История развития судебной стоматологии

Судебно-медицинская стоматология — новый самостоятельный раздел судебной медицины, который появился несколько десятилетий тому назад. Выделение этого раздела было обусловлено дальнейшей дифференциацией медицинских наук, в частности, развитием стоматологии как оригинальной медицинской дисциплины. Судебная стоматология является основой судебно-стоматологической экспертизы. Эта экспертиза является одним из видов судебно-медицинской экспертизы, занимая равное положение с такими ее видами, как акушерско-гинекологическая, венерологическая и другие экспертизы. На СМЭ распространяется уголовное и гражданское действующее законодательство, а также положения, правила, приказы и инструкции органов здравоохранения.

Несмотря на то что судебная стоматология как наука возникла в России в начале XX в. на базе науки о зубоврачевании, корни данной дисциплины уходят в далекое прошлое. Индивидуальные особенности зубного ряда известны очень давно. Еще Вильям I Завоеватель (XIV в.) в качестве государственной печати использовал отпечаток своих зубов на воске.

Травматические повреждения зубов, их лечение, а также наказание за причинение данных повреждений известны еще с глубокой древности. Так, Paltauf в своей работе «Зубы в судебно-медицинском отношении», вошедшей в «Руководство к лечению зубных болезней» под редакцией J. Scheff (1898), описывает существующий в древности обычай «зуб за зуб», широко применяемый древними германцами.

Подобные выражения мы встречаем в армянском «Судебнике» Мхитара Гоша, созданного в эпоху широкого развития феодальных отношений в Армении. По данному «Судебнику» можно составить себе представление об уровне развития судебной медицины в средневековой Армении. Армянский «Судебник» был составлен Мхитаром Гошем по предложению каталикоса Агванка Степаноса II, работа над ним началась в 1184 г., дата окончания неизвестна.

«Судебник» Мхитара Гоша, представляющий национальный свод законов, состоит из трех частей: введение — 11 глав, церковные каноны — 124 главы и светские законы — 130 глав. В светских законах в 29 статье «О наказаниях за ушибы» говорится: «Око за око, зуб за зуб, рука за руку, нога за ногу, обожжение за обожжение, рану за рану, ушиб за ушиб». Далее приводится толкование статьи: «По божественному милосердию Евангелия наказание это заменить возмещением соразмерно цене крови разумного [существа]. Однако должно расследовать большую или меньшую важность органов чувств, и членов, и содеянного, при распределении цены в 26 дахе-канов и полданка, на одно ячменное зерно меньше на каждый член и каждый орган чувств» (цит. по: Армянский судебник Мхитара Гоша. АН АССР. Ереван, 1954). В следующей статье светских законов «О слугах и служанках, подвергшихся ударам со стороны своих господ» говорится: «Если кто слугу своего ударит в глаз, или служанку свою в глаз и ослепит их, пусть отпустит их на волю. И, если выбьет зуб слуге своего или служанке своей, то пусть отпустит их на волю за зуб». В толковании этого отмечается: «Возможно, что наравне с этим божественный закон повелевает отпустить на волю слуг и служанок (за повреждение) и других членов и органов...» (цит. по: Армянский судебник Мхитара Гоша. АН АССР. Ереван, 1954).

Спустя приблизительно 80 лет после появления «Судебника» Мхитара Гоша, в 1265 г., был составлен «Судебник» Смбата Спара-пета (Гундстабеля), или «Киликийский судебник». В нем тоже имеются упоминания о травме зубов. Если пострадавший оставался живым, но ему были нанесены телесные увечья, то закон требовал определить степень тяжести полученного телесного повреждения, а также выяснить, представляет ли оно опасность для жизни или нет: «...Если имеется перелом (любой части тела) или выбит зуб, то цена искупления должна составить 26 мсхалов золотых декан чистого золота...». «...Если кто-либо выколет или повредит глаз рабу-христианину или выбьет зуб», то «...Следует в равной мере принять во внимание возраст и ранение и, соответственно, возлагать расходы на лекарства...» (цит. по: Судебник Смбата Спарапета (Гунстабля). Ереван, 1958).

Как явствует из приведенных статей, приговор суда мог быть вынесен лишь после того, как был определен поврежденный орган. При этом учитывались телесные повреждения и ряд других обстоятельств: продолжительность нетрудоспособности пострадавшего и причина, например, является ли перелом результатом увечья или чего-либо еще, вид орудия, сила удара, а также состояние преступника: находился он в пьяном виде или нет.

Позже мы находим оценку зубного аппарата в трудах по судебной медицине Pauli Zacchiae (Закхиаса) (1688): «Существует общее мнение считать зубы органами тела (membra). Хотя зубы приносят много разнообразной пользы, особенно тем, что служат для жевания пищи, помогают речи, придают рту приличный, красивый вид, однако и по пользе, и по красоте они не равны ни тем органам тела, которые собственно называются органами тела (guae proprie membra dicuntur), ни тем, которые носят это название не собственно (aut eorum guae improprie, sed conspicuae partes sunt'), а являются только заменными органами тела.

Поэтому, кажется, закон совершенно справедливо решил, что человек, выбивший зубы другому, не заслуживает наказания — отсечения органа тела. Кроме того, доставляемая зубами польза речи, равно как и получаемое от них украшение рта, очень легко достигаются искусственными зубами».

В другом месте имеется указание на следующее положение: «Хотя этот юрист [Плаций] справедливо определил, что человек, у которого недостает какого-либо зуба, еще не болен, однако можно спорить, не должен ли считаться больным тот, у которого недостает многих зубов, и потеря каких зубов преимущественно приносит больше вреда. Дело в том, что зубы чрезвычайно полезны человеку не только для измельчения пищи, но также для звучности речи, для различия вкуса и для других целей... Но, что преимущественное назначение их заключается в том, чтобы измельчать твердую пищу, которая, вследствие этого, могла бы легче перевариваться в желудке, это признается всеми. Без такого измельчения пищи желудок в высшей степени утруждался бы при переваривании пищи, и животное легко впадало бы во многие болезни... Поэтому, так как от недостатка зубов может последовать для человека величайшее неудобство, то закон весьма справедливо говорит, что купленный беззубый невольник должен быть взят назад продавцом, если он лишен всех или большинства зубов... Но не все зубы одинаково полезны при жевании и других назначениях, как говорят анатомы... Резцы, т. е. передние зубы, четыре верхних и столько же нижних, которые разрезают и раздавляют пищу, кажутся более необходимы, чем клыки, т. е. те острые зубы, которые виднеются за резцами

с обеих сторон; коренные зубы опять более необходимы, чем резцы, так как они тщательным растиранием измельчают пищу, что они легко могли бы исполнить и без содействия резцов. Поэтому, что касается жевания, скорее должен считаться больным тот, у которого нет коренных зубов, чем тот, у которого нет прочих зубов. Напротив, что касается речи, то передние зубы, как это всем известно, более имеют полезное значение для этого дела, в чем все указанные выше лица соглашаются».

В дальнейшем встречались самые разные толкования значения того или другого повреждения зубов. Такое разногласие было обусловлено, прежде всего, отсутствием в существующих уголовных уложениях прямых указаний на повреждения зубов. Вследствие этого судебно-медицинская экспертиза стремилась подвести ранения зубов под ту или другую статью уголовного уложения, трактующую о повреждения тела вообще.

Экспертная оценка повреждений в области лица также имеет свою историю. Уже в древнейших памятниках русского уголовного законодательства содержатся указания о телесных повреждениях и, в частности, в области лица.

Так, в «Русской правде» (X—XIII вв.) (цит. по изд. 1815 г.) предусматривается ряд наказаний за причинение побоев в области лица с повреждением зубов, глаз, нанесение ран и кровоподтеков: «Оже выботь зоуб, а кровь увидят у него в рте... то виновный гривне продаже, а за зуб гривна», «Аще кто истекнет око рабу своиму или рабе своей, ти да ослепнет: свобод да опустится в око место; или зуб рабе своей или рабу своему: свобод да опустится в зуба место». За нанесение телесного повреждения полагалось значительное денежное возмещение. Но это фактически имело силу лишь в тех случаях, когда потерпевшим оказывался свободный человек, а не раб или холоп.

Более подробные указания по этому вопросу мы находим в русском законодательстве, которое относится к XVII в. Так, в Уложении царя Алексея Михайловича Романова (1649) говорится: «Кто учинит над кем-нибудь мучительное надругательство, отсечет руку, или ногу, или нос, или ухо, или губы отрежет, или глаз выколет, за такое его надругательство самому ему то же учинити...».

История знает множество примеров, когда врачи по образованию становились выдающимися государственными деятелями, создававшими славу своей стране. Но единственный государственный деятель: который по своей собственной воле и желанию занимался медициной, был российский царь Петр I.

Его интерес к медицине был не случаен. С детства он видел при дворе отца, царя Алексея Михайловича, голландского врача Захария ван дер Гульста, пользовавшегося большим расположением царской семьи. Впоследствии доктор ван дер Гульст сопровождал молодого Петра в его обоих архангельских поездках. Другие врачи также пользовались расположением Петра. Во время пребывания в Амстердаме Петр сумел сделать несколько небольших операций на конечностях и поассистировать врачам при больших полостных операциях.

В 1707 г. в Москве начал работать первый отечественный госпиталь, при котором была госпитальная школа и анатомический театр. Главный доктор госпиталя, бывший лейб-медик царя Н. Л. Бидлоо, часто проводил вскрытие трупов во время занятий по анатомии и хирургии. Петр любил присутствовать и следить за работой Н. Л. Бидлоо. Царь Петр I отдал распоряжение о том, что если где в госпитале или же в другом месте надлежало анатомировать тело или делать какую-либо хирургическую операцию и время его позволяло, то его необходимо было приглашать для участия и оказания помощи. С большим искусством и любовью он лично пускал больным кровь. Для проведения операций царь привез из Голландии набор хирургических инструментов, в котором находились и «клещи для выдергивания зубов».

Помимо анатомии и хирургии, царь проявлял большой интерес к стоматологии. Знакомясь с достопримечательностями Амстердама, царь Петр со свитой посетил городской рынок, где был поражен умением одного цирюльника удалять больные зубы. Тот дошел до такого совершенства, что рвал зубы с помощью различных подручных средств. Он пускал вход все, что попадалось под руку, будь то черенок ложки или конец шпаги. Заинтересовавшись этим мастерством, царь Петр попросил цирюльника продемонстрировать ему свое мастерство. Тот счел для себя за честь преподать молодому русскому царю несколько уроков. И вскоре Петр уже не уступал в навыках своему учителю (рис. 1.2) Чтобы закрепить свое умение, он начал заниматься этим ремеслом. В гостиницу, где проживал царь Петр, стали приходить голландцы, страдающие зубной болью. Отказов страждущим не было. Российский царь очень искусно рвал им зубы, да еще платил за это по шиллингу к большому удовольствию страждущих. До сих пор в Кунсткамере хранится мешочек с зубами, лично удаленными Петром I у голландцев.

Уже вернувшись в Россию, Петр I, считая себя опытным хирургом и зубным врачом, был готов оказать помощь любому нуждающемуся. К великому сожалению царя, придворные старались избегать его услуг, так как боялись гнева венценосного лекаря. Даже близкие Петру люди, страдавшие от какого-либо недуга, требовавшего хирургической или стоматологической помощи, приходили в трепет только от мысли, что царь может узнать о их болезни и, явившись с инструментами, предложит свои услуги.

Но Петр продолжать верить в свои медицинские таланты, с большим удовольствием сам перевязывал раненых, следил во время военных походов за медицинским обеспечением армии, за правильностью оказания помощи пострадавшим. Бывали случаи, что государь мог вырвать и здоровый зуб вместе с больным. Но делалось это исключительно для поддержания практических навыков, да и вознаграждалось достаточно. Отказ же от царской помощи сулил лишь царский гнев и немилость.

Царь Петр I производит удаление зуба. Гравюра Д. Н. Ходовецкого

Рис. 1.2. Царь Петр I производит удаление зуба. Гравюра Д. Н. Ходовецкого.

XVIII в. (из фондов Военно-медицинского музея, ФОБ 34265)

Яков Штелин, в течение сорока лет собиравший все сведения о жизни и делах Петра I, пишет: «По врожденному любопытству и особливой склонности к наукам, Петр Великий охотно присутствовал при анатомических и хирургических операциях... такого случая, если ему только хотя мало дозволяло время, никогда почти он не пропускал, да и сам часто делал оные своими руками, и мало-помалу такой в сем искусстве получил успех, что анатомировать тело, пустить кровь, вырвать зуб и многие лекарския дела исправить совершенно разумел».

Вопросы правовой ответственности за причинение повреждений зубов всегда отличались противоречиями в подходах к их оценке. К концу XIX в. такие противоречия достигли определенного предела. В «Руководстве к изучению судебной медицины для юристов» Штольца (1890) сказано, что по русскому проекту уголовного Уложения потеря зубов, затрудняющая жевание и речь, относится к менее тяжким повреждениям. Речь затрудняется при потере резцов, а жевание — коренных зубов.

Косвенную оценку зубного аппарата мы находим в утвержденном Правительствующим сенатом «Наставлении Присутствиям по воинской повинности для руководства при освидетельствовании телосложения и здоровья лиц, призванных к исполнению сей повинности, с относящимся к нему расписанием болезней и телесных недостатков». Данное наставление с расписанием представлено Министерством Внутренних дел 20 марта 1897 г. в Правительствующий сенат.

В расписании в § 46 говорится: «Недостаток не менее 10 зубов в обеих челюстях и до 8 в одной (не включая в то число зубов мудрости), а также недостаток и меньшего числа их при поражении костоедой остальных в значительном количестве с явными признаками неудовлетворительного питания во всех выше означенных случаях. Примечание. За недостаток зуба следует считать потерю венчика или разрушение большей его части кариозным процессом...».

В учебнике по судебной медицине Hofman (1901) отмечает: «Потерю зубов лишь в редких случаях можно признать за очевидное, т. е. резко заметное обезображивание, так как потеря многих зубов и целого ряда их встречается нередко, и далее, такая потеря сравнительно легко возмещается посредством искусственных зубов; наконец, потеря зубов от других причин наблюдается настолько часто, что подобное явление едва ли возможно сравнить с теми обезображиваниями, которые закон, очевидно, имел в виду. Потеря речи не может быть обусловлена повреждением губ или только потерею зубов; нельзя также допустить, что эти повреждения затрудняли речь в той степени, которая означена а § 156 австрийского закона под именем “стойкого ослабления речи”».

Pfltauf (1898) указывает, что для правильной оценки повреждений зубов необходимо индивидуализировать каждый случай; следует при этом смотреть на всякий зуб не как на отдельный орган тела, ибо он получает свое значение лишь в связи с другими зубами, со смежными и антагонистами, и лишь в совокупности со всеми прочими зубами составляет жевательный аппарат. Каждый отдельный зуб, в сущности, является частью тела, и поэтому потеря зуба нарушает целость тела, но на самом деле в функциональном отношении лишь все зубы вместе составляют жевательный орган.

В исключительных случаях и отдельным зубам приходится придавать особенно важное значение, например моляру, имеющему антагонист при разрушенных остальных зубах, — зубу, служащему единственной опорой для протеза.

В своем «Учебнике судебной медицины», изданном в Кракове в 1899 г., профессор Wacholz приводит статьи из австрийского Уголовного уложения:

«§ 152. Кто против человека, хотя и без намерения лишить его жизни, но с другою враждебною целью, действует так, что отсюда следует разстройство здоровья или неспособность исполнять обязанности своей профессии, по крайней мере в продолжение 20 дней, расстройство умственных способностей, тот обвиняется в тяжком телесном повреждении».

За преступление, указанное в § 152, виновный подвергался наказанию по § 154 — от 6 месяцев и до 5 лет тюремного заключения.

«§ 155... в) если повреждение повело к расстройству здоровья или неспоосбности исполнения своих профессиональных обязанностей, по крайней мере, в течение 30 дней... или с) действие было связано с особыми муками для потерпевшего... или е) тяжкое повреждение угрожало жизни, того следует карать тяжким и строгим тюремным заключением от одного до пяти лет.

§ 156. Если преступление имело своим следствием для потерпевшего: а) утрату или стойкое (продолжительное) уменьшение способности речи, зрения, слуха, утрату глаза, руки и проч... или какое-либо иное бьющее в глаза увечье либо обезображивание... тогда наказанием должно быть строгое тюремное заключение от пяти до десяти лет...».

В § 411 говорится о легких повреждениях, не относящихся к § 152 и караемых как проступки, а не как преступления.

Wacholz (1899) также приводит данные из немецкого Уголовного уложения:

«§ 223. Кто с умыслом наносит другому телесное повреждение либо повреждение здоровья, тот наказуется тюремным заключением до трех лет либо утратою денег до 300 талеров.

  • § 223 а. Поранение тела, учиненное оружием, особенно ножом или другим опасным орудием, или жизнеугрожающим действием... наказуется тюремным заключением не ниже 2 месяцев.
  • § 224. Если телесное повреждение было причиною потери важного органа, зрения, слуха, речи, плодоспособности или стойкого в значительной степени обезображивания... то следует карать тюремным заключением до пяти лет».

В «Уложении о наказаниях уголовных 1885 г.», изданных Н. Таганцевым в 1901 г., сказано:

«Статья 1477. Кто с обдуманном заранее намерением или умыслом нанесет кому-либо тяжкое увечье или иное важное в здоровья или телесных способностей повреждение, лишив его зрения, языка, слуха или руки, ноги или детородных частей, или же каким-либо средством произведет неизгладимое на лице его обезображивание, тот за сие, смотря по большей или меньшей обдуманности умысла, по степени жестокости при совершении преступления, по средствам, для того употребляемым, особливо если удар, причинивший увечье, нанесен изменническим образом, а равно и по мере опасности жизни и страданий подвергавшегося тому увечью или повреждению, наконец, и по важности последствий онаго для его существования и средств пропитания в будущем и по другим обстоятельствам дела приговаривается: или к лишению всех прав состояния и к ссылке в каторжную работу на время от четырех до шести лет, или же к лишению всех особенных, лично и по состоянию присвоенных, прав и преимуществ и к отдаче в исправительные арестантские отделения на время от четырех до пяти лет.

Статья 1478. За причинение кому-либо с обдуманным заранее намерением или умыслом другого, менее тяжкого увечья, виновный, смотря также по большей или меньшей обдуманности умысла, по мере причиненного сим страдания, по происходящей от этого болей или менее продолжительной неспособности подвергавшегося тому к своим обычным занятиям и работам и по другим обстоятельствам дела, приговаривается к лишению всех особенных, лично и по состоянию присвоенных прав и преимуществ и к отдаче в исправительные арестантские отделения по второй или четвертой, или же пятой ст. 31 сего уложения...».

При сравнении приведенных здесь австрийских, немецких и русских законоположений, касающихся телесных повреждений, видно, что некоторые из них близки по смыслу друг к другу.

Русское Уложение о наказаниях различает «тяжкие увечья» (ст. 1477), «менее тяжкие» (ст. 1478—1480) и «легкие» (прим. 1 к ст. 1496). Раны делятся на «тяжкие» (ст. 1481) и «легкие» (ст. 1482 и вторая половина ст. 1483).

В решениях Правительствующего сената имеются некоторые разъяснения относительно определения степеней увечья, но какие именно раны и другие повреждения следует считать тяжкими и какие легкими, это не выясняется ни Уложением, ни сенатскими решениями.

В ст. 1440 Врачебного устава (1892) находится следующее указание относительно определения важности повреждений и причиненного ими ущерба в здоровье потерпевшего: «...Потерянный или в бездействие приведенный член, чем важнее либо в животной экономии, либо и относительно влияния своего на возраст, пол, род жизни, способ пропитания и прочия обстоятельства изувеченного, тем и ущерб, повреждением причиненный, будет больше...».

Таковы были законоположения, которыми и должен был руководствоваться эксперт при оценке травмы зубов. Некоторые указания находим у Штольца в «Руководстве к изучению судебной медицины для юристов», изданной в Санкт-Петербурге в 1890 г., где сказано, что по русскому проекту Уголовного уложения потеря зубов, затрудняющая жевание и речь, относится к менее тяжким повреждениям. Речь затрудняется вследствие потери резцов, а жевание — коренных зубов.

Данные о косвенной оценке зубного аппарата в утвержденном Правительствующим сенатом «Наставлении Присутствиям по воинской повинности для руководства при освидетельствовании телосложения и здоровья лиц, призванных к исполнению сей повинности, с относящимся к нему расписанием болезней и телесных недостатков» (1897) уже освещены в современной литературе. Наставление это является прибавлением к «Уставу о воинской повинности», т. е. к тому IV.

В конечном результате это привело к новому Уголовному уложению 1903 г., когда все повреждения были разделены на весьма тяжкие, тяжкие и легкие. В ст. 467 указывается: «Виновный в причинении расстройства здоровья, опасного для жизни, душевной болезни, потери зрения, слуха, языка, руки, ноги или производительной способности, неизгладимого обезображения лица за сие весьма тяжкое телесное повреждение наказывается на срок не свыше восьми лет».

Новое Уголовное уложение (1903) было введено лишь частично (по государственным преступлениям). Мысль о 3-степенной системе разделения телесных повреждений так и не нашла выражения в тогдашних законах вплоть до 1917 г., когда после Октябрьской революции были отменены все законы Российской Империи.

Пути решения вопроса о тяжести вреда здоровью при травме зубочелюстного аппарата приводятся в работах конца XIX — начала XX в., где прослеживаются два направления: или повреждение считается тяжким или, напротив, менее тяжким, легким, не причинившим вреда здоровью.

Так, доктор Doll (1860) находит потерю зубов тяжким повреждением. Doll считал тяжкими повреждениями такие, которые вели к нарушению обычной деятельности потерпевшего, к непригодности или потере необходимого для целости тела поврежденного органа или к важному ущербу для здоровья и жизни пострадавшего.

Doll (1860) полагал, что потеря большого числа зубов связана с крупным ущербом для здоровья, так как зубы необходимы для ясного произношения, для придания лицу известного характера, для измельчения пищи, для акта жевания и др. Недостаток же зубов обуславливает плохое пищеварение, недостаточное принятие пищи, а вследствие этого — ущерб для здоровья и сокращения жизни.

По мнению Doll (1860), если даже произошла потеря лишь одного зуба, то серьезность этого факта заключается в следующем: функция потеренного отягощающим образом ложится на остальные; зубы, смежные с утраченным, расшатываются; антагонист же его выходит из ячейки, бездействует и теряет свою прочность; вместе с тем происходит потеря прочности и соседних с ним зубов. В результате этого в будущем разрушение и потеря зубов наступает значительно скорее, что, в свою очередь, ведет к нарушению пищеварения, недостаточному принятию пищи, слабому питанию и сокращению жизни. Ряд судейских чиновников придерживался взглядов доктора Doll.

Schumaher (1860) считал потерю одного или нескольких зубов наряду с расшатыванием смежных с ними, но без других каких-либо осложнений, повреждением «легким», которое причиняет потерпевшему лишь неприятные последствия, но не наносит значительного вреда здоровью и жизни. Такое повреждение не может быть признано «бьющим в глаза, заметным увечьем» или обезображиванием.

Таким образом, Schumaher в противоположность Doll придает весьма ничтожное значению повреждению зубов.

Hofmann (1901) подчеркивал, что «потерю зубов лишь в редких случаях возможно признать за очевидное, т. е. резко заметное обезображивание, так как потеря многих зубов или целого ряда их встречается нередко; и далее, такая потеря сравнительно легко возмещается посредством искусственных зубов...».

Все вышеизложенное свидетельствует, что в настоящее время наконец-то следует выработать четкую оценку тяжести вреда здоровью и утраты общей трудоспособности в связи с травмой зубов.

У истоков отечественной судебной стоматологии стоял выдающийся русский ученый — судебный медик, педагог, заведующий кафедрой судебной медицины Императорского Московского университета, профессор И. А. Минаков (рис. 1.3), создавший своими оригинальными исследованиями славу российской судебной медицины.

Профессор П. А. Минаков (1865—1931)

Рис. 1.3. Профессор П. А. Минаков (1865—1931)

Будучи опытным практическим судебно-медицинским экспертом, П. А. Минаков прекрасно сознавал необходимость использования данных о состоянии зубочелюстного аппарата как при проведении судебно-медицинской экспертизы трупа, так при экспертизе живых лиц и вещественных данных.

Изучение антропологии привело П. А. Минакова к исследованию зубочелюстного аппарата, особенно позднему прорезыванию и задержке зубов. В ряде исследований, посвященных данной проблеме, П. А. Минаков отдает дань теории Ч. Ломброзо. Так, в своей статье «Ненормальная волосатость», опубликованной XIX томе Трудов антропологического отдела Императорского общества любителей естествознания (1898), П. А. Минаков говорит, что аномалии зубов наблюдались во всех случаях у волосатых людей, где только обращали внимание на зубы.

В судебно-медицинской практике той поры встречалось немало сложных экспертиз, где объектами исследования являлись части лицевого скелета, зубы, зубные протезы. Большие трудности возникали при проведении судебно-медицинской экспертизы потерпевших с травмами лицевого скелета и зубов. Все трудности объяснялись отсутствием научно-обоснованных данных о состоянии зубочелюстного аппарата применительно к задачам судебной медицины. Это и побудило профессора П. А. Минакова предложить выпускнику медицинского факультета Московского университета, зубному врачу Г.-З. И. Вильге, подготовить диссертацию на степень доктора медицины, посвященную судебной одонтологии (рис. 1.4). Данная работа, выполненная по руководством профессора П. А. Минакова на кафедре судебной медицины Московского университета, стала первым научным исследованием в России в области судебной стоматологии.

Г.-З. И. Вильга — основоположник отечественной судебной стоматологии (1864—1942)

Рис. 1.4. Г.-З. И. Вильга — основоположник отечественной судебной стоматологии (1864—1942)

Таким образом, основоположником отечественной судебной стоматологии стал Гилярий-Здислав Иванович Вильга. К сожалению, сохранилось мало сведений о жизни и деятельности Г.-З. И. Вильги, однако в архивах имеются документы, позволяющие пролить свет на судьбу ученого.

Гилярий-Здислав Иванович Вильга родился в 1864 г., обучался в Слуцкой гимназии, которую закончил в 1887 г. Дальнейшая его судьба связана с медицинским факультетом Императорского Московского университета, на котором он обучался с 1887 по 1893 гг. По окончании университета Г.-З. И. Вильга получил звание лекаря. За успехи в учебе в 1894 г. университет командирует молодого лекаря за границу для дальнейшего усовершенствования в науках. В течение трех лет Г.-З. И. Вильга совершенствуется в Германии в области одонтологии. Вернувшись из заграничной командировки, он поселяется в Москве, где занимается хирургией и зубными болезнями.

19 февраля 1897 г. Г.-З. И. Вильга обратился к декану медицинского факультета Московского университета с просьбой допустить его «к испытаниям на степень доктора медицины в мартовской конференции текущего года». Разрешение было получено, и 7 марта 1897 г. он сдал экзамены по девяти предметам. Среди сдаваемых экзаменов был и экзамен по судебной медицине и медицинской полиции, который принимал заслуженный ординарный профессор И. И. Нейдинг, поставивший экзаменуемому удовлетворительную оценку за вопросы о механических средствах, используемых для плодоизгнания, а также о признаках зрелости младенцев. Несмотря на то что Г.-З. И. Вильга занимался стоматологией, каких-либо вопросов, относящихся к судебной одонтологии, ему задано не было. Все это было обосновано тем, что в учебниках по судебной медицине той поры полностью отсутствовали сведения по судебной стоматологии, а сам будущий доктор медицины являлся первооткрывателем этой новой области судебной медицины.

После успешной сдачи экзаменов Г.-З. И. Вильга продолжает заниматься вопросами одонтологии, которые впоследствии найдут отражение в его диссертации, не прерывая связь с кафедрой судебной медицины Московского университета. В 1901 г. в «Одонтологическом обозрении» он опубликовал работу «К казуистике зубов в роли инородных тел», имеющую и судебно-медицинское значение. В 1902 г. на заседании Московского одонтологического общества им были сделаны доклады «К вопросу о реплантации зубов» и «Местная анестезия при экстракции зубов», опубликованные также в «Одонтологическом обозрении». Г.-З. И. Вильга в 1902 г. принимал участие на заседаниях VIII Пироговского съезда, где его научный руководитель профессор П. А. Минаков выступил с докладом «О субэндокардиальных экхимозах при смерти от истечения кровью». В этом докладе он впервые в мире сообщил о новом признаке острого малокровия, получившем впоследствии название «пятен Минакова». Сам же Г.-З. И. Вильга 5 января 1902 г. на упомянутом съезде сделал доклад «О зубах в судебно-медицинском отношении». Данное сообщение было встречено положительно, в прениях П. А. Минаков подчеркнул, что работа Г.-З. И. Вильги является первым опытом в решении данной проблемы в России и, по его мнению, зубы имеют большое значение в судебно-медицинской практике. В качестве примера он привел случай, когда ему удалось в массе обгоревших на пожаре костей, в том числе и жвачного животного, распознать зуб ребенка 3—5 лет и тем самым решить вопрос о том, что исчезнувшая во время пожара дома девочка стала жертвой огня.

На следующий год после съезда Г.-З. И. Вильга подает сочинение на тему «Смерть от потери крови». Среди характерных признаков данного вида смерти он указывает на ее скопление «в какой-либо полости тела или около трупа», а также на признаки «значительного малокровия трупа», «необыкновенной бледности» кожных покровов и слизистых оболочек и «едва заметные» трупные гипостазы. Автор обращает внимание на «необыкновенное малокровие внутренних органов», отмечает, что при данном виде смерти «почти пусты полости сердца и большие сосуды, и лишь в головном мозгу не замечается малокровия». Он делает вывод о том, что степень малокровия оказывается большей при наружном, чем при внутреннем кровотечении, и что опасной для жизни является потеря «половины всего количества крови». Г.-З. И. Вильга подчеркивает, что «дети и слабые, истощенные субъекты могут умереть от значительно меньшей потери крови, чем здоровые и с сохранившимся питанием». В заключение данного сочинения следует: «Для судебно-медицинской диагностики смерти от потери крови будет достаточно, если при общем малокровии в трупе никакой другой причины смерти не оказывается». Данное сочинение было оценено профессором П. А. Минаковым как удовлетворительное.

В 1903 г. среди протоколов Московского одонтологического общества имеются сведения об еще одном докладе Г.-З. И. Вильги на тему: «К вопросу о неправильностях 2-го прорезывания зубов» и о возможности его опубликования. Все указанные работы в той или иной мере связаны с исследованиями автора в области судебной одонтологии.

15 марта 1903 г. Г.-З. И. Вильга обратился на медицинский факультет Московского университета с прошением рассмотреть его работу «О зубах в судебно-медицинском отношении» и допустить его к публичной защите (рис. 1.5).

Сама диссертация Г.-З. И. Вильги состояла из предисловия и семи отдельных глав. В предисловии Г.-З. И. Вильга высказывает свою благодарность профессору П. А. Минакову за ценные советы, указания и нравственную поддержку. В работе автор подробно и обстоятельно разобрал отечественные и иностранные законоположения о телесных повреждениях, дал врачу-эксперту советы, как должны оцениваться повреждения зубов. Особое внимание было уделено характеристике ран от укусов, причиненных человеком и животными, а также вопросам идентификации личности по особенностям строения зубов, наличию пломб и протезов.

Г. И. Вильга.

О ЗУБАХЪ

ВЪ СУДЕБНО-МЕДИЦИНСНОМЪ ОТНОШЕН1И.

Двссертащя ва степень доктора вдш

МОСЦВА-

sEj Типограф!» Г. Лвсовкгл и А. Гишвдя. Кдотдоммж. «*•?., л.

1903.

Рис. 1.5. Титульный лист диссертации Г.-З. И. Вильги «О зубах в судебно-медицинском отношении»

Изменения натуральных и искусственных зубов под влиянием высокой температуры и гниения Г.-З. И. Вильга описывает как на основании литературных данных, так и собственных опытов. Им описываются профессиональные и болезненные изменения зубов, по которым может быть иногда установлена подлинность трупа. Также рассматриваются вопросы судебно-медицинской экспертизы врачебных ошибок при лечении зубов.

Вместе с тем Г.-З. И. Вильга в освещении отдельных вопросов судебной одонтологии высказал ряд небесспорных суждений, поддавшись влияниям зарубежной криминалоантропологической школы (Ч. Ламброзо и др.). Так, при описании зубного аппарата у психических больных, преступников, проституток он высказывает мнение о «дегенеративных» признаках, якобы предопределяющих людей этих групп.

Однако трудно переоценить значение этой работы для становления и развития отечественной судебной стоматологии. В ней нашли отражение все основные ее вопросы; многие годы эта работа оставалась единственным руководством для судебных медиков, а также зубных врачей, привлекаемых к экспертной деятельности.

7 мая 1903 г. в аудитории при институте оперативной хирургии на Девичьем поле в Москве состоялась публичная защита диссертации Г.-З. И. Вильги, которая прошла успешно — «медицинский факультет признал Гилярия Вильгу достойным степени доктора медицины».

Профессор П. А. Минаков был не только научным консультантом Г.-З. И. Вильги, но и выступил по отношению к его работе и как официальный оппонент. В своем отзыве о работе он отмечает: «На русском языке мы не имеем работ, посвященных изучению зубов в судебно-медицинском отношении, а между тем, судебному врачу приходится решать вопросы, относящиеся к одонтологии, а именно: при оценке повреждений зубов, при определении тождества живого лица или трупа, при определении возраста, профессии, при оценке ошибок зубоврачевания...». П. А. Минаков подробно разобрал все главы указанной диссертации и дал свою оценку работе в целом. Он отмечал: «Автор хорошо изучил весь относящийся к данному вопросу обширный литературный материал, судебно-медицинская казуистика собрана с особой тщательностью. Многие выводы автора представляют значительный научный интерес и практическую важность для судебного врача. Ввиду сказанного я полагаю, что сочинение Г.-З. И. Вильги вполне удовлетворяет той цели, с которой оно представлено на рассмотрение медицинского факультета». После подписи профессора П. А. Минакова следуют приписки двух других официальных оппонентов, профессоров И. И. Нейдинга и Ф. Рейна, о том, что они полностью согласны с мнением научного консультанта и официального оппонента П. А. Минакова.

После защиты диссертации Г.-З. И. Вильга посвящает себя зубоврачеванию, и его врачебная, научная, организаторская и общественная деятельность явилась большим вкладом в развитие отечественной стоматологии.

В 1909 г. Г.-З. И. Вильга открыл в Москве зубоврачебную школу, которая вместе с зубоврачебной школой И. М. Коварского впоследствии стала учебно-вспомогательной базой кафедры хирургии челюстей и полости рта с одонтологической клиникой медицинского факультета Московского университета. Г.-З. И. Вильга был одним из инициаторов создания стационарной стоматологической помощи в России. В 1915 г. при Центральном госпитале в Москве он открыл челюстно-лицевое отделение на 50 коек, а спустя полгода — госпиталь на 400 коек. На значение специализированной помощи раненым в челюстно-лицевую область Г.-З. И. Вильга указывал в работе «Помощь на фронте раненным в челюсть» (1919), в которой отметил недостаток организации этого вида медицинской помощи: незначительное число госпиталей, нехватку специалистов, позднюю госпитализацию из-за неудовлетворительной эвакуации раненых и др. Г.-З. И. Вильга подробно описал огнестрельные ранения челюстно-лицевой области, разработал схему последовательного оказания помощи при таких ранениях, индивидуальные показания к иммобилизации при переломах челюстей различной локализации.

25 июля 1918 г. Г.-З. И. Вильга был избран председателем президиума одонтологической комиссии при Зубсекции Наркомздрава РСФСР, которая должна была разработать меры по реформированию зубоврачебного образования. Комиссия приняла резолюцию о закрытии всех зубоврачебных школ, как не отвечающих требованиям времени. Было предложено передать зубоврачебное образование медицинским факультетам университетов, зубоврачебные школы использовать в качестве учебно-вспомогательных учреждений при них. Комиссия внесла предложения по вопросам общего медицинского образования, преподавания специальных медицинских дисциплин и сроках обучения на одонтологических отделениях, по судьбе слушателей зубоврачебных школ. На одонтологических отделениях было решено создать три самостоятельные кафедры: патологии и терапии зубных болезней, протезной техники, хирургии болезней челюстей и полости рта. С большинством положений комиссии Наркомздрав и Наркомпрос РСФСР согласились. Однако в феврале 1919 г. совет МГУ отклонил предложение об организации одонтологического отделения, вместо него было предложено создать кафедру хирургии челюстей и полости рта с одонтологической клиникой. 19 марта 1919 г. ректор МГУ Р. М. Новиков по согласованию с Наркомпросом РСФСР утвердил решение совета МГУ об организации кафедры. Заведующим был избран Г.-З. И. Вильга, который одновременно заведовал челюстно-лицевым госпиталем.

В 1922 г., приняв польское гражданство, Г.-З. И. Вильга покинул Россию. В том же году он был избран по конкурсу профессором кафедры дентиатрии Польского института одонтологии. В 1942 г. Г.-З. И. Вильга погиб во время оккупации Польши фашистской Германией. Однако имя Г.-З. И. Вильги осталось в истории отечественной судебной медицины как имя первого российского судебного одонтолога.

После Великой Октябрьской социалистической революции наука зубоврачевания поднялась на новую ступень развития. Была создана стоматология как самостоятельная медицинская дисциплина. Были открыты научно-исследовательские стоматологические инстатуты. Подготовка врачей-стоматологов стала составной частью высшей медицинской школы, в которой были организованы стоматологические институты и факультеты.

Развитие и становление стоматологии не могло не отразиться на судебно-медицинской экспертной деятельности, основанной на специальных познаниях в этой науке и создании судебной стоматологии.

В 1928 г. в журнале «Одонтология и стоматология» была опубликована статья И. Я. Бычкова «Судебная одонтология», в которой поднимались актуальные научные и организационные экспертизы этого раздела стоматологии. Автор показал большие экспертные возможности, которые открывает судебная одонтология для идентификации личности, возраста, профессии по стоматологическому статусу, а также по отпечаткам и следам зубов. Среди других одонтологических экспертиз были рассмотрены случаи привлечения к уголовной ответственности зубных врачей и зубных техников в связи с профессиональными правонарушениями. Большое внимание автор уделил подготовке специализированных экспертных кадров, справедливо отмечая, что если судебный медик мало осведомлен в вопросах одонтологии, то зубной врач не имеет подготовки по судебной медицине, изучение которой должно стать самостоятельным ответвлением в общей системе образования одонтолога.

В последующие десятилетия, по мере дальнейшего развития стоматологии и расширения экспертной деятельности, в научных исследованиях, статьях и монографиях освещались узловые проблемы судебно-стоматологической экспертизы, авторами которых выступали как судебные медики, так и стоматологи.

Вопросам судебно-стоматологической травматологии были посвящены диссертационные исследования Н. П. Пырлиной «Судебно-медицинская оценка повреждений лица» (1951), А. Ф. Рубежан-ского «Материалы к судебно-медицинской экспертизе переломов костей челюстно-лицевой области и повреждений зубов» (1960), Г. А. Ботезату «Судебно-медицинская экспертиза повреждений и потери зубов у лиц с предшествующими заболеваниями зубной системы» (1966). В данных исследованиях была представлена судебно-медицинская статистика повреждений мягких тканей лица, челюстно-лицевых костей и зубов, а также освещены основные экспертные критерии при определении степени тяжести телесных повреждений.

Механизмы травмы нашли широкое отражение в монографиях В. Н. Крюкова «Механизмы переломов костей» (1971), «Механика и морфология переломов» (1986), «Основы механо- и морфогенеза переломов» (1995), а также в трудах крупных отечественных челюстно-лицевых хирургов: А. Э. Рауэра «Переломы челюстей и повреждения мягких тканей лица» (1932; 1936; 1940; 1947), Н. М. Михельсона «Челюстно-лицевые повреждения и их лечение» (1947), «Повреждения лица и челюстей и их лечение» (1956), В. С. Дмитриевой «Переломы челюстей мирного времени и их лечение» (1966) и др.

Проблемам идентификации личности по стоматологическому статусу, следам и отпечаткам зубов посвящен раздел в монографии В. И. Пашковой «Очерки судебно-медицинской остеологии» (1963), а также диссертационное исследование Г. Л. Голобородско-го «Судебно-медицинское и криминалистическое значение зубов человека и их следов» (1950). Дефекты медицинской деятельности и некоторые вопросы уголовной ответственности зубных врачей и врачей-стоматологов за профессиональные правонарушения нашли отражения в монографиях крупных отечественных стоматологов: И. М. Старобинского «Ошибки в зубоврачебной хирургии» (1927) и А. И. Рыбакова «Ошибки и осложнения в терапевтической стоматологии».

В 1972 г. по инициативе кафедры судебной медицины Московского ордена Трудового Красного Знамени медицинского стоматологического института (ныне Московский государственный медико-стоматологический университет им. А. И. Евдокимова) прошла первая научная конференция по судебной стоматологии. На ней были рассмотрены организационные, научные и экспертные проблемы, а также вопросы подготовки кадров экспертов-стоматологов и преподавания судебной медицины на стоматологических факультетах.

В последующем (в 1974, 1976 и 1978 гг.), также по инициативе кафедры судебной медицины Московского медицинского стоматологического института, были проведены еще три научные конференции по судебной стоматологии (рис. 1.6), на которых были рассмотрены научные проблемы этого нового раздела судебной медицины и приняты рекомендации в отношении разработки методических писем по отдельным видам судебно-стоматологической экспертизы и включения в учебный план стоматологических факультетов преподавания судебной медицины в пределах компетенции врача-стоматолога.

В 1997 г. в Москве на базе Московского ордена Трудового Красного Знамени медицинского стоматологического института им. Н. А. Семашко прошла международная конференция по судебной стоматологии. В работе конференции приняли участие ведущие ученые из стран дальнего и ближнего зарубежья, среди которых были известные специалисты по идентификации личности, в том числе и из Британской ассоциации судебных стоматологов. Данная конференция была посвящена перспективам развития судебно-стоматологических методов идентификации личности в нашей стране и за рубежом (рис. 1.7).

1976

Пригласительный билет и программа

Рис. 1.6. Пригласительный билет и программа IV научной конференции по судебной стоматологии (Москва, 1978)

Проф. Г. А. Пашинян среди участников международной конференции по судебной стоматологии

Рис. 1.7. Проф. Г. А. Пашинян среди участников международной конференции по судебной стоматологии

В работе конференции приняли участие ведущие специалисты по судебной медицине из России, Украины, Белоруссии, Молдовы, Армении, Казахстана, Литвы, а также Англии, Франции, Ливана и других стран, в том числе и сотрудники Бюро СМЭ Департамента здравоохранения (БСМЗ ДЗ) Правительства Москвы (рис. 1.8).

Программа конференции была крайне интересна не только для судебных медиков, но и для юристов, специализирующихся в области криминалистики, которые также приняли участие в работе конференции. В докладах были освещены вопросы, касающиеся идентификации личности, работы судебно-медицинской службы при крупномасштабных катастрофах, применения новых методик в судебной медицине и судебной стоматологии.

Участники конференции

Рис 1.8. Участники конференции: (верхний ряд) профессоры Г. А. Ботезату, В. В. Билкун, В. И. Витер; (нижний ряд) профессоры А. А. Солохин, В. И. Алисиевич, В. В. Томилин

Большой интерес вызвали доклады, касающиеся исследования останков Екатеринбургского захоронения. С сообщением «Краниофациальная идентификация останков Екатеринбургского захоронения» выступил С. С. Абрамов (Москва), о «Судебно-стоматологических исследованиях при идентификации останков царской семьи» доложил профессор В. Л. Попов (Санкт-Петербург). Вопросы, касающиеся научно-организационных принципов деятельности судебно-медицинской службы при крупномасштабных катастрофах, подняли в своем докладе профессор Г. А. Пашинян и начальник Бюро СМЭ КЗ Правительства Москвы В. В. Жаров, д. м. н. Е. С. Тучик и др.

Использованию методов реконструкции лица по черепу с целью идентификации личности в системе МВД России был посвящен доклад О. П. Коровянского и А. В. Савушкина. Не менее интересен был доклад московского судебно-медицинского эксперта С. А. Никитина «Антропологическая реконструкция в судебно-медицинской практике». Были доклады, посвященные антропологической школе профессора М. М. Герасимова (Г. В. Лебединская), и об исследовании ткани и реконструкции внешнего облика мумии женщины скифского периода (Т. С. Балуева,В. Л. Козельцев).

О компьютерных методах идентификации личности сообщил профессор В. Н. Звягин (Москва). Среди докладов обращали на себя внимание сообщения российских ученых: «Географическое распределение некоторых признаков зубной системы (применительно к идентификации личности)» А. А. Зубова и «Значение возрастных изменений признаков внешности человека в экспертной портретной идентификации» А. М. Зинина, а также «Идентификация личности визуально неопознанных тел при массовой гибели людей» Ю. И. Соседко и С. А. Аксенова (Москва).

Зарубежные ученые познакомили своих российских коллег с организацией судебно-медицинской службы Великобритании, с проблемами, встречающимися в их экспертной практике, новыми достижениями в использовании судебной фотографии и фотографической техники в области судебной медицины, с деятельностью службы катастроф и многими другими вопросами. Особое внимание привлекли доклады Р. Vanezis «Массовые захоронения в Руанде» и М. Evenot «От сбора улик до компьютерной томографии». Первое сообщение было посвящено работе экспертных комиссий при расследовании преступлений массовых репрессий и нарушений прав человека в Руанде. Во втором приводилось описание случая из практики, в котором преступление (убийство с грабежом) было раскрыто благодаря проведению комплексной комиссионной экспертизы с привлечением одонтологов, судебно-медицинских экспертов, бал-листов, антропологов и других специалистов.

С большим интересом были заслушаны выступления Т. Squires «Смерть (медицинские и юридические аспекты)», A. Santini «Классификация черепов по этническим признакам (использование положения подбородочного отверстия нижней челюсти)», Р. Marsden, F. Martin «Немое свидетельство». В последнем докладе приводился случай, в котором единственной уликой, изобличавшей преступника, был след от укуса.

В принятой резолюции конференции всем работам как отечественных, так и зарубежных ученых была дана высокая оценка.

Данная конференция показала целесообразность проведения подобных мероприятий и в будущем, чтобы наши российские ученые могли обсудить со своими зарубежными коллегами все вопросы, касающиеся столь важной проблемы в экспертной практике, как проблема идентификация личности.

История развития судебной стоматологии тесно связана с кафедрой судебной медицины и медицинского права Московского государственного медико-стоматологического университета им. А. И. Евдокимова (ранее ММСИ им. Н. А. Семашко). Данная кафедра была основана 1 сентября 1970 г. Первым заведующим кафедрой был доктор медицинских наук, профессор Борис Сергеевич Свадковский.

Б. С. Свадковский в 1953 г. окончил лечебный факультет 1-го Московского медицинского института им. И. М. Сеченова и прошел долгий путь от клинического ординатора до заведующего кафедрой, имел большой опыт работы практического судебно-медицинского эксперта, патологоанатома, научного сотрудника, ассистента и доцента кафедры судебной медицины (рис. 1.9).

Заведующий кафедрой судебной медицины ММСИ проф. Б. С. Свадковский (справа) и заведующий кафедрой судебной медицины 2-го МОЛГМИ им. Н. И. Пирогова

Рис. 1.9. Заведующий кафедрой судебной медицины ММСИ проф. Б. С. Свадковский (справа) и заведующий кафедрой судебной медицины 2-го МОЛГМИ1 им. Н. И. Пирогова,

проф. В. М. Смольянинов

Под руководством Б. С. Свадковского сотрудники кафедры успешно занимались разработкой вопросов судебной стоматологии. По данной проблеме был защищен ряд кандидатских диссертаций, изданы два сборника научных трудов и несколько методических пособий. Учебное пособие по судебной стоматологии профессора

1 Московский ордена Ленина государственный медицинский институт.

Б. С. Свадковского до последнего времени являлся единственным учебником для студентов стоматологических факультетов в России.

Профессор Б. С. Свадковский являлся автором 150 научных работ, в том числе 6 монографий. Б. С. Свадковский заведовал кафедрой судебной медицины МГМСУ до 1978 г.

С 1978 по 1989 гг. кафедру судебной медицины МГМСУ возглавлял видный отечественный ученый, заслуженный деятель науки Российской Федерации, доктор медицинских наук, профессор, генерал-майор медицинской службы, главный судебно-медицинский эксперт вооруженных сил страны Виталий Васильевич Томилин (рис. 1.10).

Проф. В. В. Томилин

Рис. 1.10. Проф. В. В. Томилин

В. В. Томилин в 1950 г. окончил Военно-морскую медицинскую академию. Служил военно-морским врачом на Тихоокеанском флоте, затем в течение многих лет — в Центральной судебно-медицинской лаборатории Министерства обороны, где прошел путь от эксперта до начальника лаборатории, главного судебно-медицинского эксперта Вооруженных сил СССР, обязанности которого исполнял более 20 лет. Унаследовав богатые творческие традиции своего предшественника на этом посту, профессора М. И. Авдеева, Виталий Васильевич внес значительный вклад в дальнейшее развитие военной судебно-медицинской экспертизы России.

В. В. Томилина всегда отличало глубокое знание предмета; бывшие выпускники МГМСУ всегда вспоминают интересные, содержательные лекции профессора, проходившие при полной аудитории. Много сил уделял Виталий Васильевич работе студенческого научного кружка, проводил экскурсии в ЦСМЛ[1], разбирал со студентами-кружковцами случаи из экспертной практики, редактировал студенческие научные доклады и сообщения.

Профессор В. В. Томилин является автором более 250 научных работ, среди которых 15 руководств, учебников, монографий. Научные интересы ученого многообразны: проблемы идентификации личности, судебно-медицинская экспертиза в делах о спорном отцовстве и материнстве, генетика, физиология почерка и др. Научным исследованиям В. В. Томилина были присущи новизна и оригинальность. Они хорошо известны в нашей стране и за рубежом. Его монография «Наследственный полиморфизм изоантигенов и ферментов крови в норме и патологии человека» (в соавторстве с А. К. Тумановым) удостоена премии им. Н. Ф. Гамалеи Академии медицинских наук (АМН) СССР. О широте научного кругозора ученого свидетельствует и издание им нескольких справочников по судебной медицине для юристов и учебников для высших и средних юридических учебных заведений. Под руководством профессора В. В. Томилина защищен не один десяток докторских и кандидатских диссертаций. Многие из учеников В. В. Томилина заведуют кафедрами судебной медицины вузов страны.

Многие годы профессор В. В. Томилин являлся директором Республиканского центра судебно-медицинской экспертизы Минздрава РФ и Главным судебно-медицинским экспертом РФ. Будучи экспертом высшей квалификационной категории, он постоянно участвовал в проведении наиболее сложных экспертиз, консультировал специалистов, передавал свой богатый опыт молодым экспертам.

Общеизвестна профессиональная общественная деятельность профессора В. В. Томилина. Он в течение многих лет был членом правления Всероссийского общества судебных медиков, главным редактором журнала «Судебно-медицинская экспертиза», являлся заместителем председателя экспертного Совета по медико-биологическим и фармацевтическим наукам Высшей аттестационной комисии (ВАК) РФ.

За большие заслуги перед отечественным здравоохранением В. В. Томилин был награжден орденами Трудового Красного Знамени, «Знак Почета», многими медалями. В. В. Томилин — член-корреспондент Международной академии судебной и социальной медицины.

С 1989 по 2006 г. кафедрой судебной медицины МГМСУ заведовал заслуженный деятель науки Российской Федерации, доктор медицинских наук, профессор Гурген Амаякович Пашинян (рис. 1.11).

Проф. Г. А. Пашинян

Рис. 1.11. Проф. Г. А. Пашинян

После окончания медицинского института в 1956 г. Г. А. Пашинян работал районным судебно-медицинским экспертом. Обучаясь в клинической ординатуре на кафедре судебной медицины 2-го МОЛГМИ им. Н. И. Пирогова (1962—1964), он завершил работу над кандидатской диссертацией, которую успешно защитил в 1965 г. С 1964 г. Гурген Амаякович последовательно прошел все этапы формирования педагога и научного работника: от ассистента до профессора, работая на кафедрах судебной медицины Университета дружбы народов им. П. Лумумбы и 2-го МОЛГМИ им. Н. И. Пирогова. Все, с кем довелось работать Гургену Амаяковичу, отмечали его доброжелательность, чуткость по отношению к людям, глубокую порядочность и высокую эрудицию.

Профессор Г. А. Пашинян являлся высококвалифицированным специалистом в области судебной медицины, опытным педагогом и научным работником. Он автор более 400 научных работ, в том числе 15 монографий. Г. А. Пашинян — один из авторов «Энциклопедического словаря медицинских терминов», «Словаря судебно-медицинских терминов», «Руководства для следователей», многих изобретений и рационализаторских предложений, в том числе отраслевого значения. Под редакцией профессора Г. А. Пашиняна выпущено семь сборников научных работ.

Основными направлениями научной деятельности профессора Г. А. Пашиняна были проблемы совершенствования экспертизы трупов новорожденных и детей раннего возраста, применения современных биофизических методов для диагностики прижизненное™ и давности механической травмы, черепно-мозговой травмы, оценки тяжести вреда здоровью при травме челюстно-лицевой области и зубов, идентификации личности по стоматологическому статусу, организационные вопросы судебно-медицинской службы. Этим вопросам посвящены написанные им в соавторстве с другими учеными монографии «Судебно-медицинская диагностика живорожденное™», «Морфологические и биофизические показатели печени при механической травме», «Патоморфология и экспертная оценка повреждений головного мозга при черепно-мозговой травме», «Судебно-медицинская экспертиза при крупномасштабных катастрофах», «Судебно-медицинская служба региона (состояние и перспективы)», «Судебно-медицинская экспертиза в гражданском процессе» и ряд других. Под редакцией В. В. Томилина и Г. А. Пашиняна было подгтовлено «Руководство по судебной медицине» (2001). По инициативе Г. А. Пашиняна был подготовлен первый отечественный учебник по судебной медицине для студентов стоматологических факультетов («Судебная медицина» под редакцией Г. А. Пашиняна и Г. М. Харина) (рис. 1.12), а впоследствии, в 2006 г., — «Руководство к практическим занятиям по судебной стоматологии» (рис. 1.13).

СУДЕБНАЯ

МЕДИЦИНА

Первый отечественный учебник по судебной медицине для студентов стоматологических факультетов

Рис. 1.12. Первый отечественный учебник по судебной медицине для студентов стоматологических факультетов

Г.А. Пашинян, Г.М. Харин, П.О. Ромодановский

РУКОВОДСТВО К ПРАКТИЧЕСКИМ ЗАНЯТИЯМ ПО

СУДЕБНОЙ СТОМАТОЛОГИИ

Учебное пособие

Руководство к практическим занятиям по судебной стоматологии

Рис. 1.13. Руководство к практическим занятиям по судебной стоматологии

Г. А. Пашинян — один из первых в системе высшего медицинского образования применил основы педагогики и психологии в преподавании судебной медицины; этой теме он посвятил ряд статей, выпустил 50 учебных пособий и методических указаний и две серии таблиц по судебной медицине.

Много внимания профессор Г. А. Пашинян уделял совершенствованию организации учебного процесса. Благодаря его усилиям значительно улучшилась материально-техническая база кафедры судебной медицины и медицинского права МГМСУ им. А. И. Евдокимова, отремонтированы учебные комнаты, введен в строй прекрасный лекционный зал, организовано и активно функционирует танатологическое отделение № 9 Бюро СМЭ ДЗ Москвы.

Большое место в деятельности Г. А. Пашиняна занимали вопросы подготовки научно-педагогических работников и судебно-медицинских экспертов. Под его руководством было выполнено 15 докторских и свыше 60 кандидатских диссертаций, прошли подготовку многие клинические ординаторы и врачи-интерны.

В течение многих лет профессор Г. А. Пашинян вел большую общественную работу на разных должностях: председателя профкома, декана аспирантуры и клинической ординатуры 2-го МОЛ-ГМИ им. Н. И. Пирогова, председателя Московского научного общества судебных медиков. Был председателем проблемной комиссии Научного совета по судебной медицине при Российской академии медицинских наук (РАМН), членом президиумов правлений Всероссийского и Московского научных обществ судебных медиков, председателем Московского научного общества судебных медиков, членом редколлегии журнала «Судебно-медицинская экспертиза», членом проблемной учебно-методической комиссии по судебной медицине Минздрава РФ, двух ученых советов, председателем Всероссийского научного обществ судебных медиков.

В 2006 г. кафедра судебной медицины была объединена с кафедрой медицинского права. Заведующим кафедрой избран профессор Павел Олегович Ромодановский, ученик профессора Г. А. Па-шиняна. Под его руководством сотрудники кафедры продолжили исследования, связанные с вопросами идентификации личности по стоматологическому статусу и ответственности медицинских работников в сфере здравоохранения.

Сотрудники кафедры преподавали судебную медицину на лечебном и стоматологическом факультете с 1970 г. С этого же года на кафедре начал успешно функционировать студенческий научный кружок. Занятия со студентами проводили профессор Б. С. Свадков-ский, профессор В. В. Томилин, доценты В. Н. Гужеедов, Ю. Д. Гурочкин, В. П. Беляков, Е. А. Красовская, В. В. Жаров, Г. М. Мельникова и другие преподаватели. Члены кружка за эти годы проводили интенсивную научно-исследовательскую работу, сделали свыше 30 публикаций, множество докладов.

Благодаря внимательному отношению и чуткому руководству со стороны сотрудников кафедры многие студенты-кружковцы избрали судебную медицину своей профессией и успешно трудятся в Бюро СМЭ ДЗ Москвы, на кафедрах судебной медицины различных вузов России. Многие бывшие аспиранты и соискатели кафедры занимают руководящие должности в системе здравоохранения Российской Федерции.

За время существования кафедры одной из ее весомых заслуг стал значительный вклад, который внесли сотрудники в разработку вопросов судебной стоматологии. По теме идентификации личности по стоматологическому статусу, экспертной оценке повреждений зубов и повреждений, причиненных зубами человека, защищено много кандидатских диссертаций.

В 1990 г. кафедра судебной медицины МГМСУ совместно с Бюро СМЭ ДЗ Москвы провела научную конференцию молодых специалистов Бюро СМЭ и студенческого научного общества (СНО) кафедры. С 1989 по 1990 гг. прошли три научно-практические конференции молодых ученых и специалистов Москвы и Ленинграда, на которых призовые места занимали доклады, сделанные аспирантами и соискателями кафедры. В 1992 г. на базе кафедры была организована научно-практическая конференция «Актуальные вопросы теории и практики судебной медицины», на которой были представлены доклады аспирантов кафедры, а также аспирантов кафедр судебной медицины и патологической анатомии других вузов Москвы.

В настоящее время сотрудники кафедры устанавливают научные контакты с зарубежными судебными стоматологами. Еще в сентябре 1989 г. профессор Г. А. Пашинян и профессор В. В. Жаров выступили с докладом на Международном конгрессе судебных стоматологов по опознанию жертв при крупномасштабных катастрофах, а также на медицинском факультете университета в Хельсинки. Выполняются совместные научные исследования с судебными стоматологами Ливана.

Кафедра судебной медицины МГМСУ им. А. И. Евдокимова при ее образовании занимала одну учебную комнату и кабинет профессора. Студенты проводили вскрытия на базе бывшего Лефортовского морга Бюро СМЭ г. Москвы и в патологоанатомическом отделении ГКБ № 70. В настоящее время на кафедре имеются два секционных зала, шесть монотематических, оснащенных методическими пособиями и электрофицированными стендами комнат, аудитория на 120 мест, современные компьютеры, множительная аппаратура, аудио- и видеотехника и т. д. Кроме того, кафедра располагает библиотекой, множественными учебными пособиями, другой учебно-научной литературой.

Преподавание судебной медицины осуществляется сотрудниками кафедры на лечебном и стоматологическом факультетах по цикловой, а с 1989/90 учебного года — по блочной системе. С введением блочной системы была полностью пересмотрена система преподавания предмета и внедрены современные компьютерные способы и методы обучения и контроля знаний. Разработана новая программа, методические материалы приведены в соответствие с новыми законодательными актами Российской Федерации.

Практические занятия как на лечебном, так и на стоматологическом факультете включают изучение основных разделов судебной медицины (на стоматологическом факультете с акцентом на судебную стоматологию). На кафедре для выработки практических навыков студенты в процессе прохождения цикла самостоятельно под контролем преподавателя производят судебно-медицинское исследование трупов с обязательным составлением зачетного заключения («академическое» заключение эксперта), в судебно-медицинской амбулатории г. Москвы освидетельствуют потерпевших и оценивают тяжесть причиненного вреда здоровью.

В течение многих лет на кафедре успешно функционирует студенческий научный кружок, в котором активно занимаются студенты 3—6 курсов лечебного и стоматологического факультетов, которые под руководством преподавателей осваивают практические навыки экспертной деятельности, занимаются научной работой, готовят рефераты по актуальным проблемам судебной медицины. Многие годы работой кружка руководил профессор Г. А. Пашинян. В настоящее время кружком руководит его ученик, профессор Е. X. Баринов.

Члены кружка за последние годы опубликовали свыше 30 научных работ, сделали много докладов, большинство которых отмечены наградами, призами, почетными грамотами института.

С момента образования кафедры сотрудники ведут большую научную работу. За 20 лет существования кафедры (1970—1990) были подготовлены и защищены 2 докторские и 10 кандидатских диссертаций. Было издано в общей сложности 7 монографий и более 10 учебников и учебно-методических пособий по судебной медицине. Было получено 18 авторских свидетельств и 5 удостоверений на изобретение.

Другим научным направлением в деятельности кафедры судебной медицины последних лет стала проблема организации работы судебно-медицинской службы при чрезвычайных ситуациях. Основанием для решения ее различных аспектов послужила серия крупномасштабных катастроф с массовыми человеческими жертвами, которые показали, что территориальным бюро судебно-медицинской экспертизы достаточно сложно собственными силами и средствами своевременно и эффективно выполнить необходимый объем экспертных исследований без привлечения дополнительных ресурсов других регионов. Положение усугублялось еще и тем, что отсутствовали научные разработки и иные обоснования расчета потребности в экспертных кадрах и объема проводимых ими исследований, а существовавшие в системе гражданской обороны апробированные формы и методы медицинского обеспечения пострадавшим специалистами клинического профиля оказались неприемлемыми для целей судебно-медицинской экспертизы.

Анализ работы судебно-медицинской экспертизы при ликвидации последствий аварий на водном транспорте и железной дороге позволил разработать основные организационные принципы экспертной службы при чрезвычайных ситуациях. Г. А. Пашинян и Е. С. Тучик показали и научно обосновали задачи и пути реализации комплекса мероприятий по обеспечению постоянной готовности судебно-медицинской службы к работе в экстремальных условиях. Было обращено внимание на действия экспертизы в подготовительном периоде, в условиях уже возникшей чрезвычайной ситуации и после нее. Приведенный принцип организации деятельности судебно-медицинской службы при чрезвычайных ситуациях, проверенный на практике, был рекомендован для применения территориальными бюро судебно-медицинской экспертизы при ликвидации последствий различных видов стихийных бедствий, технологических, экологических и социальных катастроф с человеческими жертвами.

При анализе указанного материала Е. С. Тучик выявил, что при крупномасштабных технологических катастрофах наблюдалось значительное количество погибших с различной степенью разрушения тел, что затрудняло опознание их по антропометрическим показателям. При этом идентификация трупов неизвестных лиц по стоматологическому статусу осуществлялась только в 55,7 % случаев. Такой низкий показатель связан с тем, что до настоящего времени отсутствует унифицированная, универсальная система регистрации идентификационных признаков, которые могут быть использованы при опознании погибших. Поэтому, наряду с изучением в судебно-медицинском отношении организационных аспектов медицины катастроф, на кафедре была предпринята попытка исследования зубочелюстного аппарата для целей идентификации личности.

Впервые для исследования и описания состояния зубного аппарата Г. А. Пашинян и Ф. Аюб предложили использовать разработанную ими одонтограмму, которая позволяет фиксировать не только анатомические особенности строения зубов, их терапевтического, хирургического и ортопедического лечения, вида прикуса, но и состояние поверхностей корней зубов. В последующих исследованиях Г. А. Пашинян и Ф. Аюб показали, что наряду с изучением зубного ряда в идентификационных целях может быть использован рельеф спинки языка, анатомическое расположение которого делает доступным его исследование визуально, а также с помощью различных оптических приборов. Е. В. Беляева своими исследованиями подтвердила принципиальную возможность использования для целей идентификации личности рельеф твердого нёба. Изучая оттиски рельефа твердого нёба трупов лиц обоего пола различных возрастных групп в динамике постмортального периода, она на основе количественного определения элементов рельефа и степени их выраженности установила индивидуальность рисунка слизистой оболочки твердого нёба для каждого человека.

Приведенный краткий обзор не исчерпывает всех аспектов направлений научной деятельности коллектива кафедры по такой многообразной проблеме, как идентификация процессов и объектов судебной медицины, однако демонстрирует основные этапы исследований и развития знаний в этой области. Всего по проблеме было защищено 6 докторских и 20 кандидатских диссертаций, опубликовано 8 монографий, 2 сборника научных трудов, более 250 статей, подготовлено более 15 методических рекомендаций и писем, получено более 50 авторских свидетельств и удостоверений на рационализаторские предложения.

В настоящее время кафедра судебной медицины и медицинского права МГМСУ им. А. И. Евдокимова — это учебно-экспертное объединение. На базе кафедры функционирует девятое танатологическое отделение Бюро СМЭ г. Москвы. Сотрудники кафедры — высококвалифицированные специалисты (практически все — судебно-медицинские эксперты высшей квалификационной категории). Они выполняют большую экспертную работу. Обслуживая Юго-Восточный административный округ столицы, сотрудники кафедры проводят около двух тысяч вскрытий трупов в год. Они неоднократно принимали участие в работе государственных экспертных комиссий в связи с ликвидациями последствий крупномасштабных катастроф, сопровождавшихся массовой гибелью людей (Новороссийск, Армения, Арзамас, Башкирия и многие др.). Сотрудники кафедры освоили и впервые в стране провели новый вид судебно-медицинской экспертизы — экспертизу определения объема и качества оказания медицинской (в том числе стоматологической) помощи.

Администрация Бюро СМЭ ДЗ Москвы постоянно привлекает ведущих сотрудников кафедры во главе с профессорами П. О. Ромодановским и Е. X. Бариновым к проведению особо сложных судебно-медицинских экспертиз по уголовным и гражданским делам. По указанию Главного судебно-медицинского эксперта Российской Федерации, директора Республиканского центра судебно-медицинской экспетизы Министерства здравоохранения РФ профессора В. В. Томилина, профессор Г. А. Пашинян, Е. С. Тучик и 3. П. Чернявская были включены в состав экспертной комиссии для участия в экспертизе стоматологической идентификации останков Екатеринбургского захоронения (рис. 1.14).

Профессор Г. А. Пашинян и члены экспертной комиссии по идентификации останков Екатеринбургского захоронения

Рис 1.14. Профессор Г. А. Пашинян и члены экспертной комиссии по идентификации останков Екатеринбургского захоронения

Кафедра, помимо постоянных консультаций работников правоохранительных органов, также проводит большую работу в оказании действенной помощи практическому здравоохранению как на муниципальном, так и городском уровнях. Кафедра совместно с администрацией ГКБ № 70 (ныне им. Е. О. Мухина) в целях практической реализации конституционных прав граждан на жизнь и охрану здоровья заключила договор о совместной организации, совершенствовании и развитии лечебно-профилактической помощи населению, учебно-педагогического процесса и научно-исследовательской работы.

В заключение нельзя не отметить тот факт, что кафедра судебной медицины и медицинского права МГМСУ им. А. И. Евдокимова является базой в подготовке судебно-медицинских экспертов для Москвы и Московской области. За последние несколько лет на кафедре обучались и проходили стажировку более 40 субординаторов, интернов и клинических ординаторов, большинство из которых успешно продолжает работать в Московском городском и Московском областном Бюро СМЭ.

Интересы развития современной медицинской науки, интересы правовой практики общества позволяют считать, что судебно-медицинская стоматология должна составлять самостоятельный раздел судебной медицины. Несомненно, что ее будущее не мыслится без широкого использования достижений современной стоматологии, которые получат в этом случае апробацию в экспертной деятельности. Надо думать, что развитие судебно-медицинской стоматологии привлечет к себе и врачей-специалистов, которые изберут судебную медицину как профессию, пополнив кадры судебно-медицинских экспертов.

  • [1] Центральная судебно-медицинская лаборатория.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >