Данные психологического обследования

Неблагоприятные психологические факторы всегда усиливают дезадаптацию детей с синдромом дефицита внимания и гиперактивности, зачастую определяя и варианты его клинического течения. Существует ряд исследований, в которых напрямую говорится о том, что у детей малообеспеченных родителей или из неполных, социально неблагополучных семей СДВГ обнаруживается чаще, так как влияние таких социальных факторов усугубляет имеющие нарушения поведения.

Так, А. Ю. Демьянов, обседовав 70 детей подростков 5—12 лет с СДВГ, сделал заключение: у них почти всегда наблюдалось нарушение стилей воспитания в семье. Автор отмечает целый ряд стилей нарушенного воспитания в семье, которые влияют на мироощущение ребенка, а затем и на его поведение. Среди обследованных Ю. Г. Демьяновым детей в их семьях встречались следующие варианты искаженного стиля воспитания: воспитание по типу «кумир семьи», воспитание по типу «золушки», гиперопека со стороны родителей и со стороны бабушек и дедушек, непоследовательный и противоречивый стили воспитания, жестко-авторитарный стиль воспитания, жестокое обращение с детьми. При проведении сравнения внутрисемейных отношений с семьями подростков 12—15 лет (было обследовано 20 подростков), имеющих грубые поведенческие нарушения, автором выявлена схожая картина. Практически у всех детей обнаруживалась и семейно-педагогическая запущенность. У них были выявлены следующие особенности: у 18 из 20 подростков родители находятся в разводе, все 18 живут с матерями. Трое из подростков проживают в многодетных семьях. Девять живут с родственниками по линии матери (тети, дяди, бабушки, прабабушки). Только две семьи формально остаются полными, но в обеих царит тяжелая психологическая атмосфера (родители находятся на грани развода). В 11 из 20 семей подростков родители злоупотребляют алкоголем, в трех семьях — наркотиками [Демьянов, 2006].

О социальной дезадаптации детей с СДВГ говорит и А. М. Алексеева, подчеркивая, что она как раз и является наиболее актуальной в последнее время. Наряду с кардинальными признаками синдрома: слабостью концентрации внимания, двигательной расторможенно-стью, импульсивностью, дети с СДВГ проявляют агрессию, оппозиционное упрямство. У них имеют место аффективные расстройства, чаще всего в виде повышенного настроения, боязливости или тревоги, а также признаки психического инфантилизма, выступающие в различных сочетаниях и выраженные в различной степени. При этом уровень интеллектуального развития таких детей не зависит от степени гиперактивности и может превышать показатели возрастной нормы. Таким образом у детей с СДВГ выявляется значительная опасность развития школьной дезадаптации, а большая синдромальная и нозологическая неоднородность таких состояний требует необходимости комплексного применения лечебного и психокоррекционного подходов [Алексеева, 2006].

Проведенный нами психологический анализ также свидетельствует о достаточной роли психогенных факторов в формировании СДВГ у обследованных детей. Имеют значение и конфликты в семье, и злоупотребление алкоголя родителями, и постоянные семейные конфликты, и потеря близких. Важным оказалось нарушение эмоционального контакта с родителями, ближайшим социальным окружением (одноклассники, преподаватели, приятели пациентов).

В психофизиологических исследованиях были выявлены нарушения опосредствованного запоминания в 40 %, нарушения краткосрочного запоминания в 60 %, неустойчивость внимания в 70 %. Время выполнения задания и количество ошибок у пациентов превышали аналогичные показатели контроля (р < 0, 05), что говорит о более низкой способности контролировать внимание и снижении у них быстроты реакции.

При исследовании памяти («Тест 10 слов») выявлено, что отличий от нормы в количестве запоминаемых слов нет, хотя при отсроченном воспроизведении пациентами называлось достоверно меньшее количество слов по сравнению с нормой.

Исследование интеллекта детей, страдающих СДВГ, по методике Векслера, адаптированной А. Ю. Панасюком [Панасюк, 1973], показало, что средний балл общего интеллектуального показателя статистически значимо не отличался от контроля, но имела место неравномерность развития: цифры вербальной (ВИ) и невербальной (НИ) части разнятся. У детей с речевыми нарушениями и с гиперактивностью ВИ ниже на 12—25 единиц в среднем, чем НИ. Оценки за выполнение отдельных субтестов были ниже нормы. Снижение уровня направленного внимания и работоспособности привели к низким оценкам и при выполнении субтеста «кодирование».

В большинстве случаев у детей отмечено полное отсутствие критики к нарушению собственного поведения и другим проявлениям заболевания. Единственное, что волновало некоторых больных детей, — это страхи (темноты, одиночества, школы и т. п.) и частые кошмарные сновидения. Анамнестические данные также показывали нарушения засыпания и сна (в 75 % случаев). Часто наблюдалось сноговорение, крики во сне, бруксизм, беспокойное поведение (переворачивание, сбрасывание одеяла, внутриутробная поза во время сна и т. п.).

Цветовой тест Люшера (восемь цветов) показал, что большинство детей в качестве пары первых цветов выбирали фиолетовый и красный или (практически с равной вероятностью) фиолетовый и желтый, что характеризует быструю и чрезмерную возбудимость, быструю утомляемость и чрезмерное развитие фантастических представлений. В качестве последних двух цветов ряда выбирались серый и черный, что характеризует повышенную эмоциональную активность в качестве компенсации социальных деприваций, а также желание избежать чувства одиночества и обособленности.

По данным опросника Паркера у 55 % обследованных пациентов отмечены выраженные нарушения взаимоотношений с родителями. У них был достоверно выше уровень психосоциального стресса и достоверно ниже нормы уровень эмоционально-социальной поддержки. Выявлены особенности воспитания детей: матерям пациентов, как правило, не хватает эмоциональной отзывчивости, теплоты в отношениях с ними; оба родителя либо потворствуют желаниям ребенка, либо резко ограничивают его во всем (постоянные замечания, запреты, осуждение и предостережения). Результатом такого «шараханья» родителей становится выбор ими негармонического воспитания по типу «доминирующей гиперпротекции» [Эй-демиллер, 1996], определяющейся чрезмерностью требований — запретов. В этой ситуации ребенку «все нельзя», ему предъявляют огромное количество требований, ограничивающих его свободу и самостоятельность. У стеничных детей такое воспитание форсирует возникновение реакций оппозиции и эмансипации, у менее стеничных предопределяет развитие черт сенситивной и тревожно-мнительной (психастенической — склонности к навязчивостям, обсессиям) акцентуаций характера. Такие родители проявляют неприкрытый страх перед любыми проявлениями самостоятельности ребенка, что выражается в резком преувеличении последствий, к которым, по их мнению, может привести хотя бы незначительное нарушение запретов. Неустойчивый стиль воспитания выражается также в контрастности приемов, представляющей собой переход от очень строгого к либеральному и затем, наоборот, переход от значительного внимания к эмоциональному отвержению. Этот стиль воспитания содействует формированию таких черт характера, как упрямство, склонность противостоять любому авторитету, и является нередкой ситуацией в семьях детей, страдающих СДВГ.

Огромное значение для формирования личности такого ребенка имеет воспитание по типу эмоционального отвержения, в основе которого лежит осознаваемое или, чаще, неосознаваемое отождествление родителями ребенка с какими-либо отрицательными моментами в собственной жизни. Дети в этой ситуации могут ощущать себя помехой в жизни родителей, которые невольно устанавливают в отношении с ними большую дистанцию. Эмоциональное отвержение формирует и усиливает черты инертно-импульсивной (эпи-лептоидной) акцентуации личности (это крайне важно, учитывая большой процент эпилептиформных проявлений в ЭЭГ наших пациентов), ведет к декомпенсации и формированию невротических расстройств у детей с эмоционально-лабильной и астенической акцентуациями.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >