Режиссерская игра

Первый вид игры, возникающий у ребенка в раннем детстве, еще до кризиса трех лет, — это игра режиссерская. В ней малыш не берет на себя никакой роли, а наделяет ролями маленькие игрушки или просто мелкие предметы. Сам же он занимает по отношению к ним позицию вроде той, какую занимает режиссер со своими актерами. Отсюда у этого вида игр и появилось такое название.

Малыш, особенно поначалу, использует всего две-три маленькие игрушечки или их заменители вроде разрозненных кубиков, флаконов из-под парфюмерии или деталей конструктора. Игрушки изображают персонажей, причем, особенно поначалу, довольно обобщенных: например, просто зайчик или просто цыпленок, просто девочка или просто медвежонок — без всяких имен, возраста и родственных связей. Важно, чтобы игрушки были маленькими, хорошо умещались в детской ладошке и могли «взаимодействовать» друг с другом в очень ограниченном, в соответствии с возрастными особенностями малыша, поле его восприятия и внимания. Часто в игру включаются какие-нибудь посудинки вроде кукольных тарелок или крышечек от пластиковых бутылок, лоскутки и коробочки, которые «превращаются» то в одеяло и кроватку, то в скамеечку во дворе, то в стол, за которым пьют чай.

на которой герои куда-нибудь поедут, или посуда, в которой они станут варить обед. Первое сегодня можно увидеть чаще, а второе — сравнительно реже, потому что современный ребенок имеет, скорее, опыт поездок на машине, чем наблюдений за приготовлением обеда. Чаще еду для него просто разогревают в микроволновке или готовят с помощью какой-нибудь пароварки, а там не поймешь, как это происходит и во что, собственно, играть. Но в целом вариации тут не очень большие.

Что нужно для режиссерской игры?

Для того чтобы у ребенка начала развиваться режиссерская игра, во-первых, требуется внимание взрослого, помогающего переосмыслить предметные действия, превращая их в символические и далее в игровые, и, во-вторых, нужны подходящие игрушки и еще место, где можно поиграть. И еще нужно время, когда ребенок бодр и восприимчив и в то же время не занят, стараниями заботливых взрослых, какими-нибудь «важными» и «развивающими», с их точки зрения, делами.

Внимание взрослого

Вниманием взрослого ребенок раннего возраста, как правило, не обойден, ведь за ним пока что нужен постоянный присмотр. Но для развития игры важно внимание особого рода: желательно, чтобы взрослый все время стремился придать обычным действиям малыша какой-нибудь новый, необычный смысл. Например, катает ребенок машинку, ничего особенного и не воображая, а мама его спрашивает, куда это он едет, или, еще лучше, сама предлагает какой-нибудь вариант. Скажем, как будто это зайчик поехал в магазин за морковкой.

Ребенок, как правило, с большим энтузиазмом относится к таким идеям, и вот уже его зайчик везет свою морковку из магазина домой и собирается ею пообедать. Игра началась, и теперь малыш имеет хотя и совсем маленький, но все-таки опыт превращения простой игрушечной машинки в заячий транспорт. Конечно, одного раза не хватит, не хватит и десяти, но раз за разом, постепенно, опыт будет накапливаться. И, главное, ребенок со временем начнет не просто повторять, но и развивать, комбинировать разные игровые действия, сплетая их в новые коротенькие сюжеты, т. е. научится самостоятельно строить игру.

т. е. не новыми для малыша, а успевшими утерять свою непосредственную привлекательность. Ведь если игрушки будут сами по себе очень интересными для ребенка, никакой игры у него не получится: зачем еще что-то воображать о предмете, который и так чудо как хорош? Это обстоятельство не всегда легко понять педагогам дошкольного образования. Ведь их специально учат в педагогическом колледже или институте, что маленькие дети нуждаются для развития игры в крупных, ярких, максимально привлекательных для них игрушках.

Конечно, маленькие дети, да и большие тоже, очень любят крупные, яркие игрушки, это совершенная правда. Только они с ними не играют, а рассматривают их, гладят и обнимают, порой одевают, раздевают и совершают другие предметные действия и даже порой ложатся с ними спать — т. е. любят их, любуются ими, радуются им. Это совсем не игра, хотя тоже очень нужное и важное дело. Конечно, каждому ребенку нужен относительно крупный плюшевый медведь или зайчик, а их годам к двум у малыша обычно скапливается не один и не два. Обилие игрушек само по себе тоже не способствует развитию игры — зачем что-то придумывать, когда и так достаточно интересно возиться со своими «богатствами», переходя от одного объекта к другому?

Для того чтобы у малыша стала развиваться игра, нужны такие предметы, которые сами по себе не очень интересны, так что определенно имеет смысл «превратить» их во что-то другое. Они должны быть привычными, поднадоевшими, чтобы из них можно было «лепить», что придет в голову, как из подручного материала.

Для режиссерской игры хорошо подходят обычные, только не крупные, кубики или блоки различной формы. Удачно вписываются в игру маленькие мягкие и пластмассовые игрушки, изображающие животных. Да и куклята-голыши ростом сантиметров в 5—7 тоже могут подойти, особенно если их дополнить какими-нибудь лоскутками, в которые их можно заворачивать или укрывать, как одеялом.

Игрушек нужно немного, но требуются разные подручные материалы и предметы неопределенного назначения, чтобы ими можно было дополнить «декорацию» «сцены», на которой происходит игра. Правда, и этих материалов тоже не должно быть в избытке, они не должны лежать наготове в поле зрения ребенка. Скорее требуется, чтобы, если по ходу игры возникнет нужда в одеяле, у мамы сразу нашелся подходящий лоскуток, а если надо будет покормить из тарелки «дочку» или другого персонажа, выручила бы крышечка от пластиковой бутылки.

ниями: кукольной комнаткой, устроенной в обувной коробке, с гаражом для машинок из подручного материала или строительных блоков и т. д. Часто такие комнаты и гаражи существуют у ребенка более или менее постоянно, размещаясь, например, в углу какой-нибудь полки или на подоконнике. Желательно, чтобы контекст потенциальной игры все время был рядом, чтобы он не разрушался каждый раз по ее окончании — тогда ребенок будет к нему чаще обращаться. А что касается разнообразия сюжетов, со временем усложняющихся и приобретающих вариативность, то кукольная комната ведь годится почти для любой истории, как, впрочем, и гараж: мало ли куда может поехать машина, выезжать-то ей все равно из гаража, да и возвращаться после поездки туда же.

Покупные замок или домик Барби, несмотря на все свое великолепие, вряд ли заменят импровизированную кукольную комнатку с мебелью и бытовыми вещами, кое-как собранными, что называется, «с бору по сосенке», а часто изготовленными самостоятельно. Они слишком уж великолепны, поэтому не будят фантазию. Какой смысл что-то придумывать про этот дом, если он такой красивый и в нем столько разных интересных штучек. Для того чтобы обыгрывать «богатые» (в смысле обилия привлекательных деталей и сходства с настоящими предметами) игрушки, ребенку нужно иметь развитое, богатое воображение, способное «переварить» эту нелегкую для него «пищу».

менные», их тоже брали с собой. Так вели себя и дошкольницы, причем у самых маленьких куколку могла носить мама, и школьницы, кроме самых старших. Это немножко напоминало то, как молодая мама выходит гулять с младенцем в коляске и берет с собой, кроме бутылочки с молоком и запасных подгузников, пару-тройку красивых погремушек, всякие симпатичные младенческие штучки, не очень нужные на прогулке, просто так, для красоты.

И вот одной из шестиклассниц привалило счастье: ей купили Кена, т. е. куклу-юношу в пару к ее Варьке, как по-домашнему называлась ее Барби. Кена, соответственно, звали Кешкой, и их с Варькой хозяйка вместе со своими подружками решили сыграть им свадьбу.

К свадьбе готовились дней десять. Хозяйка невесты измучила свою маму просьбами сшить Варьке три платья на три дня свадьбы: белое с фатой, фиолетовое панбархатное и еще одно из торчащей прозрачной органзы, пестренькое. Намного труднее оказалось обеспечить костюмом с белой рубашкой Кешку — его «родной» наряд был совсем в другом стиле, и девочки никак не соглашались допустить эту условность.

Девочка, разумеется, принимала самое горячее участие в этих швейных хлопотах, но без помощи мамы ей было не справиться со сложным кроем кукольных одежек. Ведь Варька с Кешкой имели совсем не кукольные фигуры, а одежда нужна была элегантная, как настоящим юноше и девушке.

Кроме этого, хозяйка и ее ближайшие подруги налепили из пластилина добрую дюжину салатов: картошка отдельно, морковка, огурцы и горошек отдельно, потом все это смешивается в кукольной посудинке и украшается «вареными яйцами» и «зеленью». Не меньше было изготовлено и пирогов: и тортов с кремовыми розами, и открытых с вареньем, с решетками из теста, и маленьких жареных, и кулебяк. Были даже селедка под шубой, студень и жареный окорок — все пластилиновое. Кукольными мисочками и тарелками был уставлен весь подоконник, и для изготовления этого богатства четыре близкие подруги несколько раз собирались после школы.

Когда настал день свадьбы, гости, которых оказалось человек пятнадцать, пришли со своими Барби и (у кого были) Кенами. Мальчики тоже были, хотя и без кукол. Они пришли за компанию, потому что класс был дружный и к тому же у хозяйки было два кузена, которые тоже приехали на свадьбу. В результате получился немаленький праздник, потому что с некоторыми гостями пришли их родители, и взрослое общество плотно оккупировало кухню. У них там получилось свое свадебное застолье.

Свадьбу играли широко. Вначале «священник» (один из кузенов хозяйки), закрепив вокруг шеи черную длинную юбку хозяйкиной мамы, венчал молодых, а присутствующие стояли с настоящими зажженными свечами, а потом делали свадебные фотографии настоящим поляроидом[1], а также подносили молодым цветы и подарки. Ведь гости тоже готовились к свадьбе, в частности — выпрашивали у родителей полностью заряженный полароид и еще мастерили подарки вроде кукольной посуды и скатертей и букеты искусственных цветов. Никто из взрослых это не организовывал, дети сами обо всем договорились.

Затем молодые поехали в ЗАГС и расписались. В ЗАГСе церемонию вела одна из девочек с красной лентой через плечо. Она сказала поздравительную речь — приблизительно такую же нелепую, как обыкновенно говорит сотрудница настоящего ЗАГСа при регистрации брака. Книга записей гражданского состояния была очень торжественная, красная с золотом, ее специально изготовили заранее. В ЗАГСе молодые и гости пили шампанское (лимонад) и били о пол бокалы, причем как кукольные (сделанные из фольги), так и свои бумажные стаканчики. Снова были цветы и подарки, все целовались с молодыми, и куклы, и хозяева.

Наконец, после всех официальных процедур, молодые и гости поехали домой к свадебному столу. Там и куклы, и их хозяева говорили торжественные тосты, пили и закусывали, и танцевали до упаду, крали и искали невесту, проводили разные конкурсы и в конце концов передрались между собой, так что пришлось вызывать милицию[2]. Милиционеры быстро приехали, всех помирили и приняли участие в банкете.

Потом, как будто бы на другой день (а на самом деле после краткого перерыва на еду хозяев кукол, вроде бы как их собственное застолье), случилось свадебное путешествие на яхте. Там после очередного тура тостов, танцев и игр невеста свалилась в воду, а жених ее спас. Пришлось и жениху, и невесте переодеваться, сушиться и лечиться, что и было с успехом проделано. Однако до третьего дня празднование не дошло, так как оказалось, что реальное время близится к полуночи, и родители гостей взбунтовались. Несмотря на несколько смятое окончание, игра была долгой и захватывающе интересной, ее вспоминали в классе еще много недель и часто играли в то, как играли в свадьбу.

  • [1] Полароид — популярный в те годы фотоаппарат, мгновенно выдающий фото на бумаге.
  • [2] Тогда у нас в стране была милиция, а не полиция.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >