Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Политология arrow Введение в политическую теорию

Преимущества и изъяны смешанного принципа государственно-административного устройства федерации

Здесь необходимо подчеркнуть подтвержденный мировым опытом факт бесперспективности попыток разрешения национального вопроса в рамках федерации путем ее национально-территориальной организации. Наиболее ярким примером с этой точки зрения является Чехословакия, где два родственных народа – чехи и словаки, – несмотря на общность исторических судеб, близость культуры, традиций, единство в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками и т.д., не смогли найти общий язык и в конечном счете вынуждены были разойтись и создать самостоятельные государства.

К каким трагическим последствиям может привести использование данного принципа, продемонстрировали кровопролитные процессы распада Югославии, а также две чеченские войны в России, отделение Карабаха от Азербайджана, Южной Осетии и Абхазии от Грузии и т.д.

Немалый интерес в этом контексте представляет пример Бельгии, которая за последние десятилетия переживает существенные системные трансформации. Из унитарного государства она в 1980 г. была преобразована в федерацию. Бельгия включает три округа: Фламандский (с фламандско- язычным населением), Валлонский (с франкоязычным населением), каждый из которых, в свою очередь, состоит из пяти провинций, а также Брюссельский столичный округ. В то же время Бельгия делится па три языковых сообщества: фламандское – Фламандский округ и брюссельское – столичный округ; франкоязычное – Валлонский округ и Брюссельский столичный округ; немецкоязычное – часть провинции Льеж.

В последние годы эта страна находится в состоянии постоянного кризиса из-за противоречий между двумя главными языковыми общинами – фламандцами и валлонами, порой доходящих до угроз распада страны на две части.

С этой точки зрения несомненный интерес представляет сравнение опыта США и России. Обе страны являются многосоставными, полиэтническими, многокультурными, многоконфессиональными. Однако данный фактор по-разному проявляется в федеративном устройстве этих стран. Если в России многонациональный состав населения стал одним из важнейших факторов государственно-административного устройства, то в США в силу целого комплекса причин, и прежде всего исторических особенностей происхождения, становления и развития, этот фактор не получил отражения в характере и конфигурации государственно-административного устройства.

Если в США с самого начала сформировалась федерация конкретных государственных образований в лице 13 штатов, то в России после революции 1917 г. в значительной степени сложилась федерация народов. В 1918 г. было объявлено, что Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика состоит из национальных советских республик. Но в действительности наряду с республиками существовали области и края.

Иначе говоря, даже в таком классическом федеративном государстве, как США, которые иногда называют "плавильным котлом", где иммигранты – представители всех народов как бы сплавляются в единую американскую нацию, – сохраняются меньшинства афроамериканцев, индейцев, эскимосов и т.д. В этой стране государственно-административное деление не имеет отношения к этническим или иным сообществам. Этому в значительной степени способствовал тот факт, что здесь с самого начала иммиграции представители различных народов расселялись дисперсно на всей территории страны.

Однако этот вопрос весьма трудно решается в многонациональных федерациях, где внутригосударственное устройство основано преимущественно или исключительно на административно-территориальном принципе. К ним относится прежде всего Индия. Эту страну нередко сотрясают этнонациональные и конфессиональные конфликты, порой выливающиеся в террористические акты. Данный пример свидетельствует о том, что не существует единого, одинаково пригодного для всех народов и стран пути и средства решения этнонационального вопроса.

Административное устройство должно отвечать прежде всего требованиям всемерного укрепления государства, надлежащей управляемости важнейших сфер общественной жизни. Следует признать тот факт, что выделение национальных автономий в самостоятельные единицы государственно-территориального устройства СССР действительно сыграло определенную позитивную роль в плане их экономического, социального и культурного развития. Однако в современных условиях принцип национально-территориального деления, заложенный много десятилетий назад, изжил себя и действует в силу исторической традиции, а вернее сказать, инерции.

К концу советского периода выпукло обозначилось прогрессирующее отставание административно-территориального деления страны и отдельных регионов от основных направлений и тенденций социально-экономического и политического развития страны и остального мира. Более того, в современных условиях национально-территориальный принцип стал одним из ключевых факторов, препятствующих окончательному преодолению конфликтогенности Северного Кавказа, обеспечению единства, устойчивости и безопасности государства. Поэтому необходимы поиски новых форм и путей перехода от национально-территориальной федерации к территориально-административной.

Федерализм является инструментом равноправия народов, но это обстоятельство вовсе не делает обязательным национально-территориальный принцип построения федерации. Главный его изъян состоит в том, что здесь главное внимание концентрируется на максимальном совпадении границ региона с границами ареала расселения определенного этноса, причем фактически игнорируются другие не менее, а, возможно, более важные составляющие. А это в современных условиях глобализации и интенсификации миграционных процессов порождает дополнительные трудности для социально-экономического, политического и культурного развития регионов. Тем более что этот принцип нс решает, а лишь временно уводит национальный вопрос на задний план, а во многих случаях существенно осложняет проблему обеспечения единства и территориальной целостности федеративного государства. К тому же противоречия, связанные с различным политическим статусом и этнической основой образования субъектов федерации, содержат в себе значительный потенциал конфликтности. Об этом убедительно свидетельствуют примеры распада СССР, Чехословакии, Югославии.

Помимо всего прочего, результатом реализации национально- территориальной федерации является появление такого феномена, как титульный этнос, или титульный народ, что, например, на Северном Кавказе, где, по сути, имеет место прямо-таки вавилонское смешение народов, является нонсенсом. Именно этот феномен во многом благоприятствует фактической легитимации региональных политических элит на этнической основе, когда руководители территорий прямо заинтересованы в максимальном возвышении своего статуса, вплоть до независимости от центра. А это, в свою очередь, ведет – если не публично, то фактически в негласной форме – к иерархизации народов региона, их разделению на равных и более равных.

Административно-территориальная федерация предлагает более простую и оптимальную систему территориального устройства, базирующуюся на учете прежде всего ресурсных, экономических, производственных, географических, демографических и иных факторов. К примеру, почему федеральные земли Бавария, Саксония и Тюрингия, которые называют себя республиками, по своему правовому статусу и реальному положению в системе федеративных отношений нельзя сравнивать с Татарстаном или с какой-либо северокавказской национальной республикой?

Ответ на этот вопрос можно получить, если провести сравнительный анализ соответствующих положений Конституции Российской Федерации и Основного закона ФРГ. Так, их преамбулы сходны по форме, но вместе с тем содержат более или менее существенные различия. Если в нервом документе говорится, что Конституцию принимает многонациональный народ Российской Федерации, то во втором речь идет о немецком народе, т.е. о мононациональном, монолитном государствообразующем субъекте.

В то время как в Конституции РФ не отдается предпочтения какой- либо конкретной государствообразующей нации (говорится о многонациональном народе Российской Федерации), статьи Основного закона ФРГ "привязаны" к немцам: "Все немцы имеют право...", "Каждый немец имеет..."[1]. В результате в ФРГ за все время существования для земель была характерна исключительно центростремительная тенденция.

Соревновательность земель не предполагает их претензий добиваться той или иной формы и степени суверенитета в ущерб суверенитету федерального центра. Иначе говоря, в Германии как государстве единой немецкой нации статус федеральных земель, населенных главным образом немцами, нс может служить источником угрозы для единства и целостности государства.

Иное положение вещей в Российской Федерации, где каждый из ее субъектов, прежде всего национальные республики, стремится к расширению властных полномочий как за счет федерального центра, так и в ущерб другим субъектам Федерации. Республики имеют свое гражданство, наряду с русским языком – свои государственные языки и другие атрибуты государственности, что при определенных условиях может стать основой для их претензий на выход из состава Федерации.

Об обоснованности этого тезиса свидетельствует так называемый парад суверенитетов в 1990-х гг., крайним проявлением которого стали две чеченские войны. И это несмотря на тот факт, что Россия представляет собой не договорную, а конституционную федерацию, исключающую право выхода какого-либо субъекта из состава единого государства.

  • [1] Основной закон ФРГ. СПб., 2002. Π. 1 ст. 8; п. 1 ст. 9; п. 1 ст. 33.
 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы