Интегративная модель психотерапии в работе с семейными проблемами

К работе с семейными проблемами следует отнести психотерапию семьи в целом, супружескую психотерапию, психотерапию родительско-детских отношений и психотерапию семейных проблем взрослых.

К семейной проблематике, высказанной клиентом просьбе о психотерапевтической помощи, относятся его проблемы как родителя во взаимоотношениях с детьми, проблемы в супружеских отношениях, крах семейной жизни (уход из семьи мужа/жены, измена), трудности, связанные с построением семьи (неудачные браки, трудности в поиске или выборе брачного партнера).

Индивидуальная психотерапия семейных проблем клиента проводится в тех случаях, когда клиент не хочет привлекать к работе свою семью (родительскую или собственную). Клиент знает, что его супруг/супруга, родитель или ребенок (независимо от возраста) откажутся принять участие в работе; клиент соглашается с мнением психотерапевта о том, что разрешение его личных проблем — условие благополучия либо семьи в целом, либо ребенка, по поводу которого он обратился за помощью.

Формат и содержание деятельности семейного психотерапевта ставит перед ним задачу профессионального самоопределения. Многомерное пространство психотерапии предоставляет ему огромные возможности. Перед терапевтом раскрываются три варианта выбора:

  • 1) присоединение к той или иной психотерапевтической школе;
  • 2) комбинация различных школ;
  • 3) интеграция различных подходов.

Стремление современных психотерапевтов сделать свою работу наиболее эффективной, принести максимальную пользу своим клиентам и пациентам реализовалось в интегративном движении, оформившемся в течение последних 15—20 лет[1].

Исследователи обнаружили несколько причин, побуждающих психотерапевтов искать новые пути объединения различных психотерапевтических систем, которые традиционно считались теоретически и клинически несовместимыми. Оказалось, что развитию интегративного движения способствуют:

  • • количественный рост разных видов психотерапии;
  • • несостоятельность любой отдельно взятой теоретической системы в применении ко всем пациентам и проблемам;
  • • внешние социально-экономические обстоятельства (специфичные для США);
  • • растущая популярность краткосрочного лечения, сфокусированного на проблеме;
  • • возможность экспериментировать с разными методами лечения;
  • • перспектива поиска специфических методов психотерапии для разрешения конкретных проблем;
  • • образование профессиональных сообществ в поддержку интеграции (в России пока не существуют).

Выбор психотерапевтами интеграционного или эклектического вариантов определяется следующими факторами:

  • • отсутствием прессинга при обучении какому-либо традиционному подходу;
  • • продолжительностью клинического опыта и неудовлетворенностью какой-либо отдельно взятой теорией как слишком простой для сложных случаев;
  • • поглощенностью психотерапевта практикой, не оставляющей времени для теоретизирования.

Имеют значение и индивидуально-личностные особенности психотерапевта — его готовность искать новые формы и подходы, склонность подвергать сомнению все устоявшееся и общепринятое[2].

В методологии научного познания термин "интеграция" обозначает объединение в единое целое разнородных элементов и частей, возникновение новой системы из ранее не связанных элементов. Отдельные части интегрируемого целого могут обладать различной степенью автономности. В ходе процессов интеграции в системе увеличивается объем и взаимодействие между элементами[3].

В отличие от интегрированного целого, эклектическое образование предполагает единство частей, из которых оно скомбинировано. В эклектическом образовании разнородные части, как и в интегрированном целом, сохраняют свою автономность, но между ними не устанавливаются связи за счет взаимодействия между частями.

Судя по тому, как интеграция и эклектизм представлены в психотерапевтической литературе, их различает содержание объединяемого и цель объединения. Интегрируются психотерапевтические подходы, положения которых рассматриваются как универсальные. Эклектически соединяются различные теории, школы и направления.

Интеграция психотерапевтических подходов осуществляется ради более объемного видения человека и его проблем, возможностей нового уровня анализа происходящего с ним. Эклектизм же исходит из прагматики практики. Интеграция возможна в тех случаях, когда теоретические подходы и концептуальные принципы интегрируемых подходов не представлены в других. Эклектически комбинируется все, что может быть использовано, без учета теоретических оснований и принципов школ, из которых заимствуются методы и психотехники.

Методологами психотерапии подчеркивается, что "многие подходы являются не взаимоисключающими, а взаимодополнительными, относясь к принципиально разным измерениям, уровням человеческого бытия. Противоречия в позициях снимаются в рамках спектрального многомерного подхода... Такой подход позволяет преодолеть то, что можно назвать "школьным редукционизмом", являющимся одним из самых существенных дефектов, ведущим к образованию усеченной картины человеческого бытия"[4].

Психотерапевтический эклектизм получил широкое распространение в западной психотерапии. Возникли различные направления эклектической психотерапии: эклектическая семейная психотерапия, функционально-систематическая психотерапия и др. Примером эклектической психотерапии служит книга американского психотерапевта Р. Фицджеральда с одноименным названием[5]. Автор соединяет отдельные техники психодинамических направлений, системной семейной психотерапии, методы когнитивно-поведенческой психотерапии как в работе с семьей, так и в индивидуальной психотерапии.

Анализ литературы показывает, что одни психотерапевты, интегрирующие различные подходы, заявляют об этом, а другие умалчивают, оставляя обозначение своей модели за кадром. Так, например, название книги И. Польстера и М. Польстер "Интегрированная гештальт-терапия" вводит читателя в заблуждение, поскольку в ней речь идет не об интеграции, а о гештальт-терапии как таковой, "чистой" школе, о ее теоретических положениях и техниках[6].

Немало семейных психотерапевтов работают по интегрированной модели, по не используют понятие "интеграция". В. Сатир в процессе психотерапии семьи, реорганизуя семейную систему и реконструируя семейную историю, исследует семейные коммуникации, адресуется к переживаниям членов семьи, стремится добиться изменений не только в семейной системе, но и во внутреннем мире членов семьи, их взаимоотношениях. Такой аспект работы отражает установки В. Сатир как гуманистически ориентированного психотерапевта[7].

Интегративный подход усматривается и в символически-опытной семейной психотерапии К. Витакера. Он рассматривает семью как систему, в которой действуют бессознательные мотивы и установки ее членов, влияющие и на жизнь семьи в целом, и на поведение каждого из членов семьи. К. Витакер не только ведет семью к изменению, по и побуждает своих клиентов к личностному росту[8].

Описывая свою терапевтическую работу с детьми из группы риска, немецкие психотерапевты Д. Рам и К. Кирш обозначают ее как интегративную. Авторы основывают свой подход па психодинамических теориях, клиент-центрированной психотерапии и теории научения. Интегративный подход к психотерапии детей из группы риска обеспечивает, по их мнению, эффективность работы: дети начинают справляться со своими проблемами, у них развиваются навыки совладающего поведения, способность к сотрудничеству[9].

Отечественные психологи А. Б. Холмогорова и Н. Г. Гаранян, работая с больными с соматоформными расстройствами, строят свою психотерапевтическую модель на интеграции психодинамических и когнитивных подходов. При этом они используют разнообразные техники из других школ и направлений (поведенческие и психодраматические техники, техники гештальт-терапии). Авторы исходят из того, что для успешной психотерапии соматоформных расстройств необходимо выявление личностных проблем пациента, исследование глубинных источников его дисфункционального мышления, а также исследование его семейной истории. Независимо от того, называют ли авторы публикаций свою психотерапию интегративной или не называют, они с очевидностью интегрируют различные подходы, но никто из них не описывает процесс интеграции, не определяет своих исходных позиций, на основании которых они интегрируют те или иные подходы, создают интегративную психотерапию.

Выбор интегрируемых подходов, как и школы психотерапии, с которой идентифицирует себя психотерапевт, определяется мировоззрением психотерапевта, присущими ему ценностями и индивидуально-личностными особенностями. Исследователи полагают, что эффективность психотерапии зависит не столько от применяемых психотехник и методов, сколько от опыта психотерапевта, его личности, его профессиональной позиции.

По данным исследователей А. Васко, Л. Гарсиа-Маркеса и У. Драйдена, выбор школы должен соответствовать убеждениям и ценностям психотерапевта, поскольку это деятельность, где личное и профессиональное сливаются в единое представление о мире и о себе. Расщепление этих представлений может иметь разрушительные последствия.

Выбор психотерапевтических подходов для последующей интеграции основан на том, что психотерапевт разделяет их теоретические постулаты и признает их универсальность, зная, что интефация этих подходов позволит ему многомерно увидеть проблемы человека, воспринять их на новом уровне. Интегрируемые подходы — не просто универсалии и теоретические конструкты. Они воплощаются в целостности психотерапевтических школ, их последовательной выстроенности и эффективности. Их несомненный авторитет для того, кто ищет собственный подход на путях интеграции, в значительной мере влияет на его выбор.

Принципиальным отличием эклектической комбинации школ от интеграции психотерапевтических подходов является теоретическая основа, стержневая идея, ради воплощения которой и осуществляется интеграция. Отечественные психотерапевты в качестве такого стержня рассматривают идеи диалога, развития.

Теоретической основой интегративной модели психотерапии может быть понимание психотерапевтом сущности личностной организации человека. Представляется, что природе и целям психотерапевтической помощи более всего соответствует концепция личности как системного образования разной степени интеграции. В центре этого образования лежат потребности и мотивы человека, обусловленные присущими ему ценностями и смыслами. Ценности и смыслы, потребности и мотивы особым образом иерархизированы, в разной степени осознаны; они либо согласованы, либо находятся в конфликте.

Чем больше согласованности между потребностями и мотивами, ценностями и смыслами, тем более интегрирована личность. Интеграция личностных составляющих определяет принятие человеком себя, других людей и мира в целом, его открытость новому опыту, готовность к самоизменению, а также обеспечивает развитие его волевой регуляции, целеполагания и рефлексии. Личностная интеграция способствует успешному прохождению человеком критических возрастов, преодолению кризисов и разрешению трудных жизненных ситуаций.

Личность человека субъективно представлена ему как "Я-образ" и "Я-концепция", как "Я-реальное" и "Я-идеальное". Структура "Я" человека с интегрированной личностью сбалансирована, хотя может быть и противоречивой. "Интегрированный" человек уверен в себе, его притязания не превышают его возможностей, он реалистичен и успешен.

По мере развития личности, становления ее как интегрированной выстраивается идентичность человека, его тождественность самому себе, в том числе и как мужчины или женщины. Проходя через критические периоды своей жизни, "интегрированный" человек переживает кризисы идентичности, но не утрачивает чувства своей личностной определенности.

Степень рассогласованности между потребностями и мотивами, ценностями и смыслами человека задает степень его личностной дезинтеграции, ее невротическую организацию. Дезинтеграция личностных составляющих отражается в конфликтной структуре "Я": рассогласовании его "Я-концепции" и "Я-образа", его идеального и реального "Я". "Невротик" не уверен в себе, в своих возможностях и способностях, чаще всего он закрыт и от себя, и от окружающих. На разных этапах жизни у "невротика" возникаю: и закрепляются не осознаваемые им конфликты как столкновение разнонаправленных или разных по содержанию потребностей. Свои внутренние конфликты "невротик" защищает различными средствами.

В процессе развитая невротической личности происходит становление расщепленной идентичности человека: его субличности действуют как бы сами по себе, помимо его сознания и воли, поэтому его поведение в значительной мере компульсивно, особенно в значимых для него ситуациях.

Существенный признак личностной дезорганизации "невротика" — конфликтность его представлений о себе как носителе мужской или женской роли, о своем мужском или женском образе, о себе как носителе "эроса", определяющего его отношения с противоположным полом. Личностная дезорганизация "невротика" затрудняет ему постановку жизненных целей, выбор средств для их достижения, препятствует развитию волевой саморегуляции, способности принимать жизненно важные решения. Возрастные критические периоды "невротик" переживает как кризисы, которые усугубляют старые и порождают новые внутриличностные конфликты.

Семья — одно из важнейших условий для развития личности. Родители транслируют ребенку ценности и смыслы — основу его ориентиров в отношении к миру, к жизни, к людям, к самому себе. В семье дети усваивают модели родительского поведения, способы совладания с трудными ситуациями, научаются так или иначе разрешать межличностные конфликты. Ребенок развивается в системе взаимоотношений и взаимодействий между членами семьи, семья определяет его место и роль среди других членов семьи. Отношение ребенка к себе, его оценки своих действий и притязания зависят от того, как относятся к нему воспитывающие его взрослые (прежде всего, отец и мать) и как они выражают свое отношение.

Стиль семейного воспитания, родительские позиции отца и матери, их согласованность или несогласованность, родительские ценности отца и матери определяют основные инстанции личности: целеполагание, развитие воли, локус контроля и способы самоконтроля. От поведения отца и матери как мужчины и женщины, от их взаимоотношений, от воспитания ребенка как мальчика или девочки зависят характер половой идентичности ребенка, его полоролевое поведение.

Из такого понимания личностной организации человека следует, что помощь клиенту в разрешениях его внутренних конфликтов, в продвижении клиента к личностному изменению возможна па путях интеграции психодинамического, системного семейного и клиент-центрированного подходов.

Психодинамические подходы ориентируются на исследование бессознательной сферы клиента или пациента. В психодинамике центральной является идея конфликта, вызванного неприятием со стороны человека тех или иных сторон своей личности. Это конфликт между желаниями и защитой, между инстанциями личности, столкновение желаний и влечений, желания и запрета. Человек прибегает к различным способам зашиты, чтобы оградить свое "Я" от конфликта и связанной с ним тревоги, что приводит его к саморазрушению. Внутренний конфликт, не имея возможности разрешения, отвергаемый осознанными ценностями, подавляется и разряжается в невротических реакциях, нервных и психосоматических заболеваниях.

Психотерапевтические школы, основанные на психодинамическом подходе, видят свою главную задачу в помощи пациенту осознать содержание своего внутреннего конфликта, увидеть его истоки и символизировать, выразить этот конфликт.

Особая роль в психодинамической психотерапии отводится взаимоотношениям психотерапевта и пациента, работе психотерапевта с переносом и контрпереносом. Психотерапевт вместе с пациентом изучает и разрешает патогенный конфликт, преодолевая последствия травм и неудач детского возраста. С помощью интерпретаций психотерапевт приводит пациента к осознанию содержания его внутреннего конфликта, подавленных желаний, мыслей и чувств. В процессе лечения пациент обретает все большую способность понимать и интерпретировать свое поведение[10].

В системной семейной психотерапии семья рассматривается как целостная система, комплекс элементов и их свойств, находящихся в динамических связях и отношениях друг с другом. Семья выполняет свои функции с помощью определенных механизмов: структуры, подсистем, границ между ними, семейных ролей. Кроме того, семья — это еще и коммуникативная система. В семье происходит обмен сообщениями как с помощью речи, так и невербальным средствами. Нарушения коммуникативного процесса приводят к появлению симптоматического поведения у одного из ее членов.

Для анализа семейной системы психотерапевту необходимо анализировать структуру семьи, семейную историю, жизненные циклы, семейные мифы как стабилизаторы системы, способы внутрисемейной коммуникации, семейные границы и правила, по которым живет семья. Системная семейная психотерапия направлена на изменение в структуре семьи и в характере коммуникации, на достижение членами семьи дифференциации себя в семейной системе, на помощь семье в разрешении задач соответствующего семейного цикла[11].

Клиент-центрированный подход основан на убеждении в том, что каждый человек обладает несомненной ценностью, достоинством и способностью самому отвечать за свою судьбу, управлять своим поведением. В каждом человеке заложена тенденция к росту, развитию и реализации своего потенциала. Клиент-центрированный подход доверяет конструктивному движению человека ко все более полному развитию и стремится помочь ему в этом движении[12].

Внутренняя сущность человека обнаруживает и проявляет себя во взаимоотношениях с другими в атмосфере безусловного позитивного принятия, эмпатического понимания и конгруэнтного самопредъявления. Когда психотерапевт именно так относится к клиенту и именно так проявляет себя, он облегчает клиенту процессы самоисследования и самораскрытия, содействует его движению в направлении к его подлинному "Я", к своей собственной сущности.

В клиент-центрированной психотерапии большое значение придается личности психотерапевта, его подлинности, открытости, целостности, его умению слушать и услышать своего клиента, дать клиенту опыт гуманистического общения.

Положения интегративного подхода к психотерапии семейных проблем на основе интеграции психодинамического, системного и клиент-центрированного подходов и собственных представлений психотерапевта о строении личности выглядят следующим образом.

Семья — это не только определенным образом организованная система, обладающая собственной историей и циклами развития, а также присущими семье способами коммуникации и взаимодействия. Это еще и пространство смыслов, ценностей, отношений, источник человеческого опыта, возможностей или препятствий для самореализации ее членов. Семья задает вектор развития личности, является моделью создания человеком собственной семьи, которая либо способствует, либо препятствует полноценному развитию личности.

Построение человеком семьи как своего личного мира отражает его представления о характере и способах функционирования семьи, о типах взаимоотношений и взаимодействий, сформированных в родительской семье. Степень его личностной интеграции, мера его идентичности, в том числе как мужчины или как женщины, влияет на выбор им брачного партнера и степень гармоничности супружества. Гармоничное или дисгармоничное супружество становится основой либо нормально функционирующей, либо дисфункциональной семьи. Мера личностной автономии человека, его готовности самому строить свою семью, самому устанавливать в ней взаимоотношения и взаимодействия ее членов определяет его отношения с собственной семьей — сотрудничество или конфронтацию.

Жизнь семьи, будь то родительская семья человека или его собственная, во многом зависит от его личного вклада, который отражает природу его личностной организации, его погруженность в прошлое или устремленность в будущее.

Человека следует рассматривать во временной перспективе — его прошлого, настоящего и будущего. Он является не только носителем невротических конфликтов, субличностей, которые направляют его компульсивное поведение. Человек обладает личностным потенциалом к изживанию, преодолению усвоенных паттернов, моделей, образов себя. Он способен ставить перед собой жизненные цели, сознательно и ответственно выбирать средства для их достижения, рефлексировать противоречия в своих установках, мотивах и ценностях и разрешать их.

Работая с семейными проблемами взрослых, семейный психотерапевт видит свою задачу в том, чтобы помочь клиенту преодолеть личностную дезинтеграцию, вывести его на этап личностного роста. Эта задача будет решена, если клиент сможет пережить, осознать, осмыслить свой прошлый опыт, травмы, полученные им на разных этапах жизни — в детстве, подростничестве, юности — и интегрировать этот опыт в настоящее.

Вместе с психотерапевтом клиент обнаруживает расщепления в структуре своего "Я", выявляет их характер и причины, в процессе психотерапии обретая свое истинное "Я" и свою идентичность. В процессе работы клиент исследует свои взаимоотношения и взаимодействия с близкими в собственной и родительской семье, эмоциональные связи с ними, свои способы общения, свое поведение в конфликтных ситуациях. Направляемое психотерапевтом погружение клиента в пласт его каждодневного бытия помогает клиенту увидеть присущие ему защиты, понять их деструктивность и для себя, и для окружающих, и для семьи в целом.

По мере преодоления своей личностной дезинтеграции, в процессе становления идентичности клиент осознает себя не жертвой, а творцом своих жизненных обстоятельств, понимает значение своего личного вклада и в родительскую, и в собственную семью. Он способен отвечать и за свои отношения, и за свои действия, понимать, что они означают для его близких. Если психотерапевту удастся помочь клиенту обрести ответственную взрослую позицию, клиент сможет воспринять свое прошлое как часть своей жизни, не отчуждая его, и простить тех, кого он считает виноватыми перед собой.

Работа психотерапевта будет эффективной, если клиент найдет в себе силы заново пережить все, что с ним происходит в настоящем и происходило в прошлом, а психотерапевт сумеет показать клиенту, что только так он освободится от груза прошлого и преодолеет свои проблемы в настоящем.

Сверхзадача семейного психотерапевта в работе со взрослым — открыть в нем способность любить: относиться к значимому для него человеку (ребенку, жене, мужу, матери, отцу) как к уникальному, единственному для него, признать его благо более важным для себя, чем собственное, научиться понимать и поддерживать его. Человек найдет в себе силы, чтобы обрести способность любить, если преодолеет свой эгоцентризм, станет взрослым, ответственным и свободным.

Работая с семейными проблемами в интегративной модели, психотерапевт использует три группы методов:

  • 1) применяемые школами, подходы которых он интегрирует;
  • 2) применяемые другими школами;
  • 3) собственные.

Под методами психотерапии имеются в виду способы установления контакта психотерапевта с клиентом, диагностические методы и собственно психотехники, хотя и способы установления контакта, и методы диагностики психотерапевтичны по своей сути, а психотехники применяются также и в этих целях.

К первой группе методов следует отнести:

  • • глубокое интервью, с помощью которого психотерапевт исследует содержание внутреннего конфликта клиента;
  • • анализ его сновидений и фантазий;
  • • интерпретации, содержащиеся в обращенных к нему вопросах;
  • • исследование семейной истории;
  • • анализ структуры семьи, семейных границ, особенностей внутрисемейной коммуникации, распределения ролей в семье, правил жизни в семье;
  • • введение клиента в диалог, в котором клиент выступает как равный партнер общения, а психотерапевт — как инициатор диалога.

Диалог запускается профессиональной позицией психотерапевта, облегчающей клиенту самораскрытие, сто доверие к психотерапевту как к человеку и профессионалу. Отношение к психотерапевту позволяет клиенту открыто и свободно предъявлять свою жалобу, запрос или обращение (тот жизненный материал, который клиент хочет представить).

Помимо методов, применяемых в школах психотерапии, подходы которых интегрирует семейный психотерапевт, он использует методы гештальт-терапии (для диалога субличностей), психодраматические (дублируя клиента, ставя его в позицию кого-либо из членов семьи) и бихевиоральные техники, если он хочет помочь клиенту выработать необходимые для его жизни навыки (организованность, самоконтроль).

В качестве собственных методов семейный психотерапевт может использовать:

  • • анализ клиентом своих ценностей и ценностей супруга;
  • • различные техники децентраций (увидеть себя глазами кого-либо из членов семьи, смонтировать и смотреть "фильм" о себе на разных этапах своей жизни);
  • • неоконченные предложения на выявление объектов враждебности ("Ненавижу тех, кто...");
  • • интервью для женщины о ее идеальном любовном или брачном партнере.

В работе со взрослым человеком и его семейными проблемами семейный психотерапевт использует техники самопознания, широко применяемые в психотерапии (дневники, сочинения).

Предлагаемая модель интегративной психотерапии семейных проблем отражает трудности интеграции, отмеченные многими авторами, анализирующими этот процесс. Подчеркивается противоречие между теоретическим обоснованием интеграции и эклектизмом в применении методов. Эклектизм на практике и интеграция в устремлениях — это противоречие очевидно не только критикам, по и сторонникам, и среди них в первую очередь тем кто уже реализует интегративные модели. Последние убеждены, что указанные противоречия со временем будут преодолены.

Возможности и ограничения различных психотерапевтических подходов можно продемонстрировать на примере работы психотерапевтов с детским домашним воровством. Детское домашнее воровство — сложный психологический феномен, па нем имеет смысл остановиться особо.

Детское домашнее воровство привлекло внимание психологов в связи с резко возросшим запросом родителей на психологическую помощь по этому поводу в начале 1990-х гг. Оно возникло как феномен и распространилось в России после перехода к рынку, повлекшего за собой изменения в сознании людей ценностей и смыслов. Процессы, происходившие в обществе, проецировались на семью и детскую группу. Детское домашнее воровство отразило деструктивные тенденции, стремление части населения к материальному благополучию, с одновременным пренебрежением к нравственным нормам и прагматизацией семейных и других личных отношений.

Э. X. Давыдова исследовала детерминанты детского домашнего воровства и показала, что оно обусловлено тремя взаимосвязанными факторами: ценностями и смыслами родителей, межличностными отношениями в семье и индивидуально-личностными особенностями детей[13]. Дети, берущие тайком деньги из дома, испытывают тягостные переживания, вызванные своим положением в семье, неприятием со стороны отца, матери или обоих родителей, их длительными супружескими конфликтами. Кроме того, такие дети испытывают также неудовлетворенность своим положением среди сверстников.

Ценности и смыслы родителей ворующих детей (высокая ценность денег, нравственный релятивизм) определяют характер взаимоотношений в семье, что, в свою очередь, усугубляет эмоциональное неблагополучие ребенка, способствует развитию определенных черт его личности (тревожности, закрытости, неуверенности, низкого самоконтроля, слабого владения нравственной нормой).

В процессе своей работы Э. X. Давыдова обследовала ворующих детей и их семьи, с которыми работал семейных психотерапевт. Это позволило в анализе феномена детского домашнего воровства совместить точки зрения ученого и практика и на этом основании трактовать детское домашнее воровство как защитную форму поведения эмоционально неблагополучных детей. На основании проведенного исследования Э. X. Давыдова пришла к выводу о том, что ребенок прибегает к домашнему воровству для преобразования семейной ситуации, таким образом побуждая семью к изменению.

В своей книге "Системная семейная терапия: интегративная модель диагностики" А. В. Черников останавливается на диагностике причин детского домашнего воровства, описывая работу с семьей в рамках системного подхода.

Симптоматическое поведение подростка было исследовано А. В. Черниковым с помощью стратегической модели Д. Оудсхоорна, включающем шесть уровней глобальной системы: проблемы ребенка с внешним окружением, его проблемы в семейной системе, когнитивные и поведенческие проблемы ребенка, его эмоциональные конфликты с аспектами бессознательного, нарушения развития и личностные расстройства, биологические нарушения (проблемы со здоровьем). Применение этой модели может служить основанием для взаимодействия специалистов разного профиля в работе с семьей и с ребенком.

В случае, описанном А. В. Черниковым, 12-летний подросток ворует деньги с восьми лет. Перед приходом к психологу он украл дома деньги, купил сигнальный пистолет и принес его в школу. Мальчика обижают одноклассники, и на украденные дома деньги он покупает дорогие игрушки, чтобы повысить свой престиж в глазах одноклассников. Дома мальчик конфликтует с матерью и братом, ломает игрушки, играет с огнем. У мальчика астма, частые травмы (ушибы, переломы).

Семья представляет собой разобщенную систему. Отец живет отдельно, поскольку между родителями есть разногласия, старший брат почти не бывает дома, мать занята на работе, и мальчик часто остается в одиночестве. Фактически мальчик играет в семье роль "козла отпущения", заменив в этой роли отца.

Психотерапевт определяет функцию воровства в укреплении и объединении семьи. С помощью воровства мальчик восполняет дефицит любви к себе, его поступки усиливают позиции отца в семье, сплачивают родителей. Воруя деньги у старшего брата, мальчик возвращает его в семью. В результате психотерапии он перестал воровать, его отношения со сверстниками укрепились на почве его высокой компьютерной грамотности, в чем ему помогли отец и друзья брата. Улучшились отношения между родителями, хотя они и не оставили мысли о разводе; старший брат переселился к своей девушке.

Как мы видим, семейная системная психотерапия снимает симптом, сплачивает семью для преодоления воровства мальчика, но не разрешает его внутриличностного конфликта. Вполне вероятно, что невротическая природа личности мальчика найдет выход в других деструктивных (теперь уже не девиантных) формах поведения.

Если родители подростка, ворующего деньги из дома, обратятся к психоаналитику, то мишенью будет его внутренний конфликт, вызванный травмирующими обстоятельствами его жизни в семье и отношением к нему обоих или одного из родителей, а также анализ его защит. Психоаналитический процесс будет направлен на переход пациента от таких ригидных и неадекватных защит, каким в данном случае является домашнее воровство, к более зрелым и гибким. В итоге отношения с родителями и реальный контекст жизни подростка останутся вне рассмотрения.

Если с ворующим подростком работает психотерапевт гуманистического направления, он стремится прежде всего дать ему опыт принятия, признания его уникальности, уважения со стороны взрослого — того, чего подросток лишен в семье. В лице психотерапевта подросток встречает понимающего взрослого, который не одобряет его поступков, но готов помочь ему сделать все возможное, чтобы они нс повторялись. Травмированный не только фактом воровства, но и санкциями родителей, иногда жесткими, причиняющими не только эмоциональную, но и физическую боль, подросток раскрывается в диалоге с психотерапевтом, не боясь критики, насмешки, поучения. Сочувствие доброжелательного взрослого внушает ему веру в то, что он сможет преодолеть тягу к воровству и будет жить без страха и чувства вины.

Несмотря на мощный, стимулирующий развитие личности потенциал клиент-центрированной психотерапии, она более всего эффективна на стадии личностного роста человека, в достаточной степени преодолевшего свои внутренние конфликты.

Психотерапевт, работающий в экзистенциально-гуманистической парадигме, сможет помочь подростку или юноше в случае одноразового воровства, если тот оказался в ситуации принуждения к добыванию денег старшими и агрессивными ребятами.

Работая с детским домашним воровством, интегративный семейный психотерапевт рассматривает самые разные аспекты жизни ворующего подростка в соответствии с интегративной моделью Д. Оудсхоорна. Анализ семейной ситуации, особенностей личности подростка, его взаимоотношений с членами семьи и сверстниками позволяет психотерапевту определить источники фрустрации актуальных потребностей подростка.

Подросток, который тайком берет деньги из дома, не может объяснить, почему он это делает, но знает, зачем: угостить приятелей, поделиться деньгами, помочь кому-то и т.п. Задача психотерапевта, к которому обратились за помощью но поводу домашнего воровства родители подростка, состоит в том, чтобы выяснить, что хочет изменить подросток в своей семье, в отношении родителей к нему и в их отношениях между собой, а также понять, какие его актуальные потребности не удовлетворяются.

Цель работы с подростком или его родителями — не помочь ему найти менее опасные формы защиты от травмирующих обстоятельств, а способствовать тому, чтобы подросток поверил: он станет сильным, научится самостоятельно и ответственно действовать даже в непростых жизненных обстоятельствах. Работая с родительско-детской парой (мать с отцом и подросток) или с родителями как с супружеской парой в интегративной модели, психотерапевт нацелен на преодоление их межличностных конфликтов для укрепления семьи и ее полноценного функционирования, для создания условий, способствующих развитию личности подростка. В процессе психотерапии родители осознают не только свои деструктивные установки (враждебность, недоверие) по отношению друг к другу и к подростку, но и неэффективность некоторых своих поведенческих паттернов (неконструктивная критика, контроль, конфронтация).

Возможен вариант, когда причиной, побуждающей подростка брать деньги из дома, оказывается его конфликт с матерью. В таком случае изучение психотерапевтом взаимодействий и взаимоотношений членов семьи между собой, истории развития личности подростка приводит его к пониманию роли матери в нарушении поведения подростка (ее холодность, дистантность, отсутствие с ее стороны поддержки и понимания). Мать девиантного подростка изолирует отца от воспитания, стремится главенствовать в семье, подчинить себе мужа, не заботясь о его авторитете в глазах детей. Она контролирует подростка, не учитывая специфики его возраста, не помогает ему пройти через критический период его жизни, когда близость с родителями составляет одну из важнейших потребностей подростка, одновременно жаждущего автономии.

Мать и ребенок постоянно конфликтуют друг с другом: мать приписывает ему те или иные намерения, отрицательно оценивает и интерпретирует его. Она не умеет слушать подростка, не признает его прав, не дает ему необходимой свободы. В результате подросток ищет признания и одобрения в среде сверстников, неблагоприятно влияющей на него.

Привлекая мать подростка к работе, психотерапевт исследует причины ее отношения к ребенку, ее родительской неэффективности. После установления доверительного контакта с психотерапевтом женщина решается на самораскрытие. Вместе с психотерапевтом клиентка погружается в свое детство, вспоминает равнодушие к ней матери, чувство своей заброшенности в семье.

Анализируя воспоминания клиентки, картины из ее детства, психотерапевт реконструирует ее первичный детский внутренний конфликт: желание чувствовать любовь матери и потребность быть хорошей, чтобы заслужить эту любовь, тревогу по поводу невозможности быть хорошей дочкой, потому что мать всегда недовольна ею. Условная любовь матери стимулировала клиентку к самоутверждению — в учебе, спорте, трудовой деятельности, а затем и в семейной жизни. Требовательность и бескомпромиссность становились ее защитной стратегией. В семье знают, что ее любовь надо заслужить, но из протеста делают все, чтобы подтвердить свою репутацию в глазах матери и жены как недостойных любви. Одиночество клиентки в семье, безрезультатность ее усилий внести конструктивный вклад в семью и воспитать "хорошего" ребенка является следствием се сущностного конфликта между потребностью любить и быть любимой и потребностью остаться такой, какая она есть, т.е. неспособной любить.

Стратегия психотерапевта в подобном случае — помощь клиентке в переживании своего детского опыта, в осознании природы ее отношений с матерью, в осмыслении связи между се прошлым и проблемами настоящего, се истинного отношения к своему ребенку. Психотерапевт ведет клиентку к тому, чтобы она смогла встать на точку зрения ребенка, почувствовать, как эмоционально реагирует подросток на ее отношение к нему и ко всему, что он делает, понять, какой поддержки и понимания он от нее ждет.

Цель работы психотерапевта — пробудить в клиентке готовность принимать своего ребенка, относиться к нему с теплотой и нежностью, осознать его ценность для нес. Чтобы достичь этой цели, семейный психотерапевт помогает клиентке принять свое прошлое, соединиться с ним, простить свою мать и показать ей, что она не держит обиды и готова заботиться о ней.

Работа семейного психотерапевта в интегративном подходе с семейными проблемами взрослых предоставляет ему большие возможности для творчества. Анализируя проблемы клиентов, психотерапевт рассматривает их в разных временных планах, с позиции участников ситуации, изнутри ситуации и с точки зрения самого клиента.

Объемность видения проблемы клиента позволяет психотерапевту определять цели и стратегии психотерапии с большей степенью свободы, чем следование предписаниям определенной школы. Интегративный подход обеспечивает психотерапевту творческое применение методов и психотехник, подбираемых в соответствии с содержанием проблемы клиента и его индивидуальностью. Работая в интегративном подходе, психотерапевт максимально реализуется как профессионал.

  • [1] Прохазка Дж.. Норкросс Дж. Системы психотерапии : пособие для специалистов в области психотерапии и психологии. 6-е межд. изд. СПб.: Прайм-Еврознак ; М.: Олма-Пресс, 2005. С. 383.
  • [2] Васко Л., Гарема-Маркес Л., Драйден У. Психотерапевт, познай самого себя: диссонанс между метаисторическими и личностными ценностями различных теоретических ориентации // Московский психотерапевтический журнал. 1996.. С. 164—179.
  • [3] Психологическая энциклопедия / под ред. Р. Корсини и А. Ауэрбах. 2-е изд. СПб. : Питер, 2003. С. 1096.
  • [4] Основные направления современной психотерапии. М.: Когито-Центр, 2000. С. 371.
  • [5] Фицджеральд Р. Эклектическая психотерапия. СПб.: Питер, 2001. С. 320.
  • [6] Польстер И., Польстер М. Интегрированная гештальт-терапия. М.: Класс, 1997. С. 258.
  • [7] Цапкин В. Н. Единство и многообразие психотерапевтического опыта // Психологическое консультирование и психотерапия. Т. 1. Теория и методология. М., 1998. С. 22—51.
  • [8] Витакер К.. Бамберри В. Танцы с семьей. Семейная психотерапия: символический подход, основанный на личностном опыте. М.: Класс, 1997. С. 162.
  • [9] Рам Д.. Кирш К. Интегративная групповая терапия с детьми из "группы риска" // Московский психотерапевтический журнал. 2004. № 1. С. 74—101.
  • [10] Браун Д., Педдер Дж. Введение в психотерапию. Принципы и практика психодинамики. М.: Класс, 1998. С. 652. См. также: Аграчев С. Г., Кадыров И. М. Психоанализ и психоаналитическая терапия // Основные направления современной психотерапии. С. 75—98.
  • [11] Варга Л. Я. Системная семейная психотерапия // Основные направления современной психотерапии. С. 75—98. См. также: Черников Л. В. Системная семейная терапия: интегративная модель диагностики. М.: Класс. 2001. С. 202.
  • [12] Орлов Б. Л. Человеко-центрированный подход в психотерапии // Основные направления современной психотерапии. С. 268—300. См. также: Прохазка Дж.. Норкросс Дж. Системы психотерапии : пособие для специалистов в области психотерапии и психологии. С. 383.
  • [13] Давыдова Э. X. Детерминанты детского домашнего воровства : автореф. дис. ... канд. психол. наук. М., 1995. С. 25.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >