Общие проблемы развития международного уголовного права

Одним из наиболее важных направлений развития доктрины международного уголовного права стало исследование общих проблем его развития на современном этапе. Отметим, что практически никто из исследователей нс обошел вопрос о "кризисе" системы международного права и правопорядка после окончания холодной войны и начала доминирования США и их союзников на международной арене. Примечательно, что самые серьезные международные кризисы и вооруженные конфликты рассматриваются в призме геополитических последствий распада СССР как одного из двух главных центров мировой силы. Например, Б. Дж. Донлан приходит к выводу, что югославские события 1990-х гг. и кровавая война в Боснии стали прямым результатом "крушения биполярного мира"[1].

Пожалуй, ключевой вопрос в доктрине сводится к оценке современного состояния и перспектив развития системы международного уголовного права.

Развитию системы международного уголовного права в целом посвящено солидное исследование Дж. Р. Ниеманна: австралийский автор говорит о том, что исторически развитие международного уголовного права было в интересах государств, вступавших в определенные отношения с другими государствами. Изначально международное уголовное право "было адресовано" исполнителям преступлений против человечности, и на этой основе возник тезис о том, что его развитие не может быть обеспечено государством, если гражданин последнего являлся исполнителем такого преступления. В дальнейшем развился "конфликт интересов" между государством и международным правом в плане установления "пределов суверенитета", который стал помехой развития международного уголовного права на современном этапе, так как государство зачастую устанавливает "суверенное право" уголовного преследования в случаях, когда преступление совершено на его территории либо его гражданами.

Из сказанного следует стремление государства (особенно "сильного государства") установить "исключительное доминирование" над международным уголовным правом. В качестве примера автор приводит известную историю с дезавуированием подписи США под Римским статутом МУС и заключает: "К сожалению, многие сильнейшие государства мира отказались ратифицировать договор по МУС, и он [МУС – А. К.) перестал носить поистине международный характер". Дальнейшее развитие всей системы международного уголовного права должно связываться с созданием "глобального гражданского общества", в котором государства будут "лишены исключительного авторитета" в плане развития международного уголовного права по причине исключения самого "конфликта интересов" между международным уголовным правом и отдельными государствами. Имеющаяся на сегодня зависимость международного уголовного суда от государства (в плане разрешения на уголовное преследование, даваемое международному обвинению) должна быть ликвидирована – только таким образом "давление" со стороны государства (государств) на развитие международного уголовного права "может быть преодолено"[2].

В российской доктрине отмечается, что в настоящее время сохраняются различные (порой взаимоисключающие) подходы к определению самого международного уголовного права, его основных институтов, проблем взаимодействия с национальными уголовно-правовыми системами. До сих пор не совсем ясны соотношение материальных и процессуальных начал в международном уголовном праве, значение его отраслевых принципов; не всегда имеется ясное представление о его задачах. Одной из наиболее значительных задач остается необходимость выработки комплексного понимания влияния международного уголовного права на национальную уголовно-правовую систему. При этом собственно само международное уголовное право предложено определить как самостоятельную отрасль, входящую в единую систему международного права, определяющую преступность деяния и пределы ответственности за его совершение, а также регламентирующую иные уголовно-правовые вопросы в целях охраны мирового правопорядка[3].

Индийский автор И. К. Уалиа отмечает, что международное уголовное право в целом получило резкое "качественное" развитие с момента учреждения МТБЮ до начала регулярной работы Международного уголовного суда. В настоящее время международное уголовное право "применяется международными судами; государства призывают обеспечить его имплементацию; процесс внутренней инкорпорации идет во многих странах". Однако, по мнению автора, существует определенное несоответствие между установлениями Римского статута МУС и определением преступлений по обычному международному праву. Статут включил в себя ряд таких преступлений, но не полностью – в частности, за пределами Статута остались многие серьезные нарушения международного гуманитарного права. Также требует внимания "прецедентное право", сформулированное в решениях МТБЮ и МТР, которое уже "внесло существенный вклад" в развитие международного уголовного права.

Кроме того, И. К. Уалиа говорит о существовании определенных сложностей в определении приоритетов между международной и национальной юрисдикциями в отношении лиц, совершивших международные преступления. "Внутригосударственные процедуры [осуществления уголовной юстиции – А. К.] часто имеют множество преимуществ над международными" – в частности, это касается возмещения жертвам преступлений, наличия реально действующих полицейской и пенитенциарной систем. "Лучший путь развития" международного уголовного права состоит в "синергии" между международными и национальными путями уголовного преследования лиц, совершивших международные преступления. При этом внутригосударственной уголовно-правовой системе отдается приоритет: должна существовать международная помощь для национальной системы уголовного преследования, что обеспечит успешное развитие МУП и сделает его "действительно глобальным"[4]. Вторит этому суждению и вывод о том, что государство "не нуждается в установлении собственной юрисдикции" в случае, когда правосудие по конкретному уголовному делу уже осуществлено "где бы то ни было"[5].

Также в российской и иностранной доктрине пристальное внимание уделяется вопросам установления универсальной юрисдикции в отношении лиц, совершивших международные преступления (в первую очередь геноцид и военные преступления) за пределами своего государства. Отмечается трудность установления универсальной юрисдикции в отношении таких лиц, обусловленная существованием "суверенной" правовой системы государства, что требует переосмысления самой концепции универсальной уголовной юрисдикции и ее соотношения с национальной уголовной юрисдикцией[6]. Во многом возможность "реальной" универсальной юрисдикции в отношении лиц, совершивших указанные преступления, возможна лишь с развитием деятельности Международного уголовного суда как постоянного органа. Однако до "истинного торжества" универсальной уголовной юрисдикции предстоит еще "долгий путь" из-за позиции США и ряда других ведущих стран[7].

  • [1] Donlan B.J. Bipolarity's Breakdown and the Collapse of World Order (United States, Soviet Union, Bosnia): thesis ... degree of M. A. University of Ottawa, 1999.
  • [2] Niemann G. R. Shared Responsibility for the Enforcement of International Criminal Law.
  • [3] См.: Кибалъник А. Г. Влияние международного уголовного права на российское уголовное право: дис. ... докт. юрид. наук. М., 2003.
  • [4] Walia 1. К. Crimes under International Criminal Law: A Need for Restriction on Exclusion of the Jurisdiction: thesis ... degree of LL. M. Rajiv Gandhi National University of Law, 2011.
  • [5] Wong C. Criminal Law, Criminal Jurisdiction and Criminal Justice: thesis ... degree of LL. D. University of Lund, 2004.
  • [6] См.: Viau S.J. А. Р. Universal Jurisdiction: Incoherent Concept or Foundation for New Legal Order? Thesis ... degree of M. L. Queen's University at Kingston, 2003; Королев Г. А. Универсальная юрисдикция государств в отношении серьезных нарушений норм международного права: основания применения и порядок осуществления: дис.... канд. юрид. наук. М., 2010.
  • [7] См.: Garcia Ruez С. R. Peace through Justice: The International Criminal Jurisdiction : thesis ... degree of M. A. Universidad de Huelva, 2003.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >