Архивная эвристика как поиск заданной части документальной исторической памяти

Общее представление об архивной эвристике и ее развитии в России

Российские архивы хранят бесконечное число документов по российской и зарубежной истории, составляющих документальную память страны как части ее историко-культурного достояния. Несмотря на ряд негативных факторов, связанных с формированием и сохранением этой памяти, можно найти прямой или опосредованный ответ практически на любой запрос независимо от его сложности. Однако поиск такого ответа в миллиардной совокупности архивных документов сталкивается с определенными, часто очень значительными трудностями объективного и субъективного характера. Именно обнаружение, выявление нужной архивной информации, как правило, имеющейся в архивах, составляет одну из интриг освоения документальной памяти.

Ныне в определенной степени такой поиск облегчает Интернет, но здесь размещен в основном случайный и всего лишь незначительный фрагмент документальной памяти, в которой поиск нужной информации все равно требует определенных знаний.

Проблема поиска архивной информации составляет самостоятельные разделы архивоведения, археографии, документального источниковедения и как особое специальное знание называется архивной эвристикой.

Любая работа с архивными документами начинается с их поиска. В процессе своего становления и развития архивная эвристика прошла несколько этапов. Первый этап, продолжавшийся приблизительно с XVIII в. и до 20-х гг. XIX в., условно можно назвать собирательским. Главный смысл этого этапа, как уже говорилось в теме 6, заключался в поиске любых документальных раритетов, способных чем-либо удивить современников. Это было своего рода документальное «библиофильство», правда, к концу XVIII в. все больше и больше приобретавшее определенный целевой характер, связанный с историей средневековой Руси, древнерусских княжеств и Московского царства. Так, например, князь М. М. Щербатов проявил заинтересованное внимание к архиву Ватикана, Г. Ф. Миллер — к документам по истории Сибири. Активную деятельность по разысканию документальных источников по истории допетровской и петровской Руси и России развил граф А. И. Мусин-Пушкин. После того как в его рукописном собрании оказался в конце 80-х гг. XVIII в. список «Слова о полку Игореве», он инициировал первый в истории России масштабный целевой поиск других списков этого произведения по церковным хранилищам всей Российской империи, обеспечивший выдающиеся результаты обнаружения различных документальных источников, прежде всего в архивах церковного ведомства (Синода)[1].

Для собирательского периода состояния архивной эвристики в России было присуще несколько особенностей.

Во-первых, он развивался в условиях «архивного нестроения», одним из следствий которого являлось полное отсутствие публичного и непубличного НСА. Поэтому даже целевой поиск нужной архивной информации за рядом исключений завершался случайными находками. Именно случай, везение обеспечили в 1817 г. К. Ф. Калайдовичу и П. М. Строеву в ходе подмосковной археографической экспедиции найти такие документальные источники, как «Изборник Святослава» 1073 г. и единственный известный до сих пор список «Судебника» 1497 г.

Во-вторых, в этот период поиск архивной информации в основном осуществлялся «в поле», т. е. в среде частных владельцев документальных источников, и отчасти, преодолевая сопротивление церковных властей, в церковных архивохранилищах. Так называемые ведомственные архивы, уже вполне сформировавшиеся, такой поиск в лучшем случае затрагивал лишь по касательной. Даже Н. М. Карамзин, которому специальным указом Александра I в 1803 г. обеспечивалось право «невозбранно пользоваться» всеми библиотеками и архивами Российской империи, из ведомственных архивохранилищ, по большому счету, смог реально с помощью своих друзей и коллег обследовать документы лишь Московского архива Коллегии иностранных дел.

Начало следующего этапа в развитии архивной эвристики, условно называемого нами целевым программным, можно связать с выступлением П. М. Строева в 1823 г. на заседании Общества истории и древностей российских[2]. Этот этап характеризуется, во-первых, подготовкой и обнародованием различного вида поискового НСА и, во-вторых, разработкой многочисленных программ документальных публикаций серийного характера, потребовавших масштабных поисков соответствующих документальных источников. В это время утверждается преимущественно директивная форма поиска документальных источников, связанная с распорядительными указаниями различных административных структур по их выявлению в разных хранилищах в рамках определенных тематических и видовых запросов. Они были связаны, например, с выявлением документальных источников для серийных изданий «писем и бумаг» императора Петра I, летописей, актов, полного собрания законов Российской империи и др.

В рамках этого периода началось активное развитие целевой индивидуальной архивной эвристики. Она основывалась преимущественно на принципе доверительного поиска архивной информации. Смысл этого принципа мы рассматривали выше: он заключался в получении доступа к архивам определенному доверенному кругу лиц, имевших авторитет людей, «благонадежных» в политическом и идеологическом отношении. Принцип этот выдерживался четко и последовательно, несмотря на общественный авторитет того или иного лица. В соответствии с ним даже государственный историограф И. М. Карамзин не смог получить доступ к документам военных кампаний русской армии в 1812—1815 гг.

Буржуазные реформы второй половины XIX в. породили новые пользовательские запросы к архивной информации. В своем большинстве они решались в рамках индивидуальной архивной эвристики индивидуального исследовательского характера. Стал возможен, например, поиск архивной информации по истории крепостного права в России или истории русского раскола. В первом случае такие поиски блестяще реализовал В. И. Семевский, во втором — П. И. Мельников-Печерский, которые развернули свои поиски как в государственных ведомственных, так и в личных родовых архивах.

Примерно в течение 10 лет после февраля 1917 г. прикладная архивная эвристика свое основное внимание сосредоточивала на поиске документов о функционировании «царского режима», особенно в годы Первой мировой войны, борьбе с ним революционно-освободительных сил, истории фабрик и заводов России. Поиск соответствующих документальных источников осуществлялся как в рамках директивной, так и в индивидуальной формах. При этом важнейшим принципом таких поисков постепенно становился принцип партийности — по существу субъективный подбор документальных источников, отвечавших политическому курсу и идеологическим установкам правящей партии большевиков. Приблизительно с середины 1930-х гг. вся проблематика поисковых архивных запросов оказалась под жестким контролем государственной и ведомственных архивных служб, руководства научных, образовательных и иных учреждений, в том числе в рамках доверительного обеспечения пользовательских запросов. В лучшем случае они обеспечивались принудительным предоставлением пользователям отфильтрованной работниками архивов архивной информации. При таком положении дел само понятие «архивная эвристика» теряло какой-либо смысл.

После XX съезда КПСС у прикладной архивной эвристики появились реальные стимулы для развития. Они были связаны с несколькими обстоятельствами. Во-первых, возникшие проекты серийных изданий по истории крестьянского и рабочего движения, актов социально-экономической истории Северо-Восточной Руси, восстаний И. И. Болотникова, С. Т. Разина, Е. И. Пугачева потребовали резкого расширения документальной среды подготовки этих и других документальных публикаций, а, следовательно, выработки специальных стратегий поиска необходимых документальных источников. В частности, в поиск таких источников были вовлечены архивохранилища низового звена архивной службы страны. Во-вторых, в определенных пределах теперь допускался индивидуальный исследовательский поиск архивной информации по некоторым инициативным темам. Например, широкую известность получили архивные разыскания Г. П. Шторма о жизни и творчестве А. Н. Радищева после его возвращения из ссылки.

Проблематика архивной эвристики начала активно разрабатываться приблизительно в последние 20 лет. Однако сам по себе усеченный термин «эвристика» применительно к поиску архивных документов и архивной информации впервые был употреблен в 1937 г. Б. М. Кочуновым[3]. Впоследствии практические вопросы организации поиска в архивах неоднократно рассматривались в архивоведческих пособиях Л. В. Шепелева. В 1970-е гг. эвристические проблемы архивного поиска как способа разрешения источниковедческих задач активно разрабатывал Н. И. Ходаковский. В многочисленных переизданиях учебника по архивоведению

Е. М. Буровой, Е. В. Алексеевой и Л. П. Афанасьевой архивная эвристика употребляется уже в качестве устоявшегося понятия и как одно из «направлений архивоведения»[4]. Интересные рассуждения об архивной эвристике мы встречаем в работах Е. В. Булюлиной. В 2014 г. в РГГУ был подготовлен уже специальный учебник «Архивная эвристика». Здесь она названа «дисциплиной», изучающей «методику поиска ретроспективной документной информации с целью эффективного использования неопубликованных документов и сокращения путей их поиска». Работа Т. И. Хорхординой и А. В. Попова в концептуальном плане широко использовалась в позднейших разработках проблем архивной эвристики, например, в пособии Н. Н. Толстовой.

Все эти и другие работы об архивной эвристике объединяет ряд особенностей. Их положительной стороной являются обзоры основных документальных, включая зарубежные, архивных комплексов на уровне самых общих их характеристик. Здесь также имеются ценные методические рекомендации о приемах, этапах и последовательности поиска нужной архивной информации.

Однако недостатки явно превосходят эти два достоинства. Во-первых, авторы противоречат друг другу в отнесении архивной эвристики то к некоей самостоятельной «дисциплине», то как к «направлению» в архивоведении, то как к «процессу» поиска нужной архивной информации. По существу, речь идет о своде неких прикладных знаний в области архивного дела, связанных с подготовкой и использованием архивных справочников типа обзоров, путеводителей, описей и характеристикой их вторичного информационного потенциала о первичной архивной информации. Во-вторых, адресатом таких рекомендаций является не просто «пользователь» архивов, а исключительно некий «исследователь». Тем самым резко сужается пространственное и содержательное поле поисковых запросов и использования архивов. В-третьих, мы наблюдаем в таких работах явно неустоявшуюся терминологию, отражающую специфику знания в области архивной эвристики, не говоря уже о том, что все авторы старательно обходят вопрос о предмете и объекте архивной эвристики.

Между тем еще В. Н. Автократов попытался (не употребляя термина «архивная эвристика») рассмотреть процесс архивного поиска как «творческий процесс» и «начало научного исследования» — своего рода особую «коммуникативную ситуацию» с участием пользователя и «информационной среды», которую он определил как системы первичной и вторичной архивной информации[5]. Тем самым этот ученый поднял проблему поиска архивной информации с уровня прикладного знания об организации хранения архивных документов и существующих прежде всего опубликованных справочных пособиях об их составе и содержании до уровня рассмотрения передачи информации в рамках схемы «потребитель — архив».

  • [1] Козлов В. П. Кружок А. И. Мусина-Пушкина и «Слово о полку Игореве»... 2 Козлов В. П. Колумбы российских древностей.
  • [2] Подробнее см.: Козлов В. П. Российская археография конца XVIII — первой четверти XIX веков. М., 1999. С. 273—274.
  • [3] Кочунов Б. М. Законодательный документ XIX — XX веков // Вспомогательные исторические дисциплины. М. ; Л., 1937. С. 320. 2 Шепелев Л. Е. Работа исследователя с архивными документами. Л., 1966 ; Шепелев Л. Е., Горфейн Г. Н. Архивоведение : учебное пособие. Л., 1971. 3 Ходаковский Н. И. Источниковедческая эвристика: (Проблемы поиска письменных исторических источников) : автореф. дис. ... канд. истор. наук. М., 1971.
  • [4] Бурова Е. М., Алексеева Е. В., Афанасьева Л. П. Архивоведение: (Теория и методика) : учебник для вузов. М., 2012. С. 412. 2 Булюлина Е. В. Актуальные проблемы архивоведения : учебное пособие. Волгоград, 2011. 3 Хорхордина Т. И., Попов А. В. Архивная эвристика : учебник. М., 2014. 4 Хорхордина Т. И., Попов А. В. Указ. соч. С. 15. 5 Толстова Н. Н. Архивная эвристика: методические рекомендации : учебно-методическое пособие. Нижний Новгород, 2015.
  • [5] Автократов В. Н. Теоретические проблемы отечественного архивоведения. С. 255—268.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >