Этические регуляторы профессиональной деятельности психолога-консультанта

Влияние личности психолога-консультанта на этическое поле профессиональной деятельности

Ситуация 1. На консультацию к психологу пришли молодые мужчина и женщина, для которых важно определить и согласовать свои представления о будущем. Они находятся в близких отношениях чуть больше года. При этом мужчина женат, есть ребенок-девочка 7 лет, женщина также замужем, имеет ребенка, мальчика пяти лет. Оба клиента в качестве основы для принятия решения о будущих отношениях видят сохранение семей, при этом не представляют себе жизни друг без друга, не планируют расставаться, но хотят минимизировать ущерб для детей и своих супругов.

Психолог-консультант, который работал с этим случаем, вынес на обсуждение с супревизором ряд вопросов, среди которых: «В какой мере я могу делиться собственными ценностями и взглядами на отношения внутри и за пределами семьи, чтобы не допустить их навязывания клиентам? Как определить границы принятия установок клиентов на происходящее и пределы отказа от собственных ценностей без ущерба для собственного “Я”?» При этом психолог-консультант — женщина, замужем, двое детей, имеет длительные стабильные отношения с супругом, для нее верность, преданность семье, забота о партнере по браку и детях — важные смысловые опоры.

Данная ситуация показывает, что в процессе консультирования актуализируются мотивы и ценности, устремления и цели, моральные установки и нравственные представления психолога-консультанта о мире, отношениях между людьми. Мера ответственности психолога и клиентов за ход и результаты консультативного процесса поднимается до высочайшего уровня — судьбы не только отдельного человека, но и его близких, в том числе детей. Этическая проблематика проявляется здесь не только в узком смысле, в частности в следовании этическим профессиональным нормам — конфиденциальности, уважения клиента, в выборе консультантом конкретного способа работы, принятии консультантом права клиента на самостоятельное решение, но и в широком смысле: в рефлексии и актуализации ценностно-смысловых и мировоззренческих оснований, регулирующих отношения с клиентом и жизнь психолога в целом, то, что называют аксиологическим измерением практики.

Обратимся к мнению Р. Кочюнса относительно того, в какой степени процесс консультирования имеет или должен иметь характер ценностной дискуссии, а также в какой степени ценности консультанта могут актуализироваться в процессе консультирования. Им выделено две крайние точки зрения.

Первая — консультант должен быть «объективным», ценностно нейтральным и не вносить в консультативные отношения свою жизненную философию и ценностную систему. Он обязан полностью сконцентрироваться на ценностях клиентов и не должен занимать во время консультирования определенную позицию по моральным и ценностным аспектам.

Второе мнение высказал Е. Williamson (1958; цит. по: George, Cristiani, 1990), согласно которому консультант должен открыто и ясно демонстрировать клиенту свою ценностную позицию.

Комментируя эти противоположные точки зрения, Р. Кочюнас пишет, что «полностью исключить ценности консультанта, мировоззренческие аспекты из консультативного контакта с клиентом просто невозможно, если консультирование понимать как отношения двух людей... Консультант должен четко знать свои ценности, не скрывать их от клиента и не избегать ценностных дискуссий на консультативных встречах, поскольку немало проблем скрыто именно в ценностных конфликтах клиентов или в непонимании ими собственной ценностной системы. Однако ясная ценностная позиция консультанта не подразумевает нравоучений и морализирования. В любом случае влияние ценностей консультанта на клиента имеет свою этическую сторону, если признать, что выдвигаемые консультантом цели и используемые методы отражают и его философию жизни. Даже прямо не навязывая клиенту свои ценности, однако придерживаясь в работе определенной философии, мы неизбежно «вносим» в консультирование свое воззрение на систему сущностных вопросов жизни» [Кочюнас Р., с. 27—28].

Л. И. Воробьева отмечает, что «ценности не действуют подобно природному или социальному закону неким натуральным или ква-зиестественным образом, потому что они существуют только в модальности гипотетической и обитают в символическом языковом пространстве. “Добро”, “истина”, “красота”, “совершенство”, “святость”, “добродетель”, “богатство” требуют от человека всегдашнего ситуативного социокультурного и личностно духовного толкования, прежде чем он решается совершить нечто для воплощения их в реальность. От человека требуется усилие, отменяется автоматизм подчинения закону или норме, обнаруживается, по крайней мере, две возможности для свободы: в понимании (интерпретации) символа и в самом выборе поступка — образуется герменевтическое дискурсивное пространство»[1].

Ситуация 2. И. Ялом в книге «Лечение от любви. Психотерапевтические новеллы» описывает терапевтический процесс, где пациентка — очень полная женщина (история «Толстуха»). «В тот день, когда Бетти появилась в моем кабинете, когда я увидел, как она несет свою огромную 250-фунтовую тушу к моему легкому и хрупкому офисному креслу, я понял, что мне уготовано великое испытание контрпереносом. Толстые женщины всегда вызывали у меня отвращение. Я нахожу их омерзительными: их безобразная манера ходить, переваливаясь из стороны в сторону, их бесформенное тело — грудь, колени, зад, плечи, щеки, подбородок — все, все, что мне обычно нравится в женщинах, превращено в гору мяса. И еще я ненавижу их одежду — эти бесформенные мешковатые платья или, хуже того, слоноподобные тугие джинсы с перетяжками, как у бочки. Как они осмеливаются выставлять свое тело на всеобщее обозрение?» [Ялом И., с. 46].

В реакциях И. Ялома мы не обнаруживаем безусловного принятия, безоценочности в восприятии и уважения клиента, которые обозначены во всех этических кодексах. При этом И. Ялом открыто делится с читателем своими чувствами, делает попытку осознать природу их появления, понимает, как драматично развиваются в связи с этим его отношения с пациенткой. «У психотерапевта эта область, это необъятное поле для самосовершенствования, которое никогда нельзя пройти до конца, на профессиональном языке называется контрпереносом. Если переносом называются чувства, которые пациент ошибочно относит к терапевту (“переносит” на него), но которые на самом деле коренятся в более ранних взаимоотношениях, контрперенос представляет собой обратное — похожие иррациональные чувства, которые терапевт испытывает к пациенту. Иногда контрперенос бывает столь драматичен, что делает невозможной глубокую терапию: представьте себе еврея, который лечит нациста, или изнасилованную женщину, которая лечит насильника. Но в более мягких формах контрперенос проникает в любую психотерапию» [Ялом И., с. 45—46]. Открытость и честность И. Ялома достойна уважения! Рассказ о своих антипатиях и пристрастиях, чувствах, контрпереносах, которые случались в практике очень опытного психотерапевта показывает, что в консультировании и психотерапии всегда есть задача осознавания себя в отношениях с клиентом, а контрперенос может стать причиной этически неверных решений.

Внимание к этической составляющей консультирования является показателем профессиональной пригодности психолога к практической работе. Однако лишь констатация ценности этики и ее значимости в личностном и профессиональном росте психолога-консультанта остается красивым, но общим местом, если не раскрыть содержательно диапазон и возможность тех или иных выборов в пространстве этической проблематики. Именно содержательные характеристики, объем, степени свободы и способы понимания этической проблематики служат предпосылкой и основой личностного самоопределения консультанта в сложных ситуациях [Бондаренко А. Ф., с. 63—76]. В зарубежных профессиональных сообществах уже не обсуждается возможность отказа в консультировании по причине того, что психолог не разделяет ценностей клиента и имеет какие-то предубеждения против его политических, социальных и личных выборов (например, гендерной идентичности или сексуальной ориентации). Это однозначно квалифицируется как дискриминация и лишение доступа к психологической помощи. У нас до сих пор идут дискуссии, и некоторые психологи считают такие отказы благородным поступком со своей стороны, приравнивая свои ценности к компетенциям, считая, что если они «не любят» геев или этнические меньшинства, то, соглашаясь на работу с ними, будут потенциально вредить им. То есть так они проявляют этичность и сознательность, отправляя таких клиентов к другим специалистам. За рубежом протокол действий в таких ситуациях предполагает обращение к супервизору, личную терапию и проработку своих установок, которые «выбивают» из профессиональной позиции.

Теоретический анализ подходов к рассмотрению феноменологии морального выбора и исследований нравственной регуляции позволил выделить следующие психологические характеристики, связанные со способностью консультанта обнаружить этическое поле консультирования [Армашова А. Б., Клюева Н. В.].

  • 1. Характеристики личностной зрелости, которые выделены Э. Шостромом на основе теории самоактуализации (А. Маслоу), концепций психологического восприятия времени и временной ориентации субъекта (Ф. Перлз, Р. Мэя), идей К. Роджерса и других представителей экзистенциально-гуманистического направления:
    • независимость ценностей и поведения извне — относительная независимость в своих поступках, стремление руководствоваться в жизни собственными целями, убеждениями, установками и принципами, что, однако, не означает враждебности к окружающим и конфронтации с групповыми нормами. Данное качество дает 46

свободу в выборе, неподверженность внешнему влиянию, позволяет психологу реализовать авторскую позицию в ситуации принятия решения. Оно позволяет быть критичным при оценке этически сложных ситуаций, когда принципы профессионального кодекса могут противоречить друг другу, а профессиональная мораль теряет очевидность и не может регламентировать действия специалиста;

  • компетентность во времени — способность личности жить настоящим моментом, переживая его во всей полноте и осознавая его значимость, ощущать неразрывную связь прошлого, настоящего и будущего, видеть свою жизнь целостной. Мироощущение, с которым связана данная характеристика, способствует высокой моральной ответственности личности, предполагает осознание авторства принимаемого решения и его последствий. Также способность жить настоящим способствует осознанности своих поступках. Такая личность склонна к самоопределению, процессам переоценки ценностей, менее подвержена постпроизвольному поведению.
  • 2. Характеристики «дискурсивной морали» личности. Этическая ориентация (нравственный поступок), согласно мнению большинства исследователей, предполагает «дискурсивную мораль» (Ю. Хабермас). Это означает, что нравственные обязанности сначала проверяются, затем принимаются, т. е. интериоризированы (присвоены) личностью. Следование им является не социально одобряемым поведением, а свободным выбором. Данная характеристика является атрибутивной для высших уровней моделей нравственного сознания. У Л. Колберга это постконвенциональный уровень развития моральных суждений, в эмпатической модели К. Гиллиган и Н. Айзенберг это уровень самоуважения, у Б. С. Братуся это про-социальный уровень ценностной-смысловой сферы. Дискурсивная мораль проявляется в следующих личностных характеристиках:
    • самоуважение предполагает, что решение об ориентировке на свои потребности или потребности другого принимается на основе осознанного самостоятельного выбора;
    • постконвенциональный уровень морали предполагает ориентацию на интериоризированные ценности справедливости и прав личности, высшие этические принципы.
  • 3. Способность к эмоциональному отклику. Базовая способность сопереживать человеку, чувствовать, что переживает другой, является одним из важных эмоциональных регуляторов личностного выбора, выделяемых большинством исследований нравственной регуляции и моделей нравственного самосознания (Н. Айзенберг, Л. И. Божович, Г. Гигеренцер, Л. Колберг, Н. А. Корниенко, Т. В. Корнилова, М. А. Новикова, Дж. Реет, Р. Стенберг, М. Хоффман и др.). В исследованиях специалистов помогающих профессий также выявлена связь эмпатии с профессиональным выгоранием (Т. Д. Карягина, Н. В. Кухтова, Н. И. Олифирович, Л. Г. Шермазян). В этически сложных ситуациях эмпатия позволяет воспринимать конкретную ситуацию как значимую, а не просто как профессиональную задачу, делать прогноз и переживать последствия своего решения для вовлеченных сторон.

Следует также обратиться к мысли Дж. Бюджентала о том, что в работе психотерапевта «требуется неусыпное внимание к внутреннему миру переживаний клиента при понимании того, что первейшим инструментом, необходимым для этого... является его (психотерапевта) собственная субъективность»[2] [Bugental J., 1987, р. 3—4].

Самоисследование и понимание себя консультантом, в том числе в процессе консультирования — это возможность постижения сложнейшего, неисчерпаемого, удивительного внутреннего мира человека в его «безжалостном разнообразии» (Дж. Бюджентал, 1998). Любая активность консультанта по отношению к клиенту приобретает подлинный смысл постольку, поскольку она затрагивает его внутренний мир, субъективность. Ядром субъективности являются ценности — то, чем человек дорожит в жизни и чему придает особое значение. Это может быть справедливость или милосердие, взаимопомощь, здоровье, красота, любовь и многие другие. Мы можем говорить о ценностях, декларировать их наличие у себя, а можем их глубоко переживать. Несовпадение декларируемых и осознаваемых личностью моральных норм и реального их воплощения в поведении является актуальной проблемой. Психолог может искренне полагать, что будет вести себя в будущих ситуациях морального выбора в соответствии с декларируемыми им ценностями и нормами, но в реальности этого не происходит. В статье «Судит как герой, а поступает как подлец...» У. Майер критически рассматривает заблуждение Л. Колберга, который фактически в эксперименте отождествляет «понимание добра» и «практическое делание добра». Само по себе знание норм морали и согласие с ними не являются индикаторами высокой нравственности. Однако разработанный Л. Колбергом метод диагностики уровней морального сознания, как и другие методы исследования моральной сферы личности, не позволяет устранить «разрыв» между моральным сознанием и действием.

Этически сложные ситуации для консультанта — определенный вызов: увидеть ту ценность, которая нуждается в поддержке действием (поступком). При этом поступок как «событие бытия» (М. М. Бахтин) — это результат ответственно воспринятого, осмысленного и пережитого, а не навязанного извне долженствования.

Ответственное и осмысленное действие консультанта предполагает работу по самопониманию, требует немалых усилий, мужества, определенных способностей, которые С. Л. Братченко назвал рефлексивно-феноменологической компетентностью. Ее развитие предполагает применение определенных методов познания и самопонимания[3].

Одним из таких методов является рефлексия, которая предполагает поиск ответов на вопросы самому себе, при этом важен и процесс вопрошания, и ответы, которые являются итогом рефлексии (С. Л. Братченко «Вопросы самому себе как путь самопонимания»). В. В. Знаков вводит тонкую дифференцировку феноменов «самопознания» и «самопонимания». Познавая себя, субъект получает знания путем ответа на констатирующие вопросы типа «Какой я?» или «Что я знаю о себе?» В процессе самопонимания мы отвечаем на вопросы другого типа — причинные: «Зачем я так поступил?»,«Почему этот человек мне не нравится?». Результатом самопознания оказываются новые знания, а самопонимания — новый смысл того, что человек уже знал о себе.

Предлагаем вам ответить на вопросы, которые позволяют осмыслить свои возможности и ограничения в консультировании, поставить задачи для профессионального и личностного развития.

  • 1. Достаточно ли хорошо я осознаю, что значит быть консультантом?
  • 2. Понимаю ли я, что большинство клиентов — это люди достаточно зрелые, самостоятельные и критичные, со своей индивидуальностью, сложившимися ценностями и взглядами, имеющие богатый жизненный и профессиональный опыт?
  • 3. Достаточно ли ясно я умею понять реальные потребности и интересы клиентов, их мотивы и запросы, с которыми они обращаются ко мне?
  • 4. Что я могу дать (помочь осознать, увидеть и понять, задуматься, пережить...) клиентам?
  • 5. В чем именно я могу быть полезен и интересен клиентам, в чем мой ресурс, сильные стороны и ограничения?
  • 6. Какие ценности я актуализирую и отстаиваю в процессе консультирования, и в чем его смысл лично для меня?
  • 7. Что из содержания встречи с клиентом значимо для клиента, а что имеет смысл лично для меня?
  • 8. Умею ли я активизировать и включить в процессе консультирования свой ресурс и ресурс индивидуального опыта, знаний и способностей клиентов?
  • 9. Как я могу увеличить уровень и глубину осмысленности и личной значимости консультирования для обеих сторон?
  • 10. Понимаю ли природу и механизмы своего личностного и профессионального развития?
  • 11. Владею ли я адекватными для конкретного клиента технологиями, методами и методиками консультирования, которые актуализируют потенциал клиента?
  • 12. Достаточно ли я уважителен и толерантен, чтобы внимательно и терпимо относиться к разнообразию индивидуальных мнений и оценок клиентов?
  • 13. Насколько я готов к диалогу, терпеливому обсуждению, понимаю важность и ценность различия и многообразия точек зрения (в том числе — непривычных, непонятных для меня), вообще «иного» при исследовании сложных и неоднозначных психологических проблем?
  • 14. Могу ли я быть открытым и гибким в той мере, которая необходима для работы с клиентами, и при этом — сохранять себя в отношениях с ними?

Поиск мировоззренческих и смысловых основ консультативной деятельности — это не просто реализация «наивной» созерцательной установки. Это формирование экзистенциальных оснований для работы в помогающей профессии[4].

Подлинный поиск включает не только рефлексивное самонаблюдение, но непременно и его осмысление. Рефлексивное отношение к пониманию человеком своего «способа бытия», его проблематиза-ция, выход за пределы привычного видения, взгляд с разных сторон, в разных контекстах — все это дает возможность нового понимания и осмысления, создает ситуацию «производства смысла» (Ф. Е. Василюк, 1984). Расширение, углубление, изменение или переосмысление контекста конкретной ситуации или проблемы дает шанс получить новое видение и понимание, новые вопросы и ответы. Простая и однозначная ситуация превращается в более сложную, вариативную, а проблема, кажущаяся тупиковой, превращается в открытую для изменения. В результате даже в самой трудной и безвыходной ситуации появляется новая надежда, новые шансы (классическая формула «экзистенциального клиента»: «Я не знал, что у меня есть выбор...»). Появляется перспектива «поменяться местами» с ситуацией — уже не она «ведет» человека, управляет его действиями, а наоборот, у профессионала появляется шанс овладеть ею.

В качестве аргумента в пользу самосовершенствования вспомним о понятии самоактуализации, предложенном А. Маслоу, которое часто толкуется как достижение социального успеха. Между тем, он имел в виду нечто другое: «Глядя на самоактуализирован-ного человека, который исполняет вполне конкретную работу, служит закону, семье, науке, психиатрии, преподаванию или искусству, то есть подчиняется конвенциональным требованиям профессии или призвания, мы не сможем не заметить, что на самом деле его мотивы к работе более сущностны, более высоки, чем собственно необходимо, что служба для него лишь средство достижения некой иной высшей цели. <...> они работают ради истины и красоты, во имя добродетели и законности, во благо порядка и справедливости, в стремлении к совершенству»[5] [Маслоу А., с. 327].

Вопросы для самопроверки

  • 1. Сформулируйте вашу позицию по поводу возможности проявления консультантом ценностей и ценностных предпочтений в процессе консультирования.
  • 2. Дайте комментарий высказыванию У. Майера «Судит как герой; а поступает как подлец...», приведите примеры из своей жизни, которые конкретизируют ваши размышления.

Самостоятельная работа

  • 1. Р. Кочюнас выделяет пять сфер, по которым психологу необходимо иметь четкую позицию: семья, религия, секс, наркотики, аборты. Назовите темы, по отношению к которым у вас есть четкая жизненная позиция. Обоснуйте свой ответ. По каким темам и почему вам трудно сформулировать позицию?
  • 2. Пройдите тестирование и определите уровень своей морально-этической ответственности.

Опросник ДУМЭОЛП — диагностика уровня морально-этической ответственности личности (И. Г. Тимощук)

Инструкция. Предлагаем принять участие в оценке особенностей вашей личности. Для этого вам необходимо ответить на нижеприведенные утверждения. Если вы согласны с утверждением, то рядом с его номером поставьте «+» (да), если нет — знак «-». Если затрудняетесь ответить, то 0 (не знаю). Обращаем ваше внимание на то, что правильность наших выводов будет полностью зависеть от искренности и точности ваших ответов.

  • 1. Мне кажется, что любовь в современном мире потеряла свою ценность.
  • 2. Я думаю, что интуитивно оценить аморальность человеческого поступка не может никто.
  • 3. Я думаю, что постоянный анализ своего поведения и поступков вещь нужная, но не необходимая.
  • 4. В жизни я больше придерживаюсь принципа «мне нравится», а не «я должен».
  • 5. Я думаю, что такие понятия, как «долг» и «честь» утратили свое первостепенное значение.
  • 6. Я никогда не пропускал интересных занятий в вузе.
  • 7. Мне кажется, что бескорыстно помогать другим людям — способствовать развитию у них инфантилизма.
  • 8. Советоваться с внутренним голосом, решая этические проблемы, свойственно людям со слабо развитым мышлением и рефлексией.
  • 9. Люди, которые постоянно занимаются «самокопанием», обычно неуверенны в себе и мало адаптивны в обществе.
  • 10. Мне кажется, что только сильная личность способна отвечать за свою жизнь и поступки.
  • 11. Люди, которые постоянно борются за справедливость, на самом деле выскочки и завистники.
  • 12. Я никогда никому не отказываю в помощи, даже если это ущемляет мои интересы.
  • 13. Сочувствие и сопереживание другому человеку — это не решение проблемы, а уход от нее.
  • 14. Я думаю, что моментально выбрать правильное решение в сложной этической ситуации не может никто.
  • 15. Анализируя мотивы поведения других людей, я получаю удовольствие.
  • 16. Я думаю, что человек не может полностью отвечать за то, что с ним происходит в жизни.
  • 17. Если постоянно прислушиваться к голосу своей совести, можно остаться без «хлеба насущного».
  • 18. Я понимаю, что спорить с родителями бесполезно, поэтому никогда не делаю этого.
  • 19. Искренняя радость за успехи другого человека является, на мой взгляд, обратной стороной зависти.
  • 20. Усматривание в окружающих меня явлениях действия сил «добра и зла» кажется мне примитивным и устаревшим.
  • 21. Если постоянно задумываться о правильности жизни, то и жизнь может пройти мимо.
  • 22. Я думаю, что человек не обязан отвечать за кризисы и конфликты, произошедшие в его жизни.
  • 23. Общество диктует человеку свои ценности и идеалы и никуда от этого не деться.
  • 24. Я никогда не оцениваю людей.
  • 25. Обычно чувство вины свойственно людям с низкой самооценкой, неуверенным в себе.
  • 26. Люди, которые постоянно следуют голосу совести, выглядят смешно и несовременно.
  • 27. Я думаю, что нужно делать дело, а не задумываться над тем, как это отразится на людях.
  • 28. Безответственность, иногда проявляемая человеком, бывает, идет на пользу окружающим.
  • 29. Я думаю, что в работе иногда нужно прибегать к принципу «цель оправдывает средства».
  • 30. Манипулировать неэтично, и я никогда этого не делаю.

Любая черта морально-этической сферы личности проявляется в определенных ситуациях, требующих актуализации и конкретного внешнего

проявления нравственных и моральных качеств в действиях и поступках. Последнее, в свою очередь, может выражаться в широком диапазоне (диспозициях) поведения. Помимо анализа этической корректности собственно поступков важно также учитывать их явную и (если это возможно) латентную детерминацию (бессознательные аспекты мотивации, степень осознанности и рефлексии).

Описание шкал опросника.

Шкала 1. Рефлексия на морально-этические ситуации (моральная рефлексия или рефлексия, актуализирующаяся в ситуациях, связанных с морально-этическими коллизиями и конфликтами).

Шкала 2. Интуиция в морально-этической сфере (нравственная интуиция).

Шкала 3. Экзистенциальный аспект ответственности.

Шкала 4. Альтруистические эмоции.

Шкала 5. Морально-этические ценности.

Шкала 6. Шкала лжи (социальной желательности):

  • — методика Марлоу-Крауна;
  • — шкала социальной ответственности (К. К. Муздыбаева);
  • — опросник субъективной трудности (Д. А. Леонтьев).

Высокий уровень сформированности морально-этической ответственности связан с социальной ответственностью, высоким уровнем самопонимания, низким уровнем социальной желательности.

Ключи к обработке результатов:

Шкала 1. Рефлексия на морально-этические ситуации (конфликты, коллизии) — ответы «нет» на вопросы 3, 9, 21, 27; ответ «да» на вопрос 15.

Шкала 2. Интуиция в морально-этической сфере — ответы «нет» на вопросы 2, 8, 14, 20, 26.

Шкала 3. Экзистенциальная ответственность — ответы «нет» на вопросы 4, 10, 16, 22, 28.

Шкала 4. Альтруистические эмоции — «нет» на вопросы 1, 7, 13, 19, 25.

Шкала 5. Морально-этические ценности — ответы «нет» на вопросы 5, 11, 17, 23, 29.

Шкала 6. Шкала лжи — ответы «да» на вопросы 6, 12, 18, 24, 30.

Если количество баллов по шкале лжи составляют от 3 до 5 — результаты недостоверны.

Для того чтобы выявить уровень сформированности морально-этической ответственности, необходимо суммировать баллы, полученные по шкалам опросника.

Низкий уровень сформированности морально-этической ответственности — 0 до 5.

Средний уровень сформированности морально-этической ответственности — 5—15.

Высокий уровень сформированности морально-этической ответственности — 15—25.

Список рекомендуемой литературы

Основная литература

1. Братченко С. Л. Вопросы самому себе как путь понимания / С. Л. Братченко. — URL: http://hpsy.ru/public/xl353.htm

  • 2. Бъюдженталъ Дж. Наука быть живым / Дж. Бьюдженталь; пер. с англ. А. Б. Фенько. — М.: Независимая фирма «Класс», 1998.
  • 3. Василюк Ф. Е. Психология переживания: анализ преодоления критических ситуаций / Ф. Е. Василюк. — М.: Изд-во Моск. гос. университета, 1984.
  • 4. Кочюнас Р. Основы психологического консультирования / Р. Кочю-нас. — М.: Академический проект, 1999.
  • 5. Ялом И. Лечение от любви. Психотерапевтические новеллы / И. Ялом; пер. с англ. А. Б. Фенько. — М.: Независимая фирма «Класс», 1997.

Дополнительная литература

  • 1. Армашова А. Б. Этические дилеммы во взаимодействии психолога-консультанта и клиента: автореф. дис. ... канд. пс. наук / А. Б. Армашова. — Ярославль, 2018.
  • 2. Бондаренко А. Ф. Личностное и профессиональное самоопределение отечественного психолога-практика / А. Ф. Бондаренко // Московский психотерапевтический журнал. — 1993. — Том 2. — № 1. — С. 63—76.
  • 3. George R. L. Counseling: Theory and Practice /R. L. George, T. S. Cristiani. — 3rd ed. — N. J.: Englewood Cliffs, Prentice-Hall, 1990.

  • [1] Воробьева Е. И. Психотерапия и этика // Московский психотерапевтический журнал. 2009. № 1. С. 80—98. 45
  • [2] Bugental J. F. Т. The Art of the Psychotherapist. N. Y.: W. W. Norton, 1987. 2 Майер У. Судит как герой, а поступает как подлец? Морально-педагогические размышления о теоретической дихотомии в этическом воспитании // Этика. Наука. Образование. Воспитание: альманах. 2001. Вып. 1. С. 67—76.
  • [3] Варламова Е. П., Степанов С. Ю. Рефлексивная диагностика в системе образования // Вопросы психологии. 1997. № 5. С. 28—43. 2 Знаков В. В. Самосознание, самопонимание и понимающее себя бытие // Методология и история психологии. 2007. Том 2. Вып. 3. С. 65—74.
  • [4] Гришина Н. В. Помогающие отношения: профессиональные и экзистенциальные проблемы // Психологические проблемы самореализации личности / под ред. А. А. Крылова, Л. А. Коростылевой. СПб.: Изд-во С.-Петерб. гос. ун-та., 1997. 50
  • [5] Маслоу А. Дальние пределы человеческой психики. СПб.: Издат. группа «Евразия», 1999. 51
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >