Имеются ли в материалах уголовного дела №… признаки фальсификации вещественных доказательств, и если имеются, то каких именно? Кто мог быть причастен к их изготовлению?

По итогам расследования и судебного рассмотрения уголовного дела №... осужденному Павлу П. были вменены более 70-ти эпизодов сексуального насилия над несовершеннолетней К. Кузнецовой. Однако при доказывании только трех из них следствие сослалось на вещественные доказательства и лишь по этим трем эпизодам были установлены конкретные даты совершения преступлений. Среди них:

  • 1) эпизод с анальным изнасилованием, совершенным в один из дней с 01 по 04 декабря 2005 г., доказывался с использованием медицинской карты Кузнецовой, где имелась запись от 05 декабря 2005 г., сделанная детским гинекологом, куда обратились мать и дочь с жалобами на повреждения в области анального отверстия;
  • 2) эпизод с оральным изнасилованием, совершенным 02 мая 2011 г., устанавливался по результатам исследования телефона «Нокия № 73» и восстановленных в его памяти фотоснимков порнографического содержания с участием Кузнецовой, по версии следователя, сделанных Павлом в этот день. В качестве вещественных доказательств, помимо телефона, в деле фигурировал также компакт-диск с восстановленными файлами, на которых были записаны эти изображения потерпевшей, и сим-карта «Ю-тел»;
  • 3) эпизод с сексуальным насилием, совершенным 20 мая 2011 г., устанавливался с использованием распечатки соединений абонента (биллинг) сотового телефона, принадлежавшего осужденному. По данным биллинга, Павел, согласно выводам следователя, находился в своей квартире в то время, которое указывала потерпевшая, и поэтому мог совершить в отношении нее насильственные действия сексуального характера.

Анализ материалов дела показывает, однако, что ни одно из этих вещественных доказательств не только не отличается достоверностью, но и имеет все признаки подлога либо заведомо ложной их интерпретации следователем Сивковым.

Медицинская карта как доказательство изнасилования Кузнецовой в задний проход в один из дней с 01 по 04 декабря 2005 г.

Появление медицинской карты Кузнецовой К. среди вещественных доказательств имеет свою предысторию. Эту карту бабушка потерпевшей Зимина впервые упомянула во время допроса 27 июня 2011 г., указав, что получила ее в поликлинике еще 26 мая 2011 г., 336

то есть в день подачи заявления об изнасиловании внучки. Однако следователю Сивкову этот медицинский документ бабушка передала только через два месяца, 23 июля 2011 г. Но только через три месяца, 20 октября 2011 г., следователь произвел осмотр медицинской карты[1]. И только после этого осмотра у следователя появилось основание для более точного определения времени анального изнасилования Кузнецовой, а именно как один из дней с 01 декабря по 04 декабря 2005 г. Этот вывод вытекает из следующего.

«Начало декабря 2005 г.» как время совершения отчимом очередного сексуального преступления в извращенной форме (в задний проход) было впервые указано следователем Сивковым в постановлении о возбуждении уголовного дела №, вынесенном 07 октября 2011 г. Уже через пять дней, а именно 12 октября 2011 г., следователь Сивков в постановлении о привлечении Павла П. в качестве обвиняемого конкретизировал этот период, указав отрезок времени, в пределах которого тот мог совершить насильственные действия сексуального характера — с 01 по 04 декабря 2005 г. Характер самих действий был описан здесь же: «В продолжение своего преступного умысла, ввел свой половой член в задний проход Кузнецовой К.».

Об анальном изнасиловании, якобы имевшем место в декабре 2005 г., потерпевшая писала в своем заявлении еще 26 мая 2011 г., правда, без указания конкретных дат: «В 2005 году, в декабре, он совершил надо мной половой акт в анальное отверстие. После чего мы с мамой обращались к гинекологу».

Последующие показания Кузнецовой только запутали вопрос о времени ее анального изнасилования. Так, в объяснении, которое было получено от потерпевшей в тот же день 26 мая 2011 г. Кузнецова, забыв о только что ею написанном заявлении, сообщила следователю, что эпизод с введением Павлом полового члена в ее задний проход имел место в октябре-ноябре 2005 г. «В октябре-ноябре 2005 года в дневное время, — говорится в этом документе, — я и Павел находились в квартире <...>, он позвал меня в зал, где вновь включил фильм порнографического содержания, заставил меня раздеться, после чего снял с себя одежду, заставил меня сесть на колени, руками облокотиться на диван, Затем Павел ввел мне свой половой член в анальный проход».

Сказалось, вероятно, влияние О. Зиминой — бабушки потерпевшей, которая в тот же день 26 мая 2011 г. написала в своем объяснении: «Осенью 2005 года он совершал с Кузнецовой насильственный половой акт в задний проход».

При допросе, состоявшемся через месяц, а именно 27 июня 2011 г., Кузнецова все, что касалось времени анального ее изнасилования, а именно «в октябре-ноябре 2005 года», повторила практически слово в слово. А следователь Сивков ее показания записал (точнее, распечатал с файла) непосредственно в протокол, сохранив в тексте те же грамматические и пунктуационные ошибки, которые он же допустил, печатая объяснение Кузнецовой месяцем раньше (что с чего копировалось — это еще вопрос — прим. авт.). Например, в обоих документах сохранились одни и те же ошибочные с точки зрения русской грамматики фразы: «мать вышла замуж за Павлом Юрьевичем» (вместо «Павла Юрьевича»), «Павел сел на диван, на котором спиН (вместо спиТ) моя сестра», и т. д., не говоря уже о множестве знаков препинания, одинаково не проставленных там, где они должны были стоять.

Некоторые из этих ошибок оказались следователем исправлены при повторной распечатке. Парадоксально, но ряд исправлений следователь внес не в протокол допроса Кузнецовой от Т7 июня 2011 г., который, казалось бы, должен был печататься позже, а в объяснение, написанное раньше — 26 мая 2011 г.

Обычно при перепечатке текста ошибки исправляют, если их удается обнаружить в исходном документе. Ведь трудно себе представить, чтобы кто-либо, перепечатывая грамматически правильно построенный текст, сознательно вносил бы в него ошибки. Поэтому если объяснение Кузнецовой хронологически предшествовало составлению протокола ее допроса и при этом оба документа текстуально совпадали, то найти исправления ошибок в совпадающих фрагментах текстах можно было именно в последующем тексте, а не наоборот. Однако при сравнении этих двух документов без труда обнаруживаются примеры именно такого рода, когда ошибки не исправляются, а вносятся в копируемый текст.

Так, в первой строке объяснения, начинающейся словами «По указанному адресу проживаю с бабушкой...», слово «проживаю» написано однократно. Читаем тот же текст в протоколе допроса и находим, что слово «проживаю» в том же предложении повторяется дважды.

Либо такой способ редактирования текстов характерен для грамматики следователя, либо, опять же, приведенный пример дает основания констатировать подлог процессуальных документов. Думается, однако, что оснований больше для второго вывода. А именно, что при оформлении этих двух во многом текстуально совпадающих документов следователь не показания копировал с объяснения, а объяснение перепечатывал с файла, на котором были записаны показания, полученные от имени потерпевшей, сокращая при этом копируемый текст. То есть объяснение, подшитое в деле, по некоторым признакам было изготовлено позже протокола, хотя дата на нем проставлена более ранним числом. Впрочем, это лишь предположение, к тому же не столь существенное по сравнению с остальными выводами, вытекающими из результатов анализа материалов уголовного дела, относящихся к изнасилованию Кузнецовой в задний проход, в том числе к вещественному доказательству — медицинской карте с результатами посещения ею в сопровождении бабушки детского гинеколога.

Во-первых, определенность обозначенного следователем временного периода, указанного как период с 01 по 04 декабря 2005 г., вынуждает задать вопрос о том, какие показания потерпевшей Кузнецовой могли стать для Сивкова М. основанием для такой конкретизации, если в Заявлении от 26 мая 2011 г. потерпевшая указала только месяц «декабрь». А в остальных источниках и вообще «октябрь-ноябрь». Даже самые поздние показания потерпевшей, записанные в протоколе допроса 20 июня 2012 г., не дали ответа на этот вопрос, поскольку в тот день Кузнецова сообщила, что «в первых числах декабря 2005 года в дневное время <... > Данный период времени я запомнила, так как Павел совершил действия сексуального характера в отношении меня в задний проход» (том №..., л. д. №...).

Ни до, ни после 12 октября 2011 г. потерпевшая ни разу не назвала даты, записанные следователем в постановлении о привлечении Павла в качестве обвиняемого (от 12 октября 2011 г.), а именно период «с 01 по 04 декабря 2005 года»[2].

Таким образом, можно утверждать, что период с 01 по 04 декабря 2005 г. следователь Сивков отразил в процессуальных документах, руководствуясь не показаниями Кузнецовой К., а, скорее всего, какими-то иными источниками информации об эпизоде, связанном с ее анальным изнасилованием. Такой источник действительно существовал. Им могла стать медицинская карта, которую бабушка потерпевшей Зимина О. получила в поликлинике, как уже было сказано, еще 26 мая. В этой карте имелась запись, сделанная детским гинекологом 05 декабря 2005 г. о посещении ее малолетней Кузнецовой. Кроме того, здесь же в карте врач по фамилии П. со слов ребенка записала, что «01.12.05 года девочка отметила на плавочках появление кровянистых выделений однокр.». Этого, надо думать, было достаточно, чтобы конкретизировать даты, которые следователь указал в постановлении от 12 октября 2011 г. В самом деле, если мать привела Кристину к врачу 05 декабря, а жалобы на кровянистые выделения появились у девочки 01 декабря, то, связывая обращение к гинекологу с насильственными действиями отчима, следствие вполне могло вычислить время совершения преступления, а именно период с 01 по 04 декабря 2005 г.

Казалось бы все понятно, если бы не одно «но». Дело в том, что сведения из медицинской карты о дате обращения к гинекологу, которые могли сориентировать следователя в датах изнасилования потерпевшей, были получены им только 20 октября 2011 г. в ходе осмотра медицинской карты. Как мог следователь узнать о ее содержимом на неделю раньше, т. е. 12 октября, оформляя постановление о привлечении Павла в качестве обвиняемого, остается только гадать, поскольку никаких сведений на этот счет в материалах дела обнаружить не удалось. Ясно лишь то, что в упомянутом постановлении появились сведения о времени анального изнасилования малолетней Кузнецовой, которые следователь мог получить лишь через неделю по результатам следственного осмотра медицинской карты. Остается предположить, что следователь Сивков ознакомился с содержанием медкарты заблаговременно, до ее процессуального осмотра, не дожидаясь 20 октября. А это уже нарушение закона, ибо привлекать человека в качестве обвиняемого можно только на основании доказательств (ч. 1 ст. 171 УПК РФ).

Оставим, однако, вопрос о нарушении ст. 171 УПК РФ. Допустим, что все было именно так, и следователь заранее посмотрел медкарту. Но как могли и прокурор, утверждавший обвинительное заключение, и областной суд, вынесший обвинительный приговор, и государственный обвинитель, и коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ безоговорочно поверить в правдоподобность самого рассказа Кузнецовой об анальном ее изнасиловании? А тем более связать обнаруженные у нее гинекологом «вокруг анального отверстия множественные папилломатозные разрастания», на основании которых и был поставлен диагноз «кондиломы ануса», с изнасилованием девочки описанным способом, якобы совершенным за несколько дней до обращения к врачу? Самой убежденной в существовании такой связи оказалась государственный обвинитель О. Петрова, заявившая в прениях: «В материалах дела имеется медицинская карта Кузнецовой К., в которой зафиксировано посещение ею гинеколога с жалобами на боли в области анального отверстия, которые появились у девочки в первых числах декабря 2005 года, после того, как Павел ввел половой член ей в задний проход» (стр. 109 Протокола судебного заседания).

Положение обвинителя отнюдь не ставит прокурорского работника в положение адвоката, отстаивающего правдоподобность любых, даже самых абсурдных фантазий потерпевшей. Неужели среди профессиональных юристов не нашлось никого, кто обратил бы внимание на то, что речь идет о специальных медицинских познаниях и что без консультаций со специалистом невозможно ответить на вопрос о связи введения полового члена в заднепроходное отверстие малолетней девочки с образованием кондилом ануса?

И, тем не менее, все «правоохранители», не обращаясь к сведущим лицам и нисколько не смущаясь собственного невежества, единодушно оценили откровенно лживые показания Кузнецовой как вполне достоверные. Ложь потерпевшей при описании ею эпизода с изнасилованием в задний проход состояла, однако, не в том, что анальный секс не может стать причиной заболевания под названием «папилломатоз», вызывающего появление так называемых «кондилом ануса». Такое случается, а в том, что кондиломы ануса как следствие анального секса не могут появиться через три—пять дней после изнасилования, как о том заявляли и якобы «изнасилованная» через задний проход внучка, и ее бабушка Зимина О. В.

Диагноз «папилломатоз» ставится при заражениях вирусом папилломы человека (ВПЧ) и в большинстве своем лишь тогда, когда обнаруживаются папилломатозные разрастания вокруг анального отверстия. Именно этот вирус (ВПЧ) является причиной заболевания. Следователь Сивков М. В. знал об этом, получив на свой запрос от 09 июля 2012 г. ответ из кожно-венерического диспансера, но ничего не предпринял для выяснения возможной связи выявленного у Кузнецовой К. 05 декабря 2005 г. заболевания с якобы введением полового члена в ее задний проход за несколько дней до обращения «потерпевшей» к гинекологу. И следователя, а позже и суд, вполне устроило объяснение потерпевшей, мол, она ничего не сказала врачу о своем изнасиловании как о причине обращения с жалобой на «кровянистые выделения». Между тем ответ на вопрос о причине заболевания под названием «папилломатоз» знают и проктологи, и специалисты по кожным заболеваниям, в частности, венерологи, и урологи, и гинекологи. И этот ответ, будь он своевременно получен от специалиста, мог бы однозначно уличить несовершеннолетнюю Кузнецову во лжи и показать несостоятельность обвинений, предъявленных Павлу, по крайней мере, по данному эпизоду. Но ни следователь, ни суд не только не пытались прояснить для себя этот важнейший с точки зрения доказывания вины Павла П. вопрос, но и всячески оберегали «потерпевшую» от разоблачения[3]. А если бы субъекты доказывания попытались ответить на этот вопрос, то узнали бы, что:

«ВПЧ (вирус папилломы человека — прим, авт.) размножается в глубоких слоях кожи. Он находится внутри клеток. По мере «созревания» и перемещения в верхние слои кожи зараженных эпителиальных клеток, «созревают» и перемещаются выше и вирусы. Достигнув верхних слоев кожи, ВПЧ выходит на поверхность». Так на коже человека появляются папилломатозные разрастания (а не «папиллярные», как безграмотно переписал следователь запись с медицинской карты в протокол ее осмотра).

И то, что заражение вирусом папилломы человека, действительно возможное при половых контактах во влагалище и прямую кишку[4], приводит к появлению остроконечных папиллом, не только не подтверждает слова «потерпевшей» о введении отчимом полового члена в ее задний проход, а, скорее, наоборот, разоблачает ложь Кузнецовой. Уже хотя бы потому, что «созревание» вируса папилломы человека, т. е. латентный или «инкубационный» период течения болезни, составляет от 7 недель до 5 месяцев, но никак не три-четыре дня, о чем лгали оба заявителя о «преступлении». В этот период, составляющий обычно не менее пятидесяти дней, никаких признаков образования папилломатозных разрастаний вокруг ануса не наблюдается.

Следователю не составляло особого труда узнать и о том, что второй диагноз, поставленный гинекологом в начале декабря 2005 г. малолетней Кузнецовой К., — «вульвовагинит», имеет еще более прозаичное объяснение: это чаще всего «несоблюдение элементарных норм гигиены половых органов».

Однако, все, кто так или иначе решал судьбу Павла П., доверились показаниям, лживость которых можно было пресечь еще на стадии предварительного следствия.

  • [1] 337
  • [2] В протоколе допроса Кузнецовой от 10 сентября 2011 г. об анальном изнасиловании потерпевшей вообще ничего не говорится, а в протоколе очной ставки от 14 сентября 2011 г. Кузнецова назвала период как «примерно в ноябре 2005 г.» 339
  • [3] О мерах, которые для этого предпринимались и следствием, и судом, и особенно государственным обвинителем, говорилось выше. 2 См.: http://l-doctor.ru/dermatovenerologija/polovye-infekcii/virus-papillomy-cheloveka-kondiloma.html.
  • [4] См.: http://l-doctor.ru/dermatovenerologija/polovye-infekcii/virus-papillomy-cheloveka-kondiloma.html. 2 См.: http://www.nnre.ru/medicina/novye_tainy_neraspoznannyh_diagnozov_ kniga_2/p9.php. 3 http://www.vashaibolit.ru/3290-vulvovaginit-u-detey-prichiny-vozniknoveniya. html.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >