблюдения оказались очень важны для понимания динамики мотивационных процессов и учета фактора прошлого опыта (успеха или неудачи) в постановке новых целей.

Однако очевидно, что ситуативные колебания уровня притязаний всегда отталкиваются от какой-то начальной величины. Кроме того, и степень изменения притязаний после успеха или неудачи (целевое отклонение) также сильно различается у разных людей. Одни люди стремятся достичь максимально высоких результатов и готовы для этого рисковать, а другие постоянно осторожничают, исповедуя принцип "лучше синица в руке, чем журавль в небе". Одни характеризуются настойчивостью, невзирая на неудачи, а другие опускают руки после первых же трудностей. Современные исследования показывают, что уровень притязаний представляет собой достаточно устойчивую личностную характеристику, которая проявляется в разных сферах деятельности человека.

Когнитивные концепции динамики мотивации

Когнитивные теории динамики мотивации предполагают, что человек в своем поведении стремится к тому, чтобы достичь согласованности различных информационных потоков. Наиболее известна теория когнитивного диссонанса Л. Фестингера (1956), основным постулатом которой является наличие у человека потребности в гармонии (конгруэнтности) внешнего мира и себя самого. Диссонанс переживается как неприятное, дискомфортное состояние, которое побуждает активность, направленную на его устранение (редукцию) и восстановление согласованности содержаний сознания. Тенденция к когнитивному согласованию мотивационных эффектов и представлений о характеристиках ситуаций, связанных с удовлетворением потребностей, порождает развертывание сложных процессов интерпретаций и переинтерпретаций, позволяющих снять имеющиеся противоречия. Классический пример, рассматриваемый этой теорией, – курильщик, который знает, что курение наносит большой вред здоровью, но не может отказаться от пагубной привычки.

Л. Фестингер описывает три стратегии работы с противоречием между потребностью в курении и имеющимися у субъекта знаниями об опасности развития рака легких, диссонирующими с переживаемой потребностью. Человек может изменить один из элементов диссонанса (бросить курить, уменьшить число выкуриваемых в день сигарет и думать, что болезнь ему теперь не грозит); добавить новые элементы (вспомнить курильщиков, обладающих отменным здоровьем и доживших до глубокой старости) или повысить в своих глазах ценность курения (считать и собирать до казательства, что курение повышает работоспособность, снимает стресс, или убедить себя, что очень скоро будет найден способ лечения рака). Такая "информационная регуляция" потребностей позволяет повышать устойчивость функционирования одной из потребностей, выбранной субъектом для реализации, в случае равенства силы нескольких потребностей, актуализированных одновременно (хочется отдыхать, но надо готовиться к экзамену). Механизм редукции когнитивного диссонанса, кроме того, позволяет обеспечить мотивационное обоснование для вынужденных форм поведения, которые были навязаны извне и в момент их выполнения не имели внутренней мотивации. Например, когда американских солдат во время войны во Вьетнаме заставляли есть непривычную и вызывающую отвращение пищу (лягушек), то вскоре обнаружилось, что, по их мнению, "лягушки – это очень вкусно, а их мясо – полезно". Так сформировался новый мотив, который сохранился и после снятия внешнего давления. Когда война окончилась, на территории США начался расцвет ресторанов, специализировавшихся на вьетнамской кухне, т.е. бывшие солдаты и члены их семей теперь готовы были не просто употреблять в пищу еще недавно отталкивающие продукты, но и тратили на это значительные денежные суммы.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >