Меню
Главная
УСЛУГИ
Авторизация/Регистрация
Реклама на сайте
 
Главная arrow Журналистика arrow Психология журналистики
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >

Массмедиа как социальный конструкт: психологический аспект

Если воспользоваться типичным для современной социологии конструктом анализа этничности[1], то он должен включать в себя три основных элемента: построение этнических границ, дискурсивное конструирование этничности и повседневные практики. Но, как свидетельствует новейший массово-коммуникационный опыт, в отношении участия в этом процессе роли массмедиа с непреложностью следует рассматривать, на наш взгляд, и четвертый элемент – межкультурное самоотождествление личности как показатель ее психосоциального благополучия. Обратимся к примерам.

Этнические границы как социальная категория и индикатор этнических различий обладают, как известно, символической природой и наполняются реальным содержанием или даже неким смыслом лишь в том случае, если воспринимаются как значимые для индивида или группы. Поиск индивидуального, идентифицирующего, типизирующего данную группу нередко является отражением стратегии, реализующей деление окружающих тебя людей на "своих" и "чужих". Как мы уже отмечали, массмедиа в ряде случаев являются своего рода катализатором данного процесса.

Приведем простой пример. Журналист Галина Иванкина, полемизируя в газете "Завтра" (на страницах которой можно найти немало примеров реализации данного рода стратегии) с Ариной Холиной, озаглавившей свой текст на сайте журнала "Сноб" недвусмысленно "Свои и чужие. Омерзительная расплата", пишет: "Как еще можно распознать Чужого? Он всегда называет Россию – Рашкой, причем вне зависимости от общественного строя. Она у него и при Петре Великом – тоже Рашка, ибо Чужой ненавидит всякую власть. Тем не менее, Чужой чаще всего смакует эстетику Третьего Рейха и признает ее “жестокий эротизм” и “завораживающую брутальность”, а если речь заходит о противостоянии Германия VS СССР, то он непременно выдаст: “По сути, Гитлер и Сталин были одинаковы, но у Гитлера было на порядок цивилизованней и намного красивей”. Чужому нравится декадентское разложение в духе “Ночного портье”, откуда он и черпает свои гнилые грезы о Третьем Рейхе. Чужой ненавидит любую крепкую общность – он считает ее толпой, ибо сам он – эксклюзивное изделие, не ширпотреб, а индпошив. Он – это “кино не для всех” и концептуальное чтиво. Чужой обожает Я и презирает Мы"[2].

Можно предположить, что колумнист "Сноба" представила на суд читателей (а в день обращения мы обнаружили, что данный текст просмотрели, судя по счетчику, около 160 тыс. человек) некий идеологизированный манифест. На самом деле автор написала достаточно субъективированное эссе с рядом зарисовок "с натуры". Правда, в тексте Ариной Холиной была использована именно та лексика, которая вызвала у оппонента пафосные обвинения и выводы глобального масштаба: "Никто не бывает немного беременным или немного расистом. Если человек, условно, “не понимает” Кандинского – он сразу из тех, Чужих, которые с постерами кошечек на кухне. И которые все зло видят в дворниках-таджиках. Иногда мы сами оказываемся теми, кто приводит в свой круг людей, которые способны заявить, что “геи должны сидеть дома и не отсвечивать”... Лучше не допускать Чужих слишком близко. Они хваткие. Это про них “дашь палец – руку откусит”. Не успеешь оглянуться – и ты уже “уважаешь их мнение”. Но знаете? К черту. Пусть делятся своим уникальным мнением сами с собой. Пусть женятся, размножаются и дружат с себе подобными"[3]. Именно обобщения на уровне мы и они и вызвали столь неоднозначное восприятие журналистом данного текста, выразимся так: с обидой "за все Отечество".

К слову, в период проведения зимних Олимпийских игр в Сочи журналисты даже придумали и затем активно использовали[4] термин "свои-чужие" чемпионы Игр. Они имели в виду прежде всего тех, кто был родом или начинал спортивный путь в России, но медали завоевал, будучи гражданином другой страны (например, Белоруссии и Словакии, как биатлонистки Д. Домрачева и А. Кузьмина).

Причем на бытовом уровне мы нередко объясняем деление на "своих" и "чужих" заботой о безопасности – собственной и наших близких. Приведем такой случай. Девушка в городе Калининграде ехала в автобусе в хиджабе, и водитель ее испугался. Автобус дальше не поехал. Журналисты радиостанции "Эхо Москвы" 7 октября 2014 г. не только рассказали об этом случае, но и проголосовали в эфире. В итоге выяснили, что подавляющее большинство слушателей при виде человека, выглядящего условно как мусульманин, испытывают беспокойство и тревогу. Девушка была беременна, но это, по мнению большинства позвонивших в редакцию, все только усложняет, потому что водитель мог подумать, что у нее под одеждой бомба.

"У меня есть сильное подозрение, – сказал журналист в своей реплике по этому поводу, – что наши граждане, которых мы опять-таки условно можем назвать местным населением, с радостью проголосовали бы за то, чтобы здесь нс было не только девушек в хиджабах, но и вообще любых девушек, юношей, мужчин и женщин неправославной наружности. И чтобы мечетей их тут не было, и чтобы баранов не резали – ну вот просто, чтобы совсем никого и ничего этого не было вокруг. И любой поступок водителя, который совпадает с этим желанием, граждане будут приветствовать, и любое решение суда, которое будет в пользу водителя, поддержат. А если водителя или его транспортную фирму как-то накажут, то наказание назовут несправедливым. Возможно, законным – но несправедливым. Поэтому история в Калининграде приключилась не транспортная, не юридическая, а насквозь жизненная. И мы в этом смысле отнюдь не уникальны. Вспомните, что само слово “хиджаб” стало у нас широко известно после того, как их ношение стали запрещать в Европе. Непохожее настораживает. Чужое рождает опасения и желание запретить и оградить себя от этого"[5].

Специалисты Центра цивилизационных и региональных исследований Российской академии наук еще несколько лет назад в ходе проведения масштабного социологического исследования пришли к выводу, что "современные СМИ, благодаря растущим возможностям виртуального воздействия на сознание и подсознание массовой аудитории, предлагают обществу готовые ценностно-смысловые и поведенческие модели. Эти модели могут консолидировать общество, достаточно эффективно снимать социальную напряженность и стрессовые психологические нагрузки, но могут и подрывать позитивную консолидацию и психологическую устойчивость социума путем создания и продвижения в массы образов врага, расщепления эмоций зрителей, слушателей, читателей до уровня простейших, взвинчивания агрессивных настроений толпы"[6].

Пример с олимпийскими чемпионами, конечно же, иного порядка. Да и прямая этническая конфликтогенности в силу того что этому аспекту деятельности СМИ на правовом и этическом уровнях Союзом журналистов России в последние годы уделялось и уделяется достаточно большое внимание, стала не характерна для повседневной практики. И неполиткорректные "ляпы", и прямые и косвенные обвинения, построенные в том числе на принадлежности субъекта критики к тому или иному этносу, как правило, ушли в прошлое. Вместе с тем в профессиональном журналистском сообществе в последнее время широкий резонанс получили обсуждение публикации, в которых речь идет как раз о том, что этнические границы зачастую заменяются сегодня псевдоэтическими, по принципу – "тот, кто не с нами, тот..." Журналист "Новой газеты" О. Тимофеева в беседе с заместителем главного редактора радиостанции "Эхо Москвы" М. Королевой так формулирует главный тезис, с которого начинается интервью: "Слова всегда были метками, по которым люди опознавали “своих и чужих”. По еще не так давно “свои и чужие” вступали в словесную полемику, выясняя смысл сказанного, сейчас ответом на любое высказывание оппонента становится попытка его уничтожения – прекратить вещание, уволить, приговорить к штрафу, побить в подворотне"[7]. Собеседница, к слову, автор и ведущая программ "Говорим по-русски", кандидат филологических наук, ответ находит отнюдь нс в плоскости языкознания: "Что это за внезапная, на грани помешательства, фокусировка на словах и дискуссиях, которые до недавнего времени были в порядке вещей? Что за ней стоит? У меня есть предположение, довольно простое. За такими реакциями обычно скрывается страх – страх, что произнесены будут совсем другие слова, гораздо более болезненные для тех, кто сейчас пытается запретить дискуссии...".

На наш взгляд, в данном случае речь может идти также о проблеме дискурсивного конструирования этничности. Элиты, согласно описаниям моделей властного дискурса по П. Бурдьё и Т. А. Ван Дейку, несут полную ответственность за производство, развитие и всяческое поддержание действующих социальных конструктов. Но властный и повседневный дискурс нередко вступают в противоречие на уровне публичного обсуждения тех или иных законодательных инициатив властных структур различного уровня. По крайней мере, при опубликовании в массмедиа. Под дискурсом мы в данном случае понимаем деятельностную составляющую языкового поля, т.е., не только то, что и как говорится, но и с каким эффектом это воздействует на аудиторию.

Только один пример. Власти Екатеринбурга, выполняя распоряжения вышестоящих органов, распространили через СМИ под исчерпывающей ясности заголовком "Водителей-гастарбайтеров в России заставят заново сдавать на права" следующую информацию: "Автомобилисты, которые получили водительские права в своем государстве, будут обязаны сдать экзамен заново: как теорию, так и практику, пишет сегодня “Российская газета”. Соответствующие поправки к закону о безопасности дорожного движения уже направлены в Государственно-правовое управление президента, а после утверждения проект будет вынесен на рассмотрение депутатов Государственной думы. Отметим, что запретить гастарбайтерам ездить по национальным водительским правам ранее предлагали члены либерально-демократической партии России. Сторонники Жириновского уверены, что в случае принятия данного запрета дороги будут очищены “от низкоквалифицированных водителей, севших за руль автобусов и маршрутных такси”"[8].

В общественном мнении, как мы выяснили на основании анализа 128 сообщений на форумах ведущих СМИ и сетевых изданий города в тот период, информация об очищении дорог "от низкоквалифицированных водителей" была воспринята чаще всего с одобрением. Но вот парадокс, проходит ровно 11 месяцев, и информационные агентства вновь распространяют информацию на данную тему, но ее содержание, основанное на пресс-релизе ГИБДД, весьма туманно: "Водители-мигранты “маршруток” сейчас сдают экзамены в свердловской ГИБДД. Как объяснили URA.Ru в ведомстве, пока иностранцы сдают только теорию. “Согласно распоряжению из Москвы, они сдают у нас теорию по заявкам из транспортных организаций. Па этом все. Эти результаты экзаменов остаются у нас. Однако после этого они удостоверения наши не получают. Сейчас, чтобы получить права, им нужно сдать теорию и два этапа практического экзамена. Удостоверение им будет выдаваться на срок действия их регистрации"[9].

Ясность наступает, когда обнаруживаешь логическую сообразность данного решения административных органов: "После того, как вчера многие транспортные компании не выпустили на линию около 50% маршруток с иностранными водителями, с руководителями провели разъяснительную работу. Им объяснили, что запрет на управление общественным транспортом без российских прав вступит в силу лишь в мае 2014 года. Сегодня никаких сложностей у жителей дальних районов не возникло: в рейс вышли все водители"[10].

На основании этих и ряда других подобного характера текстов можно сделать вывод о том, что та или иная группа или лица, обладающие властью, имеют возможность при посредстве массмедиа не только конструировать социальные репрезентанты, а также некие символы, свидетельствующие о реализации управленческих решений, но и в случае столкновения с неучтенными реалиями повседневной жизни социума – контролировать последствия публичного дискурса. Другое дело, что вышеописанные реалии, едва не приведшие к транспортному коллапсу больших городов, можно было не только спрогнозировать, но и предупредить: в том случае, если бы обсуждение данной проблематики было вовремя перенесено из коридоров власти в СМИ, а возможно – и на площадки гражданской журналистики. Другое дело, что в условиях, когда массмедиа в силу ряда объективных и субъективных причин не обладают сегодня соответствующим статусом, результативность такого обсуждения была бы очевидно весьма невысокой. Ведь невозможно отрицать очевидное – дискурсивное производство большинства конструктов, конечно же, находится в институциональном поле. Российская же журналистика как социальный институт чаще всего оперирует материалом повседневных практик.

  • [1] Краснопольская И. И., Солодова Г. С. Социальное конструирование этничности. С. 26–34.
  • [2] Иванкина Г. Чужие и свои // Завтра. 2013. 5 нояб.
  • [3] Холина А. Свои и чужие. Омерзительная расплата. URL: snob.ru/ profile/9723/blog/66998.
  • [4] Например, см.: Спорт-Экспресс. 2014. 12, 14, 19 фев.; см. также информационные сообщения на сайте газеты за период проведения зимних Олимпийских игр в Сочи.
  • [5] Орехь А. Хиджаб в автобусе. URL: echo.msk.ru/blog/oreh/1413400-echo.
  • [6] Цит. по: URL: igpi.ru/bibl/other_articl/1101820840.html.
  • [7] Цит. по: URL: novayagazeta.ru/politics/62248.html.
  • [8] Водителей-гастарбайтеров в России заставят заново сдавать на права. URL: 66. ru/auto/news/132045.
  • [9] Это все-таки дико ... URL: ura.ni/news/1052172544.
  • [10] На работу 5 ноября не вышло 50% водителей маршруток. URL: uralweb.ru/ news/society/417392.html.
 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 
Предметы
Агропромышленность
Банковское дело
БЖД
Бухучет и аудит
География
Документоведение
Журналистика
Инвестирование
Информатика
История
Культурология
Литература
Логика
Логистика
Маркетинг
Медицина
Менеджмент
Недвижимость
Педагогика
Политология
Политэкономия
Право
Психология
Религиоведение
Риторика
Социология
Статистика
Страховое дело
Техника
Товароведение
Туризм
Философия
Финансы
Экология
Экономика
Этика и эстетика