Недирективная игровая терапия, центрированная на клиенте/ребенке

Недирективная игровая терапия, центрированная на клиенте, как отдельное направление появилась в конце 1940-х — начале 1950-х гг. Ее основателем является В. Экслайн. В дальнейшем этот подход был развит Г. Лэндретом и получил название недирективной игровой терапии, центрированной на ребенке. Эта терапия основана на принципах клиент-центрированной психотерапии К. Роджерса. Основная идея подхода Роджерса заключается в том, что в каждом человеке имеется тенденция к самоактуализации — к росту, развитию, реализации своего потенциала. Оптимального развития личность достигает, если окружение человека принимает его и открыто с ним взаимодействует.

С точки зрения этой концепции причиной проблем и нарушений у ребенка является "вредность" окружающей среды. Если среда неадекватно отвечает на потребности ребенка, вынуждает его отказаться от чего-то в себе, то, принимая чужие ценности, ребенок начинает вести себя в соответствии не со своими интенциями, а с ожиданиями окружающих. У него формируется ложное "Я", неконгруэнтное его сущности, его идеальному представлению о себе. Такая неконгруэнтность, по мнению Роджерса, является источником всех психологических проблем ребенка. Цель психотерапии, центрированной на клиенте, — воссоединение личности и опыта, устранение самоотчуждения.

Эту модель психотерапии В. Экслайн перенесла на детей. Ею была разработана недирективная техника игровой терапии. Игра в недирективной, центрированной на клиенте психотерапии рассматривается как естественное средство самовыражения, она предоставляет ребенку возможность проигрывать и исследовать свои чувства и проблемы (напряжение, неуверенность, агрессивность, страх и т.д.). По мнению Экслайн, в игре ребенок выражает себя предельно искренне, в присутствии терапевта он учится понимать себя и других, может дать выход своим чувствам и дистанцироваться от них.

Поскольку психологические проблемы и расстройства рассматриваются в недирективной игровой терапии как результат воздействия вредной среды, целью психотерапии является создание ребенку условий для самоактуализации в рамках игровых психотерапевтических сессий. Психотерапия должна быть направлена на поддержание уникальности и самоценности ребенка, развитие "Я-концепции" и укрепление чувства "Я". Именно поэтому целью психотерапии не должно являться изменение личности ребенка, так как стремление к изменению личности подразумевало бы отвержение, непринятие ребенка таким, каков он есть, т.е. противоречило бы исходным принципам клиент-центрированной терапии.

"Дети — люди. Они способны к глубоким эмоциональным переживаниям боли и радости"[1] — в этих словах Г. Лэндрета заключается, наверное, главный посыл, выражающий отношение к детям с позиции недирективной игровой терапии и определяющий ее философию и принципы.

В недирективной игровой терапии, центрированной на ребенке, не устанавливаются специфические цели, но существуют психотерапевтические перспективы общего характера, которые проистекают из ее теоретических и философских позиций. Цели игровой терапии, центрированной на ребенке, в целом согласуются с внутренним стремлением ребенка к самоактуализации. Они состоят в том, чтобы обеспечить ребенку позитивный опыт роста в присутствии взрослого, который его понимает и поддерживает, помочь ребенку обнаружить в себе внутренние силы и обрести веру в себя, стать способным к самоуправлению и самоприпятию.

Достигаются цели терапии с помощью следующих приемов:

  • 1) структурирование среды, установление необходимых границ в процессе терапии;
  • 2) отзеркаливание, вербальное отражение чувств и поведения ребенка;
  • 3) поддержание взаимодействия с ребенком вербально или в процессе игры.

Основным условием самоактуализации ребенка является позиция психотерапевта, которая характеризуется эмпатическим пониманием, безоценочным принятием, поддержкой ребенка, аутентичностью психотерапевта. По словам Лэндрета, одна из наиболее существенных особенностей, которые для ребенка отличают психотерапевта от других взрослых, это способность быть рядом целиком, способность к соприсутствию.

В ходе сессии терапевт следует за ребенком, позволяет ему лидировать, не дает никаких прямых указаний, отражает чувства ребенка, но не интерпретирует его поведение и эмоции. Являясь проводником во внутренний мир ребенка, он действует "как рупор внутри ребенка", он проясняет и называет чувства, не выражая никаких собственных намерений. Отношения в ходе психотерапии разворачиваются "здесь-и-сейчас", это реальные отношения ребенка и взрослого.

Важно, что в процессе игры ребенка терапевт выполняет как бы двойную функцию[2]. С одной стороны, как отмечает О. А. Карабанова, он "идеальный родитель", который поддерживает и обеспечивает самопринятие ребенка. Это позволяет ребенку поддерживать высокую самооценку и веру в себя. С другой стороны, терапевт является партнером по игре, он позволяет ребенку лидировать, следует за ним, но при этом не регрессирует до ребенка, т.е. создает условия для приобретения ребенком нового опыта сотрудничества, принятия на себя ответственности. Таким образом, терапевт должен поддерживать баланс между позицией принимающего взрослого с одной стороны и равного партнера — с другой.

Изменения, которые происходят с ребенком в ходе терапии, основаны на эмоциональных, а не на когнитивных процессах. С помощью безусловного принятия, поддержки и эмпатии терапевт создает условия для переживания и выражения ребенком эмоций таким образом, что они становятся принимаемой частью личности и, следовательно, не требуют отказа от себя. Снимается противоречие между внутренними стремлениями ребенка и его опытом, они становятся конгруэнтными.

В. Экслайн постулирует следующие восемь принципов работы недирективного игрового терапевта.

  • 1. Терапевт выстраивает теплые, дружеские отношения с ребенком.
  • 2. Терапевт принимает ребенка таким, какой он есть.
  • 3. Терапевт устанавливает в отношениях атмосферу разрешенности, чтобы ребенок чувствовал свободу в полном выражении любых чувств.
  • 4. Терапевт должен быть готов распознавать чувства, выражаемые ребенком, и отражать их так, чтобы тот мог достичь понимания в отношении своего поведения.
  • 5. Терапевт уважает право и способность ребенка, если это возможно, самому- решать свои проблемы, ответственность за выбор принадлежит ребенку.
  • 6. Терапевт не пытается направлять действия ребенка, ребенок задает направление, а терапевт следует за ним.
  • 7. Терапевт не пытается "подстегнуть" терапию.
  • 8. Терапевт накладывает только те ограничения, которые необходимы, чтобы ребенок осознавал реальность происходящего и свою часть ответственности за взаимоотношения[3].

Опираясь на эти принципы, в пространстве игры, свободном от оценок и ограничений, терапевт выявляет конкретные чувства ребенка, старается их понять, называет и обосновывает их, используя простые, понятные ребенку слова (страх, гнев и др.).

Таким образом, механизм психотерапевтического воздействия в недирективной игровой психотерапии, центрированной на ребенке, заключается в том, что, проигрывая свои чувства, ребенок выносит их на поверхность, "видит" их, сталкивается с ними и либо отказывается от них, либо учится их контролировать. Общие рамки терапии (сеттинг) и минимальные ограничения выполняют структурирующие и защитные функции (терапевтическое).

Исцеляющими элементами в недирективной игровой терапии, центрированной на ребенке, являются:

  • • отношения, которые создаются между ребенком и терапевтом;
  • • инсайт, который достигается с помощью отражения (отзеркаливания) терапевтом чувств и поведения ребенка;
  • • освобождение стремления к актуализации, которое происходит в условиях терапевтической среды.

Поскольку центром терапевтического воздействия в недирективной игровой терапии являются чувства ребенка, их динамика служит важным показателем эффективности терапевтической работы.

В недирективной игровой терапии (и в клиент-центрированном подходе, и в терапии отношений) одним из важнейших является понятие ограничений. В игровой терапии они, может быть, даже более необходимы, чем в других подходах. Дело в том, что игра, по сравнению с другими видами деятельности (сочинением историй, слушанием сказок, беседой и др.), в большей степени способствует высвобождению эмоций, которые могут достигать очень высокого накала. Агрессивные чувства и тревога могут захлестнуть ребенка, вылиться в деструктивные формы. Экстремальные, аффективные действия ребенка необходимо ограничивать, трансформируя их в символические формы выражения, а именно этой цели служат ограничения. Выражение чувств и аффектов в символической форме защищает от тревоги, страхов и чувства вины, а также допускает более высокую интенсивность самовыражения.

В отношении к ограничениям, к их необходимости и характеру, а также к реакции ребенка на нарушение ограничений, взгляды недирективных игровых терапевтов практически совпадают.

В главе 2 мы уже касались темы ограничений, но позволим себе остановиться на этом еще раз. Ограничения в психотерапевтическом процессе позволяют достигать следующих целей:

  • • они определяют границы терапевтических отношений;
  • • гарантируют физическую и психологическую безопасность ребенка;
  • • переводят выражение чувств в символическое русло, создают возможность катарсиса через символические каналы;
  • • приближают терапевтические отношения к отношениям в реальной жизни, являются "мостиком" между ними;
  • • вырабатывают у ребенка чувство ответственности.

Ограничения также позволяют терапевту принимать ребенка, помогают сохранить профессиональные и этические отношения. Ограничения должны быть минимальными и выполнимыми, они должны устанавливаться твердо, спокойно, как нечто непреложное.

Обстановка игровой комнаты, игрушки и неструктурированные материалы (песок, вода, краски, глина и пр.) в определенной степени влияют на содержание игры ребенка. Игрушки, игровые материалы и, конечно, эмоциональный климат игровой комнаты, который создается позицией терапевта, — это неизменные, стабильные составляющие терапевтического процесса. Игровую комнату ребенок ощущает как свое место, она должна быть гарантом стабильности, поэтому в ней ничего не должно изменяться. В игровой комнате ребенок должен ощущать, что все "...подвластно ему. И если какие-то изменения происходят, то только по его воле".

К выбору игрушек и игровых материалов нужно относиться очень внимательно. По словам Г. Лэндрета, игра — это сообщение, а игрушки — это слова, средства выражения. Игрушки должны быть простыми, неспецифическими и безопасными. Следует выбирать такие игрушки и материалы, которые обеспечивали бы возможность игровой активности и облегчали экспрессию; при этом они должны быть интересны ребенку. Игрушки являются важной терапевтической переменной, их следует именно отбирать, а не собирать.

Игрушки и материалы должны способствовать решению следующих основных задач: установлению терапевтических отношений, выражению широкого спектра чувств, проработке реального опыта ребенка, проверке границ, развитию позитивной "Я-концепции", самоконтроля и саморегуляции.

Игрушки и материалы для игровой терапии могут быть распределены по трем большим классам:

  • • игрушки из реальной жизни (кукольные семейства, домики, кукольная мебель, предметы быта, докторский чемоданчик, игрушечные деньги и т.д.);
  • • игрушки, помогающие отреагировать агрессию (солдатики, ружья, резиновые ножи, фигурки диких животных и т.д.);
  • • игрушки, способствующие творческому самовыражению и ослаблению эмоций (песок, вода, краски, цветные карандаши, бумага, кубики и т.д.).

Безусловно, в недирективной игровой терапии важна проблема конфиденциальности в контексте взаимодействия с родителями. Общие установки состоят в том, чтобы не раскрывать родителям детали поведения детей в игровой комнате. Терапевт должен сообщать родителям только

самые общие сведения, не нарушающие правил конфиденциальности, но при этом важно, чтобы родители не почувствовали себя отвергаемыми или пренебрегаемыми. Не следует развешивать по стенам игровой комнаты продукты творчества детей, так как они являются интимными проявлениями внутреннего мира ребенка. Демонстрировать картины или поделки родителям можно только в том случае, если сам ребенок захочет это сделать. Иногда дети просят повесить их рисунок или какую-либо поделку на стену и каждый раз, приходя в игровую комнату, проверяют, на месте ли они. По-видимому, за этим стоит потребность обозначить и закрепить свое присутствие в пространстве отношений с терапевтом. Это знак своего присутствия в мире, подтверждение реальности своего существования.

В игровой терапии, центрированной на ребенке, в центре находится ребенок, а не проблема, внимание сконцентрировано на актуальном, живом, сиюминутном переживании. В соответствии с этим Г. Лэндрет дополнил восемь базовых принципов недирективной игровой терапии, сформулированных В. Экслайн, следующими принципами:

  • • личность важнее проблемы;
  • • настоящее важнее будущего;
  • • чувства важнее мыслей и поступков;
  • • понимание важнее объяснения;
  • • принятие важнее исправления;
  • • стремление ребенка важнее инструкций терапевта;
  • • мудрость ребенка важнее знания терапевта[4].

Соблюдение этих принципов делает возможным развитие и сохранение подлинных терапевтических отношений, которые являются центральным фактором, определяющим успешность терапии.

Из этих принципов вытекает и отношение к диагностике в игровой терапии, центрированной на ребенке. Диагностика важна, но не является главной проблемой в этом подходе. Главное, чтобы информация о специфической проблеме ребенка не заслонила от терапевта самого ребенка. Лэндрет формулирует простое правило: "Чувства терапевта по отношению к ребенку гораздо важнее, чем знания о нем"[5]. В игровой терапии, центрированной на ребенке, цели задают общие рамки психотерапии с ребенком, согласующиеся с внутренним стремлением ребенка к самоактуализации.

Показаниями к недирективной игровой психотерапии являются эмоциональные проблемы и расстройства, когда сфера чувств недостаточно развита или искажена, что приводит к несогласованности (неконгруэнтности) структуры личности и опыта. Недирективная игровая психотерапия эффективна при нарушениях поведения, противоречивой "Я-концепции", непринятии себя, низкой самооценке и неуверенности в себе, высокой тревожности, социальной некомпетентности, эмоциональной неустойчивости, несформированных коммуникативных навыках. По мнению Г. Лэндрета, игровая недирективная терапия, центрированная на ребенке, возможна с детьми с практически любым уровнем развития.

Противопоказаниями могут являться очень высокая агрессивность детей, импульсивность, гиперактивность, так как этим детям нужна достаточно жесткая система ограничений, что несовместимо с философией данного подхода. Вообще вопрос о противопоказаниях очень сложен и неоднозначен, опыт одних психотерапевтов часто противоречит опыту других.

Игровая терапия может проводиться как индивидуально, так и в группе. Первым опыт групповой психотерапии с детьми описал X. Джинотт.

Преимущества групповой формы психотерапии связаны, прежде всего, с тем, что в игре дети общаются друг с другом. Конкретно эти преимущества выражаются в следующем:

  • • ребенку легче освоиться в новой ситуации, если рядом есть другие дети. Присутствие других детей снимает напряжение, стимулирует активность и спонтанность ребенка;
  • • реакции сверстников вынуждают ребенка пересматривать свое поведение;
  • • в группе создается ситуация, где можно обнаружить новые, более адекватные формы взаимодействия со сверстниками;
  • • присутствие других детей помогает перенести опыт, полученный в терапии, в реальный мир;
  • • в группе у терапевта есть возможность увидеть, как ребенок может вести себя за пределами игровой комнаты.

В групповой игровой терапии не существует групповых целей, групповая сплоченность не является необходимой составляющей группового процесса, в фокусе групповой игровой терапии всегда находится конкретный ребенок. Наблюдая других детей, ребенок обретает смелость, необходимую для того, чтобы попробовать сделать то, что ему хочется.

Группы в недирективной игровой терапии необходимо определенным образом структурировать как в отношении отбора членов группы, так и в отношении ее численности. При отборе детей в группы обычно исходят из некоторых общих соображений. Разница в возрасте детей, входящих в группу, не должна превышать одного года. Для определения численности группы следует руководствоваться следующим правилом: чем младше дети, тем меньше их должно быть в группе. По мнению Лэндрета, не рекомендуется включать в группу более пяти детей.

Групповая терапия рекомендуется детям с трудностями в сфере общения, инфантильным, страдающим страхами, детям с проблемами поведения, с трудностями произвольной саморегуляции и с низкой самооценкой. Не следует рекомендовать в группы детей с тягой к воровству, проявляющих жестокость по отношению к другим, детей с ускоренным сексуальным развитием, повышенно агрессивных, с острой враждебностью по отношению к сиблингам. Также не следует направлять в группы детей, переживших сексуальные домогательства, детей с сильной посттравматической реакцией, поскольку они требуют полного сосредоточения со стороны терапевта, им показана индивидуальная игровая терапия.

С 1960-х гг. растет популярность так называемой "дочерней" психотерапии, или терапии детско-родительских отношений. Этот метод был предложен Б. Гуэрни, хотя на практике игровая терапия детско-родительских отношений несистематически использовалась и раньше (например, К. Мустакасом). Цель этого подхода — обучение родителей игровой терапии с целью коррекции детско-родительских отношений в рамках недирективной игровой терапии, центрированной на клиенте.

  • [1] Лэндрет Г. Игровая терапия: искусство отношений. С. 52.
  • [2] См.: Карибинова О. А. Игра в коррекции психического развития ребенка. М.: Российское педагогическое агентство, 1997.
  • [3] Экслайн В. Игровая терапия. М.: Эксмо-Пресс, 2000. С. 96-97.
  • [4] Новые направления в игровой терапии / под ред Г. Л. Лэндрета. С. 250.
  • [5] Лэндрет Г. Игровая терапия: искусство отношений. С. 93.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >