Право требовать исполнения договора (исполнение в натуре, замена товара, устранение дефектов)

Требование исполнения в натуре. — Традиционно важным средством правовой защиты интересов покупателя является требование об исполнении продавцом своего главного обязательства — по поставке товаров — в натуре (п. 1 ст. 46 и ст. 62 Конвенции). Подразумевается, что самый главный интерес покупателя — это интерес в исполнении продавцом его обязательств по договору купли-продажи. Соответственно, в связи с этим отмечается, что Венская конвенция максимально связывает сторону договора и исполнение соответствующей стороной ее обязательства, не предоставляет с легкостью английского права возможность стороне, нарушившей свое обязательство, «откупиться» от него, выплатив убытки.

Учитывая международный и коммерческий характер заключаемого договора, расстояние между сторонами, затраты и то обстоятельство, что к моменту нарушения продавцом своего обязательства подлежащий поставке товар скорее всего уже будет перепродан покупателем третьему лицу, право требовать именно исполнения обязательства в натуре, которое закреплено в Венской конвенции, на наш взгляд, вполне оправдано. Затраты на исполнение договорного обязательства в таком случае полностью несет продавец, однако ему предоставляется возможность выбрать наиболее оптимальный способ исполнения обязательства. Тем не менее, в случае если выбранный продавцом способ будет являться причиной дополнительной задержки в исполнении обязательства или если покупатель будет вынужден нести дополнительные расходы в связи с выбранным способом исполнения, то покупатель сможет настаивать на ином способе исполнения1.

Впрочем, право требовать исполнения обязательств в натуре не абсолютно: на его применение Венской конвенцией налагаются определенные ограничения. Так, в ст. 46 Конвенции предусмотрено, что покупатель вправе потребовать исполнения продавцом своих обязательств, если только он не прибег к несовместимому с таким требованием средству защиты. В литературе отмечается, что к таким «несовместимым» средствам правовой защиты относятся требование о взыскании убытков, вызванных неисполнением продавцом своих обязательств по договору, а также о возврате покупной цены, уплаченной за непоставленный товар[1] . Введение таких ограничений в применении данного средства правовой защиты представляется не просто оправданным, но и неизбежным, поскольку оба конкурирующих средства направляются на достижение одного и того же в экономическом отношении эффекта; их одновременная реализация (удвоение этого эффекта) повлекла бы неосновательное обогащение покупателя за счет продавца.

Несовместимость средств правовой защиты может стать следствием и другой — противоположной — причины: их направленность на достижение целей, исключающих друг друга. Если требование исполнения в натуре — такое средство правовой защиты, которое направлено на сохранение договора, то, очевидно, с ним не могут быть совместимы такие средства, которые направляются на его прекращение, например, требования возврата покупной цены: предъявление последнего исключает возможность предъявления требования об исполнении обязательства в натуре, поскольку один и тот же договор не может быть в одно и то же время и сохранен и прекращен.

Рассмотренные ограничения можно назвать системными или логическими. Но существует и такой барьер для применения рассматриваемого средства правовой защиты (требования об исполнении обязательства в натуре), который следовало бы назвать содержательным или догматическим: ст. 28 Венской конвенции предоставляет судам возможность не выносить решение, принуждающее должника к исполнению обязательства в натуре, если оно будет нарушать нормы национального законодательства страны места нахождения коммерческого предприятия должника (продавца)1. В литературе приводится, в частности, следующий пример. Согласно ст. 4 Венской конвенции права тех лиц, которые не являются сторонами договора купли-продажи, находятся за пределами ее регулирования. Если права на товар, который предстоит поставить, перешли к кредиторам продавца (третьим лицам), или если продавец стал банкротом (неплатежеспособным), то порядок удовлетворения требования покупателя об исполнении в натуре будет регулироваться (согласно ст. 7 Конвенции) применимым к таким отношениям правом. Если в соответствии с применимым правом интересы третьего лица-кредитора превалируют над интересами кредитора по первоначальному обязательству (например, покупателя), то требование последнего о понуждении продавца к исполнению в натуре может быть отклонено судом[2] .

Представляется, что столь осторожная позиция Венской конвенции объясняется тем, что возможность удовлетворения судами требований об исполнении в натуре тем или иным образом ограничена во всех правовых системах. Другое дело — характер этих ограничений. Они минимальны в том случае, когда исполнение обязательства в принудительном порядке (по решению суда) в принципе возможно, с некоторыми незначительными оговорками, вызываемыми, главным образом, спецификой действующего в стране участника договора — ответчика по иску — законодательства об исполнительном производстве. Такой подход характерен для законодательства стран-участниц европейской континентальной правовой системы (включая Россию), скандинавских стран, а также актов международной частноправовой унификации (в том числе PICC, PECL, ЕСС, DCFR, CENTRAL и др.).

Однако встречаются и такие системы национального права, которые стесняют право покупателя требовать от продавца исполнения его обязательства в натуре уже не техническими, а материально-правовыми ограничениями, в соответствии с которыми:

  • 1) устанавливаются исключения из констатированного выше общего принципа, т. е. ситуации, в которых право на понуждение продавца к исполнению обязательства в натуре у покупателя не возникает;
  • 2) никакого общего правила не вводится, понуждение к исполнению обязательства в натуре признается безусловно возможным только в случаях, прямо предусмотренных законом или договором, в то время как все остальные ситуации оставляются на разрешение суда; 3) общее правило о допустимости исполнения в натуре заменяется своей противоположностью, согласно которой исполнения в натуре требовать нельзя, иначе как в исключительных случаях; наконец, известны правопорядки, полагающие, что 4) требование об исполнении в натуре невозможно.

Сказанное позволяет по достоинству оценить нормы ст. 28 Венской конвенции как компромисс между двумя крайними вариантами решения спорного вопроса —романо-германским, допускающим присуждение должника к исполнению обязательства в натуре по общему правилу, и англо-саксонским, относящимся к такому средству правовой защиты с большой осторожностью и решающим вопрос о возможности и целесообразности его применения индивидуально в каждом конкретном деле1.

Также следует упомянуть об исключении, свойственном практически всем правовым системам. Согласно ст. 79 Венской конвенции продавец не будет обязан исполнять обязательство в натуре (и, соответственно, покупатель не сможет требовать такого исполнения), если неисполнение им обязательства было вызвано таким препятствием, которое находилось вне его контроля; по этой причине от продавца нельзя было разумно ожидать принятия этого препятствия в расчет при заключении договора, рассчитывать на то, что он сумеет избежать его, или преодолеть (само ли это препятствие, или же его последствия)[3] . Некоторые правоведы также рассматривают через призму этой оговорки еще и такую ситуацию, в которой продавец не смог исполнить свои обязательства по поставке товара ввиду того, что товар, обладающий уникальными характеристиками, был утрачен1. На наш взгляд, с такой позицией можно согласиться, ибо утрата уникального товара, — товара, аналогов которому на рынке не существует, — фактически означает невозможность исполнения обязательства продавцом в натуре, независимо от причин, вызвавших такую утрату. Даже предоставление товара-заменителя в подобном случае может повлечь для продавца непропорциональные и неоправданно высокие расходы.

Требования замены товара и устранения его недостатков. — Данные права предоставляются покупателю нормами п. п. 2 и 3 ст. 46 Венской конвенции. Предметом замены может быть поставленный товар ненадлежащего качества; предметом устранения — те недостатки, которые делают его товаром ненадлежащего качества. Если придерживаться строгого подхода, то, разумеется, ни замена поставленного товара, ни (тем более) устранение обнаружившихся в нем недостатков, исполнением обязательства в натуре не являются. Но если смотреть на них по существу, то (как уже было отмечено выше) направлены эти действия на тот же результат, что и понуждение к исполнению в натуре: реализация любой из этих трех возможностей в конечном итоге позволяет покупателю получить ровно то, на что он рассчитывал, вступая в договор — товар надлежащего качества[4] . Иными словами, все они защищают интерес покупателя в фактическом (реальном) исполнении обязательства продавцом — предоставлении покупателю товара, являющегося предметом договора.

Согласно п. 2 ст. 46 Венской конвенции в случае, если нарушение обязательства продавца в отношении качества или количества товара является существенным, то покупатель имеет право требовать поставки иного товара — замены поставленного товара. Все и любые расходы на замену товара, не соответствующего договору по качеству, несет продавец.

Данное средство правовой защиты не применимо к ситуации, когда поставленный товар обременен правами третьих лиц. Также вызывает трудности вопрос о его применении к товарам, характеристики которого уникальны, в том числе к товарам, изготовленным под заказ данного конкретного покупателя: некоторые авторы указывают, что в подобных случаях можно приобрести лишь «экономически эквивалентный» товар, а не аналог товара ненадлежащего качества.

Требование о замене некачественного товара может быть заявлено либо в срок, установленный ст. 39 Венской конвенции, либо в разумный срок. Категория разумности, очевидно, с одной стороны предоставляет суду широкие дискреционные полномочия, а с другой стороны, дает ему возможность детально анализировать обстоятельства конкретного дела, дабы точно определить, мог ли покупатель направить уведомление продавцу о несоответствии в более короткий срок1.

Право требовать устранения недостатков товара по п. 3 ст. 46 Венской конвенции может быть использовано, когда недостатки не являются существенными и нет налицо каких-либо обстоятельств, делающих использование такого средства правовой защиты неразумным. Любопытно отметить, что еще в 1978 г. в проекте ст. 46 такого средства правовой защиты не предусматривалось — оно было внесено в финальный проект Конвенции чуть ли не перед его принятием по предложению представителей Германии, Финляндии, Швеции и Норвегии[5] . Последующая практика многократно подтверждала обоснованность и правильность данного шага: рассматриваемое средство правовой защиты, в совокупности со связанным с ним правом покупателя устранить недостатки самостоятельно, переложив понесенные при этом расходы на продавца, и по сей день имеет широчайшее применение.

Право требовать устранения недостатков товара также не абсолютно и далеко не всегда его предъявление может считаться разумным со стороны покупателя шагом. Самый очевидный пример — случай, когда дешевле купить товар-заменитель. Разумность данного средства правовой защиты оценивается судом в каждом конкретном случае отдельно исходя из соотношения денежной оценки интереса покупателя в исправлении недостатков с теми расходами, которые должен будет понести для этого продавец1.

  • [1] Huber Р, Mullis A.. The CISG: A New Textbook for Students and Practitioners. Miinchen, 2007. P. 693. 2 Ibid.
  • [2] См.: Flechtner Н. М. Remedies Under the New International Sales Convention: The perspective from Article 2 of the U. С. C. London, 1998. P. 60—61. 2 Ibid.
  • [3] Так, например, в деле Soinco v. NKAP покупатель истребовал вместо убытков присудить исполнение обязательства в натуре. Суд отметил, что «он не видит оснований, при которых бы российский суд или шведский суд присудили бы в данных конкретных обстоятельствах исполнить обязательство в натуре. Более того, суд не видит, каким именно образом исполнение обязательства в натуре при данных обстоятельствах защитит интересы кредитора, поскольку кредитор с трудом может рассчитывать на то, что он сможет в порядке исполнительного производства исполнить такое судебное решение в России и заставить должника последующие 10 лет производить алюминий и поставлять его покупателям. При таких обстоятельствах куда разумнее будет взыскать с должника убытки» (Switzerland 31 Мау 1996 Zurich Arbitration proceeding (Soinco v. NKAP). ZHK 273/95. http://cisgw3.law.pace. edu/cases/960531sl). — Видно, что при вынесении решения и при выборе средства правовой защиты суд оценил «наперед» практическую возможность исполнения своего решения в данной конкретной ситуации и скорректировал выбор средства правовой защиты исходя из результата этого «анализа». 2 Например, в деле Hilaturas Miel S. L. v. Republic of Iraq (U. S. District Court. New York. Southern District) покупатель не смог истребовать исполнения продавцом своих обязательств по поставке, поскольку исполнение стало невозможным в результате военных действий в Ираке.
  • [4] См.: Schlechtriem Р., Schwenzer I. Commentary on the UN Convention on the International Sale of Goods (CISG). Oxford, 2010. P. 708. 2 Cm.: Mak V. Performance-Oriented Remedies in European Sale of Goods Law. Oxford, 2009. P. 117. 3 Cm.: Schlechtriem P, Schwenzer I. Op. cit. P. 712. 4 Huber P, Mullis A. Op. cit. P. 202. 5 Cm.: Schlechtriem P., Schwenzer I. Op. cit. P. 711.
  • [5] Например, в деле Model Locomotive (Switzerland 27 January 2004 District Court Schaffhausen (Model locomotives case) 11/1999/99), уведомление о несоответствии поставленного товара по качеству было направлено продавцу спустя три недели после поставки. Суд признал этот срок разумным исходя из того, что первоначальный осмотр поставленного товара должен был занимать около 120 часов (по 8 часов на протяжении 15 дней подряд). — Если учесть, что на каждые из 5 рабочих дней приходилось по два выходных, то получается, что три недели — это не просто разумный, но и наименьший (самый краткий!) срок, когда по обстоятельствам данного дела уведомление могло быть послано даже чисто теоретически. 2 В качестве обоснования этого своего предложения делегаты привели пример с поставкой специально изготовленного уникального оборудования для завода. Требование о ремонте такого оборудования (устранении его недостатков) оказывается единственным разумным средством правовой защиты покупателя, поскольку заменять его будет попросту не на что; ждать же, пока продавец сможет изготовить (заказать) новый комплект идентичного оборудования, неразумно ни с точки зрения покупателя, ни с точки зрения продавца; наконец, замена вызывает вопрос о судьбе некачественного оборудования: оставить его «на продавце» — значит заставить его нести чрезмерные затраты, заставить же покупателя его оплатить нет оснований. Пример наглядно иллюстрирует, с одной стороны, то, что устранение недостатков может оказаться более предпочтительным, чем замена и требование об исполнении в натуре, с другой — то, что по существу устранение этих недостатков в данном случае эквивалентно исполнению в натуре. 3 Например, в деле Engraving Machine (21 October 2002 CIETAC Arbitration proceeding (Engraving machine case). CISG/2002/16 // URL: http://cisgw3.law.pace. edu/cases/021021cl.html) покупатель приобрел в собственность станок, на который, согласно условиям договора купли-продажи, был предоставлен гарантийный срок продолжительностью в 1 год. В течение этого срока у покупателя трижды (!)
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >