Государство и религиозные объединения России в начале XXI в.

С принятием ФЗ РФ от 26 сентября 1997 г. «О свободе совести и религиозных объединениях», несмотря на противодействие иностранных государств, религиозная ситуация стабилизировалась, положив конец «периоду безграничного разгула свободы совести». Как заметил В. И. Зоркальцев, выступая на научно-практической конференции «Государство и религиозные объединения. Концептуальные основы взаимоотношений на примере субъектов РФ Центрального федерального округа» в 2002 г.: «...уже 14 лет Россия и ее традиционные конфессии живут совсем в ином измерении и ином времени... Государство практически отстранилось от регулирования ряда важных процессов, происходящих в сфере его взаимодействия с религиозными организациями, как бы возложив все на гражданское общество»1. Как показала практика, ныне действующий закон о свободе совести создал устойчивость в регулировании государственно-церковных отношений в современной России, стал основой для ликвидации в РФ экстремистских религиозных организаций и явился базой для выстраивания новых отношений между религиозными организациями и государством, более соответствующих буржуазному типу общества. При этом и ныне действующая Конституция РФ, и ФЗ РФ «О свободе совести и религиозных объединениях» 1997 г. юридически провозглашают в качестве основного правового принципа отношений государства и церкви принцип отделения церкви от государства, введенный в российское право декретом СНК РСФСР «Об отделении церкви от государства и школы от церкви» 1918 г.

Разумеется, этот принцип не является порождением советского права, поскольку он зародился как принцип буржуазного общества еще в эпоху Просвещения, но в России этот принцип был провозглашен только при советской власти. Формально от него не отказались и в законодательстве 1990-х — начала 2000-х гг., но в «урезанной редакции», поскольку в Конституции РФ 1993 г. нет упоминания об отделении школы от церкви. Статья 14 Конституции РФ 1993 г. гласит: «Российское государство — светское государство. Никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной. Религиозные объединения отделены от государства и равны перед законом»[1] .

На современном этапе вот уже более 20 лет не утихают дискуссии по поводу необходимости его сохранения в законодательстве, поскольку практика значительно отошла от юридических норм. Как до принятия ФЗ РФ 1997 г., так и после его принятия государство активно сотрудничает с религиозными объединениями крупнейших конфессий России. Речь идет о взаимодействии государства и религиозных объединений в рамках внешней и внутренней политики, в сфере воспитания и образования нового поколения, в сфере деятельности СМИ — в общем, сложно назвать ту сферу, в которой не проводится в той или иной форме взаимодействие религиозных объединений и государства. Подобные факты подпитывают научные дискуссии о месте и роли в обществе и государстве религии и церкви, и по этому поводу в современных исследованиях можно прочесть противоположные точки зрения. Одни авторы считают, что «Церковь должна участвовать во всех сферах народной жизни — образовании, науке, культуре, здравоохранении, экономической жизни, в армии и государственном управлении»1, другие указывают на клерикализацию российского государства, отход от принципа светскости государства[2] , что считают опасной тенденцией.

Следует заметить, что, не изменяя законодательства, государство в своей политике отдает предпочтение РПЦ МП, представляя ее обществу в качестве ведущей конфессии России. Действительно, РПЦ МП продолжает лидировать по численности представляющих ее организаций. Так, к началу 2006 г. в России была зарегистрирована 12 241 православная религиозная организация, что значительно превышало численность исламских религиозных общин — 3668 религиозных организаций. Ныне в РФ действует 31 392 религиозные организации (данные на 30 сентября 2019 г.), причем за последние 5 лет был прирост в 2927 организаций, имеются в Минюсте РФ и сведения о 2514 религиозных группах, действующих на территории РФ. Однако по-прежнему лидирующие позиции по приросту религиозных организаций остаются за организациями РПЦ МП. К 2019 г. в РФ в связи с реализацией ФЗ «О противостоянии экстремистской деятельности» было ликвидировано 25 религиозных объединений.

Несомненно, в начале XXI в. позиции РПЦ МП в обществе и государстве значительно укрепились. К примеру, РПЦ имеет представительства при ООН и других международных организациях, в частности, в Брюсселе было образовано представительство при европейских международных организациях, а с 2004 г. представительство РПЦ работает при Совете Европы в Страсбурге. С 1997 г.

РПЦ удалось внедриться в систему образования1. Сначала в качестве «вариативного» компонента школьной программы в рамках учебного курса «Основы православной культуры», а с 2007 г. в связи с принятием поправок в закон об образовании РПЦ МП смогла добиться введения в школьную программу предмета «Духовно-нравственная культура».

Параллельно шло внедрение в систему высшего профессионального образования. Так, 28 января 2002 г. Министерством образования РФ был утвержден государственный образовательный стандарт по специальности «Теология», а затем начались переговоры о признании этой специальности в номенклатуре ВАК РФ в качестве научной специальности с правом создания на базе высших духовных учебных заведений диссертационных советов. 29 февраля 2007 г. В. В. Путиным был утвержден закон, дающий религиозным вузам возможность государственной аккредитации и право на выдачу дипломов государственного образца[3] . При этом в стороне был оставлен принцип отделения школы от церкви и религиозное образование официально стало частью системы образования РФ. Столь стремительное и радикальное изменение в правовом положении РПЦ МП заставило патриархию провести в 2009—2010 гг. реформирование системы внутрицерковного управления, и среди новых структурных подразделений Московской Патриархии в 2009 г. была создана Общецерковная аспирантура и докторантура имени святых равноапостольных Кирилла и Мефодия.

РПЦ МП стремится играть в современном мире роль собирательницы «русского мира» и именно с этой целью неоднократно проводит форумы Всемирного русского народного собора, начиная с 1993 г. в рамках которого активно обсуждаются вопросы развития православия и российского общества. Л. Ф. Болтенкова определяет статус этого форума как международной организации, объединяющей людей разных национальностей, разных профессий и разных вероисповеданий.

Даже при анализе отдельных аспектов деятельности РПЦ МП можно заметить расхождение с принципом отделения церкви от государства в современной религиозной политике Российского государства. Оно имело место еще до принятия ныне действующего ФЗ РФ «О свободе совести и о религиозных объединениях», поскольку «организация богослужений в государственных учреждениях и на государственных предприятиях, помещение в них предметов религиозной символики, государственное финансирование деятельности религиозных объединений, участие государственных должностных лиц в качестве таковых (а не в качестве частных лиц, обычных верующих) в религиозных церемониях, строительство храмов и т. п. за счет государственных средств, попытки сформировать какое-либо отношение к религии или преподавание религиозных дисциплин в государственных учебных заведениях»1 в 90-е гг. прошлого века противоречили нормам Закона РСФСР от 25 октября 1990 г. «О свободе вероисповеданий»[4] .

Ничего не изменилось и с принятием ныне действующего закона о свободе совести, более того, ситуация с нарушением принципа отделения церкви от государства только усугубилась, исподволь накапливаются изменения, которые могут привести к смене частноправового статуса религиозных организаций и отказу от принципа отделения церкви от государства.

Заметно упрочилось сближение религиозных организаций с государством, в том числе и с РПЦ МП, в начале XXI в., на что повлияла, с одной стороны, личная позиция по этому вопросу Президента РФ В. В. Путина, экс-Президента и экс-главы Правительства РФ Д. А. Медведева, Патриарха РПЦ Кирилла, с другой стороны, сама логика исторического процесса, в силу которой в России начала 2000-х г. в связи с отказом от социалистической идеологии требовалось найти для общества новую идеологическую опору. Поскольку ставка на насаждение в общественном сознании 1990-х гг. либерализма себя не оправдывала, либеральные идеи утратили первенствующие позиции, что подтверждают выборы в Государственную Думу РФ и в законодательные собрания и иные представительные органы субъектов РФ, в ходе которых либеральные партии получают все меньше и меньше поддержки, постольку на смену либеральным взглядам в массовое сознание стали внедрять идеологию патриотизма, заключенную в концепции «сильной» и «великой» России и возврате к традициям (отчасти советского, отчасти дореволюционного) прошлого. В период такого идеологического разлома общественного сознания религия стала рассматриваться как элемент традиционности, задача которой с точки зрения государственной власти состоит в идеологическом воздействии на общество с целью поддержки государственной власти, к этому призывают граждан все крупнейшие конфессии России, что объясняет сближение государства с традиционными религиозными организациями и объединение в тесный союз.

Следует обратить внимание и на другой аспект светскости государства, закрепленный в ст. 14 Конституции РФ 1993 г. — принцип равенства религиозных организаций между собой. В российское право он был введен Советским государством и был сопряжен с принципом конфессионального безразличия государства. Но сегодня он также находится в стадии трансформации, о чем свидетельствует государственная политика особого отношения к РПЦ МП, да и юридически от принципа равенства религиозных организаций между собой ФЗ РФ «О свободе совести и о религиозных объединениях» 1997 г. также отошел, поскольку ввел организационно-правовые формы религиозных организаций с разным объемом правомочий.

К примеру, все религиозные организации РФ, согласно указанному акту, подразделяются на традиционные и нетрадиционные, что само по себе, как полагают многие правоведы, нарушает принцип равноправия религиозных организаций, устанавливает особый статус для «традиционных» религиозных объединений, поскольку им нельзя отказать в регистрации и им не нужно соблюдение 15-летнего срока, обязательного по ФЗ РФ «О свободе совести и религиозных объединениях» 1997 г. для регистрации нового для России религиозного направления. Правда, в ныне действующей редакции указанного ФЗ РФ № 125 эта норма смягчена, и перерегистрация проводится через три года (ст. 7 п. 2). Стоит отметить и наличие разграничения организационно-правовых форм религиозных объединений по правоспособности, закрепленного в ФЗ РФ 1997 г. № 125. В частности, выделяются религиозные организации и их объединения, которые имеют весь объем прав, предоставленных законодательством РФ для таких организаций, и религиозные группы, которые лишены целого ряда прав (осуществление международных связей, занятие издательской деятельностью и т. д.), и по сути, члены таких групп могут лишь совместно отправлять религиозный культ и обучать основам веры своих последователей. По сути, законодательное закрепление различий в правовом положении религиозных объединений означает возрождение в России с конца XX в. иерархии конфессий и их религиозных организаций, свойственной синодальной системе государственно-церковных отношений, основывавшейся на принципе конфессионального предпочтения государством христианства в целом и православия в частности.

Конституционный Суд РФ был вынужден неоднократно обращаться к проблеме правоспособности религиозных объединений, причем в производство принимались только иски религиозных организаций, созданных до принятия Закона от 26 сентября 1997 г. № 125-ФЗ, и отсекались жалобы религиозных организаций, созданных в РФ уже после вступления силу указанного акта. Так, в 1999 г. были поданы жалобы «Обществом Свидетелей Иеговы» (г. Ярославль) и «Христианской церковью Прославления» (г. Абакан), а в 2000 г. — «Независимым российским регионом Общества Иисуса».

В Постановлении от 23 ноября 1999 г. № 16-П Конституционный Суд признал не противоречащими Конституции обжалованные положения ФЗ РФ от 26 сентября 1997 г., поскольку эти положения применительно к их действию в отношении таких организаций означают, что они пользуются правами юридического лица в полном объеме. Ссылаясь на статьи 13 (ч. 4), 14, 15 (ч. 4), 17, 19 (ч. 1 и 2), 28, 30 (ч. 1), 71, 76 Конституции РФ, Конституционный Суд указал на право законодателя устанавливать особые правила для регистрации отдельных видов юридических лиц в целях защиты законных прав и интересов граждан от легализации деструктивных сект. В Определении от 13 апреля 2000 г. № 46-O1 Конституционный Суд признал, что обжалованные «Независимым российским регионом Общества Иисуса» положения ФЗ 1997 г. № 125-ФЗ не нарушают прав данного религиозного общества, сославшись на свое же Постановление от 23 ноября 1999 г. Однако даже среди судей Конституционного суда мнения разделились: судья Л. М. Жаркова выступила с особым мнением, высказав несогласие с решением суда, полагая, что обжалуемые положения ФЗ 1997 г. № 125 все же носят дискриминационный характер и противоречат духу Конституции[5] .

В начале XXI в. достаточно бурно развивалось отечественное законодательство во всех направлениях, в том числе и в направлениях, затрагивающих интересы и права верующих и религиозных объединений. В ключевой акт, регулирующий сферу государственно-церковных отношений, — ФЗ РФ от 26 сентября 1997 г. неоднократно вносились отдельные изменения и дополнения, но новый кодифицированный акт о свободе совести пока еще не создан. По подсчетам А. Е. Себенцова, к 2015 г. в указанный акт было внесено 17 изменений, однако в гораздо большем масштабе изменения в правовое регулирование отношений государства и религиозных объединений вносились смежными законодательными актами. Речь идет о принятии Земельного, Налогового, Гражданского, Уголовно-исполнительного кодексов РФ, а также отдельных федеральных законов, к которым можно отнести законы о памятниках культуры, об образовании в РФ, о передаче имущества религиозного назначения религиозным организациям из государственной и муниципальной собственности, о противодействии экстремистской деятельности.

Все указанные нормативные правовые акты дополняют ФЗ РФ «О свободе совести и религиозных объединениях», иногда при их принятии обнаруживались ошибки. К примеру, ошибкой являлось причисление религиозных объединений в ГК РФ в соответствии с изменениями, внесенными Федеральным законом от 5 мая 2014 г. № 99-ФЗ, к унитарным юридическим лицам. К счастью, эта ошибка была устранена Федеральным законом от 6 апреля 2015 г. № 80-ФЗ.

Вызывает общественные дискуссии с момента принятия и по сей день ФЗ от 30 ноября 2010 г. № 327-ФЗ «О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения, находящегося в государственной или муниципальной собственности». Недостатки этого нормативного правового акта неоднократно заставляли религиозные организации в судебном порядке отстаивать свои права и законные интересы.

Предтечей ФЗ от 30 ноября 2010 г. № 327-ФЗ «О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения, находящегося в государственной или муниципальной собственности» стал Указ Президента РФ 14 марта 1996 г. «О мерах по реабилитации священнослужителей и верующих, ставших жертвами необоснованных репрессий», в котором наряду с осуждением политики террора против верующих и религиозных организаций было предусмотрено восстановление имущественных прав не только в отношении осужденных физических лиц, но и в отношении организаций. Поэтому предусматривалось возвращение изъятого у религиозных организаций имущества, в том числе и культовых зданий и иных ценностей. Следует добавить, что президентский указ был издан во исполнение взятого на себя Российской Федерацией при вступлении в ПАСЕ в январе 1996 г. обязательства по возвращению собственности религиозных организаций, изъятой в советский период[6].

Принятый в 2010 г. закон, однако, оставил открытыми очень многие проблемы передачи имущества религиозным организациям. В борьбе за имущество столкнулись музейные, общественные организации и учреждения, располагавшиеся в культовых зданиях, с религиозными организациями, стремившимися возвратить изъятое государством имущество. Поскольку закон не уточняет, что следует передавать имущество именно той религиозной организации, которая им до изъятия пользовалась, то были случаи и столкновения интересов между самими религиозными организациями1. Примером может быть тяжба между религиозной организацией «Церковь евангельских христиан-баптистов» Правобережного округа г. Липецка и Липецкой и Елецкой епархией Русской православной церкви по поводу Троицкого храма г. Липецка. Дело дошло до Верховного Суда РФ, который 23 апреля 2009 г. постановлением № ГКПИ09-67 «Об оставлении без удовлетворения заявления об оспаривании распоряжения Правительства Российской Федерации от 19 апреля 2007 г. № 488-р “О безвозмездной передаче в собственность прихода Троицкого храма г. Липецка Липецкой и Елецкой епархии Русской Православной Церкви объекта религиозного назначения — здания Троицкого храма”» оставил без удовлетворения жалобу религиозной организации «Церковь евангельских христиан-баптистов» Правобережного округа г. Липецка по поводу передачи здания Троицкого храма в ведение Русской православной церкви[7] . Верховный суд РФ руководствовался историческим правопреемством при вынесении подобного решения.

В регулировании отношений государства и церкви на современном этапе есть и проблема регионального регулирования деятельности религиозных объединений. Субъектам РФ дано право издавать свое законодательство в этой сфере. Сегодня в 13 субъектах РФ приняты и действуют законы, регулирующие свободу совести и деятельность религиозных объединений. И хотя эти законы в целом соответствуют федеральному законодательству, но имеется и определенная специфика. К примеру, законы Волгоградской области «О защите прав граждан на свободу совести и свободу вероисповедания на территории Волгоградской области» и Тюменской области «О деятельности религиозных объединений в Тюменской области» разрешают при органах местного самоуправления создавать органы по связям с религиозными организациями. Хотелось бы выделить и акты о свободе совести и религиозных объединениях Республики Дагестан и Республики Татарстан, принятые в 1997—1999 гг. Оба субъекта столкнулись с исламским фундаментализмом, поэтому подошли более ответственно к проработке норм законодательного акта, регулирующего сферу религиозных отношений. Закон «О свободе совести, свободе вероисповедания и религиозных организациях» Республики Дагестан запрещает создание более одной республиканской организации одного вероисповедания, а также содержит запрет на создание исламских религиозных организаций по национальному принципу и обязательность государственной регистрации договоров на религиозное обучение граждан республики за границей. Закон Республики Татарстан «О свободе совести и о религиозных объединениях», подчеркивая поликонфессиональ-ность населения республики, признает особую историческую роль за православием и исламом в становлении республики и культуры ее народов. Закон Татарстана предусматривает оказание государством помощи в преподавании общеобразовательных дисциплин в религиозных учебных заведениях республики, обязательную регистрацию вакуфного имущества и другие формы взаимодействия государства и религиозных организаций.

Таким образом, государственно-церковные отношения в современной России не находятся в состоянии стагнации, напротив, они достаточно бурно развиваются, о чем свидетельствует и ежегодное увеличение числа зарегистрированных религиозных организаций. Совершенствуется и законодательство о свободе совести и религиозных объединениях в сторону его демократизации, для чего используется внесение поправок в действующие федеральные законы, а также принятие новых законов, регулирующих отдельные стороны деятельности религиозных организаций. Правовое положение религиозных организаций в РФ не является равноправным, что свидетельствует об отказе от принципа конфессионального безразличия государства, провозглашенного Советским государством, также в современной России Законодатель отказался и от принципа отделения школы от церкви. Однако принцип отделения церкви от государства сохраняется в Конституции РФ, что дает право определить статус всех религиозных организаций как частноправовой при различии правового положения религиозных объединений современной России.

  • [1] Зоркальцев В. И. Специфика государственно-церковных отношений в России на современном этапе и перспективы их дальнейшего развития: Выступление В. И. Зоркальцева на научно-практической конференции «Государство и религиозные объединения. Концептуальные основы взаимоотношений, на примере субъектов РФ Центрального федерального округа». Москва, 24.01.2002 // Русская Православная Церковь. Архив официального сайта Московского Патриархата 1997—2009. 24.01.2002. URL: https://mospat.ru/archive/2002/01/nr201251/ (дата обращения: 20.03.2020). 2 Конституция Российской Федерации // Российская газета. 25.12.1993. № 237 (853).
  • [2] Православная Церковь при новом Патриархе / под. ред. А. Малашенко, С. Филатова. М. : РОССПЭН, 2012. С. 30—31; Болтенкова Л. Ф. Указ. соч. С. 183. 2 Тарасевич И. А. Конституционно-правовой статус Русской православной церкви в Российской Федерации : автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Тюмень, 2006. С. 5. 3 См., напр.: Бурьянов С. Государственно-церковные отношения против свободы совести и правового государства // Отечественные записки. 2001. № 1. 4 См.: Когда с Герба России уберут кресты? [Электронный ресурс] // URL: http://www.rambler.ru/ (дата доступа: 17.03.2020). 5 Немцева М. В России с начала года появились 483 новые религиозные организации. URL: https://dailystorm.ru/obschestvo/v-rossii-s-nachala-goda-poyavilis-483-novye-religioznye-organizacii. (дата обращения: 20.03.2020). 6 Рябых Ю. Русская православная церковь в современной системе международных отношений // Полис. 2008. № 2. С. 31.
  • [3] См. подр.: Безбородов М. И. Русская православная церковь и государство: проблемы взаимодействия и приоритеты // Вестник Волгоградского университета. Сер. 4. 2009. № 1(15). С. 15—16. 2 Федеральный закон от 9 февраля 2007 г. № 17-ФЗ «О внесении изменений в Закон Российской Федерации “Об образовании” и Федеральный закон “О высшем и послевузовском профессиональном образовании” в части проведения единого государственного экзамена» // СЗ РФ. 2007. № 7. Ст. 838. 3 Храните веру в сердцах: Слово Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла / сост. А. В. Велько. Минск : Изд-во Белорусского Экзархата Русской Православной Церкви, 2011. С. 19. 4 См. подр.: Болтенкова Л. Ф. Указ. соч. С. 195—203. 5 Там же. С. 202—203.
  • [4] Комментарий к ст. 14 Конституции РФ 1993 г. URL: http: //constitutionrf.ru / rzd-l/gl-l/st-14-krf (дата обращения: 17.03.2020). 2 Закон РСФСР «О свободе вероисповеданий» от 25 октября 1990 г. // Ведомости РСФСР. 1990. № 21. Ст. 240.
  • [5] Ведомости Конституционного Суда РФ. 2000. № 4. С. 58—64. 2 Ведомости Конституционного Суда РФ. ВКС. 1999. № 6. С. 33—36. 3 Себенцов А. Е. Указ. соч.
  • [6] Заключение ПАСЕ № 193 по заявке России на вступление в Совет Европы (Страсбург, 25 января 1996 г.) // Совет Европы и Россия. Сборник документов. М. : Юридическая литература, 2004.
  • [7] Чистяков П. Реституция по-русски: правовые аспекты // Сова. Информационно-аналитический центр. 30.01. 2017. URL: https://www.sova-center.ru/religion/ publications/2017/01/d36269/ (дата обращения: 18.03.2020). 2 См. подр.: Иванюк О. А. Возвращение имущества церкви: порядок и правовые последствия // Жилищное право. № 6. 2011. 3 См. подр.: Верещагин И. Ф. Региональное законодательство о государственно-конфессиональной политике (на примере Архангельской области) // Вестник Северного (Арктического) федерального университета. Сер.: Гуманитарные и социальные науки. 2015. № 6. С. 48—57; Буткевич С. А. Свобода совести и вероисповедания проблема законодательного регулирования на федеральном и региональном уровнях // Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России. 2017. № 1 (73). С. 58—64.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >