Имя прилагательное. Вариантные формы

Стилистический потенциал имени прилагательного

В системе морфологических ресурсов русского языка имени прилагательному отводится видное место как категории, в чьей семантике доминирует понятие качества, которое определяет имя существительное. По количеству лексем прилагательное уступает только существительному, что выгодно отличает наш язык от языков, вовсе не имеющих имен прилагательных или весьма бедных на эту часть речи. Так, в старославянском языке, превосходившем русский язык по богатству лексических изобразительных средств, был не очень широк "круг качественных определений жизненно-бытового, гражданского и общественно-психологического характера – отвлеченных и эмоциональных"[1].

В эпоху своего становления русский национальный язык активно пополнялся именами прилагательными, впитывая красочные определения и эмоционально-оценочные эпитеты из устного народного творчества. Качественные оценки внутреннего и внешнего мира, изощренные приемы отвлеченно-оценочного и пластического изображения свойств и признаков предметов отчасти были восприняты нашим языком из западноевропейских, особенно из французского языка, в XVIII в. Все это способствовало интенсивному развитию категории качества в русском литературном языке.

Богатая и гибкая система имен прилагательных создает разносторонние изобразительно-выразительные возможности языка, которые реализуются эстетической функцией этой части речи. Не менее важна информативная функция прилагательных, используемых для сужения объема понятия, выражаемого существительными. Это делает имя прилагательное незаменимым во всех стилях речи, когда возникает необходимость в конкретизации значения, выраженного предметным словом.

Частотность имен прилагательных в тексте в значительной мере определяется частотностью имен существительных. При именном типе речи в тексте господствуют, как правило, не только существительные, но и прилагательные. Отличительным признаком употребления прилагательных в разных функциональных стилях является преобладание относительных прилагательных в научном и официально-деловом стилях, обилие качественных прилагательных в художественной речи. В этом проявляется влияние экстралингвистических факторов, обусловливающих семантикотематический отбор качественных слов в текстах разного содержания и функционально-стилевой принадлежности.

Так, обращение к относительным прилагательным в официально-деловом стиле, законодательных документах обусловлено необходимостью частого выражения в них отношений между лицами и государством, лицами и предметами и т.п. Здесь постоянно используются имена прилагательные государственный, производственный, коммерческий, финансовый, хозяйственный, общественный, частный, индивидуальный и пр. Немало прилагательных выполняет функцию терминов, а также входит в состав устойчивых словосочетаний-терминов и имен собственных (около 30%): Содружество Независимых Государств, Государственная дума, Евразийский экономический союз, Таможенный союз и др.

В официально-деловом стиле наиболее употребительны краткие прилагательные со значением модальности. Как правило, они указывают на долженствование или предписание: Каждый обязан заботиться о сохранении исторического и культурного наследия... (Конституция РФ); Сделка в письменной форме должна быть совершена путем составления документа, выражающего ее содержание... (Гражданский кодекс РФ). В деловых документах прилагательные этой группы составляют 75% от всех кратких форм, в то время как в научных текстах их употребление отмечается крайне редко, а в художественной речи они практически не встречаются.

В книжных стилях, в том числе в публицистическом, происходит специализация некоторых семантических групп имен прилагательных, которым отводится особое место в составе оценочной лексики, несущей большую экспрессивную нагрузку. Это, например, такие прилагательные, как дремучий, разнузданный, махровый, оголтелый, обвальный и т.п. В публицистической речи они выступают указателями наивысшей степени качества, передаваемого именами существительными, к которым относятся.

Однако было бы неверно исключать из состава прилагательных, используемых в книжных стилях, общеупотребительные лексемы, которые, как правило, представлены в любом тексте. См., например, в монографии:

Применение математических методов 8 психологии сопряжено с огромными трудностями прежде всего потому, что построение вероятностной модели явления – достаточно тонкая задача, требующая подчас даже больших усилий, чем последующая работа математика с такой моделью.

В книжных стилях имена прилагательные, выступающие в чисто информативной функции, не употребляются в переносном значении и не допускают синонимических замен в случае терминологизации:

Готовая к выпуску книга помимо авторского текста включает ряд дополнительных текстов, в силу чего появилась необходимость отличать объем литературного произведения, оплачиваемого автору, от полного объема книги. Для этого введена единица измерения – издательский лист. Для измерения количества бумаги, идущей на изготовление книги, служит такой показатель, как печатный лист.

Такое употребление имен прилагательных, исключающее установку на эстетику речи и преследующее лишь практическую цель, соответствует функционально-стилевой специфике использования морфологических ресурсов языка. Потенциальные же изобразительно-выразительные возможности имени прилагательного реализуются в художественной и публицистической речи, предоставляющей в распоряжение стилистики обширный материал для наблюдений.

Стилистическое значение прилагательных как источника речевой экспрессии в художественной и отчасти в публицистической речи трудно переоценить. Качественные слова, как иногда называют имена прилагательные[2], – самая живописная часть речи. Не случайно писатели большое значение придают точному употреблению прилагательных-определений, усматривая в этом проявление профессионализма, мастерства. Обращение к прилагательным диктуется необходимостью в деталях обрисовать внешность героя:

Вижу, кактеперь, самого хозяина, человека лет пятидесяти, свежего и бодрого, и его длинный зеленый сертук стремя медалями на полинялых лентах (А. Пушкин).

Прилагательные участвуют в создании психологического портрета персонажа, описании его привычек, уклада жизни и т.д.:

Сии столь оклеветанные смотрители вообще суть люди мирные, от природы услужливые, склонные к общежитию, скромные в притязаниях на почести и не слишком сребролюбивые (А. Пушкин).

Нередко имена прилагательные характеризуют и поведение героя (хотя здесь с ними успешно конкурируют глаголы), при этом предпочтение отдается кратким формам прилагательных, берущим на себя предикативную функцию:

Как томно был он молчалив,

Как пламенно красноречив,

В сердечных письмах как небрежен!

<...>

Как взор его был быстр и нежен,

Стыдлив и дерзок, а порой Блистал послушною слезой!

(А. Пушкин)

В русской художественной литературе сложилась богатая традиция стилистического освоения прилагательных-эпитетов в различных описаниях, прежде всего в пейзажных зарисовках. Проиллюстрируем это примером описания лунной ночи:

Из-за гряды песчаных бугров... появилась луна, обливая море серебряным блеском. Большая, кроткая, она медленно плыла вверх по голубому своду неба, яркий блеск звезд бледнел и таял в ее ровном, мечтательном свете (М. Горький).

Господство прилагательных в системе выразительно-изобразительных средств проявляется и в том, что вовлеченные в контекст имена существительные, глаголы, наречия также нередко связаны своими значениями с понятием качества; ср.: блеск, свет, бледнел, медленно.

В русском языке определились своеобразные семантические ряды прилагательных, которые образуют богатую палитру красок при воссоздании картин природы. Например, свет луны в романтическом контексте часто рисуется с помощью таких прилагательных: бледный, голубой, серебряный, серебристый, зеркальный, лимонный, желтый, томный, таинственный, призрачный, загадочный. Для описания реалистической (нередко сниженной) картины лунной ночи привлекаются иные имена прилагательные: (луна) большая, огромная, круглая, рыжая, красная, кроваво-красная, ср.: Диск луны, огромный, кроваво-красный, поднимался за деревьями парка... (М. Горький).

Частотность использования подобных эпитетов может привести к рождению литературных штампов, получающих негативную оценку в стилистике. Однако подлинные мастера художественной речи проявляют большую изобретательность в соединении слов (согласно пушкинскому определению). В свою очередь, богатство семантических групп прилагательных в русском языке создает широкие возможности для их творческого применения. Так, А. С. Пушкин мог к одному слову подобрать до 50 прилагательных-определений в разных контекстах.

В то же время отказ писателей от использования прилагательных при изображении природы в художественном тексте может стать своеобразным стилистическим приемом, демонстрирующим ироническое отношение автора к метафорическому слогу, стремление к деромантизации пейзажа. Такой прием реализован, например, в рассказе М. Горького "Месть": Соловьи и луна, тени, запах цветоввсе это имелось налицо и в количестве гораздо большем, чем было нужно... Читатель невольно сравнивает эту фразу с пейзажной зарисовкой, приведенной чуть ранее: Эта река и камыш по ее берегам, а за ним темные, пышные деревья так хороши, облитые чудным, приветливым светом луны – и тогда отказ автора от использования прилагательных-эпитетов расценивается как выражение протеста против фальши "красивых слов".

Стилистическое значение имени прилагательного в системе выразительных ресурсов морфологии ставит его в особое положение в сравнении с другими частями речи. Умение автора найти художественное определение нередко выступает критерием хорошего слога, а потому замечания опытных писателей о стиле молодых авторов особенно часто касаются употребления прилагательных.

Пример

Так, М. Горький обратил внимание на стилистическую беспомощность одного из начинающих литераторов, "украсившего" речь прилагательными: Бессмысленная, вялая какая-то, скучная смерть веяла ровным дыханием. Горький пишет: "Это очень характерная фраза для Вас. А ведь в ней, несмотря на три определения понятия “смерть”, – нет ясности. Сказать “вялая смерть” и прибавить к слову “вялая” – “какая-то” – это значит подвергнуть сомнению правильность эпитета “вялая”. Затем Вы добавляете – “скучная”, – к чему это нагромождение?"[3]

Таким образом, при использовании прилагательных важно сохранять чувство меры, не злоупотребляя эпитетами, порождающими многословие. А. П. Чехов советовал молодому Горькому: "...читая корректуру, вычеркивайте, где можно, определения... <...> Понятно, когда я пишу: “человек сел на траву”; это понятно, потому что ясно и не задерживает внимания. Наоборот, неудобопонятно и тяжеловато для мозгов, если я пишу: “высокий, узкогрудый, среднего роста человек с рыжей бородкой сел на зеленую, уже измятую пешеходами траву, сел бесшумно, робко и пугливо оглядываясь”. Это не сразу укладывается в мозгу, а беллетристика должна укладываться сразу, в секунду"[4].

Стилистические возможности разрядов имен прилагательных – качественных, относительных, притяжательных – не одинаковы, что обусловлено самой природой этих семантических разрядов слов, которые используются в речи по-разному.

Качественные прилагательные, в которых наиболее полное выражение получают грамматические черты имени прилагательного как части речи, обладают самыми яркими экспрессивными свойствами; ведь в их семантике заключены разнообразные оценочные значения: добрый, гордый, щедрый, громкий, сладкий, тонкий, большой, стремительный и др. Даже неметафорическое их употребление сообщает речи выразительность, а обращение к определенным их семантическим группам придаст сильную эмоциональную окраску: Милая, старая, добрая, нежная! / С грустными думами ты не дружись... (С. Есенин). Употребление качественных прилагательных в переносном значении усиливает их образную энергию.

Важно отметить, что экспрессивная яркость метафорического переосмысления качественных имен прилагательных находится в обратной зависимости от частности тех или иных переносов значения. Так, многократно повторяющиеся эпитеты хотя и сохраняют элемент изобразительности, но, утратив свежесть, не выделяются как образные определения в привычной речевой ситуации: горькая правда, теплый прием, светлый ум. Единичные же, редкостные определения поражают наше воображение: задумчивых ночей прозрачный сумрак; блеск безлунный (А. Пушкин). Выразительность эпитетов может быть усилена тем, что в них бывают "спрятаны" различные тропы – олицетворения: Утра луч / Из-за усталых, бледных туч / Блеснул над тихою столицей (А. Пушкин); метонимии: белый запах нарциссов (Л. Толстой); гиперболы: смертельная тоска, сногсшибательный успех. Изобразительность прилагательных могут подчеркнуть сравнения: как лань лесная, боязлива; румян, как вербный херувим (А. Пушкин). Источником экспрессии качественных прилагательных иногда становится их окказиональное словообразование: широкошумные дубравы (А. Пушкин); лазорево-синесквозное небо, рука миллионопалая (В. Маяковский); Молчалиных тихонъствующих сонм (Е. Евтушенко).

Разнообразные оттенки оценочных значений качественных имен прилагательных передаются присущими только им формами субъективной оценки, указывающими на степень проявления признака без сравнения предметов: беловатый, злющий, здоровенный, прехитрый, разудалый. В таких прилагательных значение меры качества обычно взаимодействует с различными экспрессивными оттенками субъективной оценки. В иных случаях эти прилагательные подчеркивают своеобразие авторского стиля: Блондинистый, почти белесый... (С. Есенин); Мы найдем себе другую в разызысканной жакетке (В. Маяковский).

Относительные прилагательные, выступающие в своем основном, необразном значении, употребляются во всех стилях речи прежде всего в информативной функции: каменный дом, городская улица, железная руда. Однако прилагательные именно этого разряда обладают наибольшими возможностями для образования переносно-метафорических значений, поскольку и в относительных прилагательных заложен оттенок качественности, который в определенном контексте всегда может проявиться, придавая им изобразительность; ср.: воздушное течение – воздушный пирог, земной шарземные помыслы, стальное перо – стальные мускулы. Появление переносно-метафорических значений у относительных прилагательных, как правило, связано с их перемещением из одной смысловой сферы в другую.

Определение понятия

В. В. Виноградов подчеркивал, что развитие у относительных прилагательных качественных значений обусловлено семантикой имен существительных, послуживших для них мотивирующей основой, поскольку "то, что в производном прилагательном кристаллизуется как отдельное значение, в соответствующем существительном еще брезжит как своеобразный метафорический ореол слова, как намечающееся переносное значение"[5]. Например, образное значение прилагательного мраморный ('белый и гладкий как мрамор' – мраморное чело) в соответствующем существительном обнаруживается в очень ограниченном контексте: мрамор чела. Однако для прилагательного появление качественного оттенка, возникающего в результате мета- форизации, вполне закономерно: мраморная кожа (белизна, бледность, холодность, строгость, невозмутимость и т.д.). Это свидетельствует о стилистической гибкости имени прилагательного, для которого метафоризация является постоянно сопутствующим признаком.

Переход относительных прилагательных в качественные создает огромный резерв для пополнения стилистических ресурсов языка. Не будет преувеличением утверждать, что именно относительные прилагательные создают неисчерпаемые экспрессивные возможности данной части речи. Кроме того, следует учесть, что в количественном отношении господствует как раз этот разряд имен прилагательных: состав качественных сравнительно ограничен, относительные же легко образуются едва ли не от каждого существительного, и состав их постоянно пополняется.

Притяжательные прилагательные в современном русском языке занимают особое место. Обозначая принадлежность предмета лицу или животному, они "лишены оттенка качественности, и сама прилагательность их условна"[6], что подчеркивает и грамматическая их исключительность: отсутствие степеней сравнения, форм, означающих степени качества, субъективную оценку; от этих прилагательных не образуются наречия. Притяжательные прилагательные выделяет и своеобразная система склонения, которая в настоящее время значительно расшаталась. Так, разговорными формами вытесняются книжные: вместо от бабушкина дома говорят от бабушкиного дома; архаизующиеся формы замещаются синонимическими конструкциями: не отцов костюм, а костюм отца, не учителево пальто, а пальто учителя, не материн платок, а платок матери. Все это дает основание утверждать, что судьба притяжательных прилагательных лишена перспективы в русском языке. В количественном отношении их группа немногочисленна (около 200 слов) и почти не пополняется.

Необычность притяжательных прилагательных требует особого стилистического подхода: употребление их в речи должно быть мотивировано. Однако в стилистической оценке этих слов мнения лингвистов расходятся.

Определение понятия

Грамматисты уже давно отмечали "ветхость", "угасание" притяжательных прилагательных. Так, А. А. Шахматов назвал их бесперспективными; а В. В. Виноградов писал: "...совершенно очевидна хилость группы нечленных притяжательных на -ов, -ин", "совсем вымирают нечленные формы родительного и дательного падежей мужско-среднего рода у слов с суффиксами -ов и -ин"[7]. В то же время часто можно встретить утверждение, что притяжательные прилагательные характерны для разговорного языка. Однако с этим нельзя согласиться, ведь именно в разговорной речи прежде всего избегают употребления таких определений, как учителев, сестрицын. Некоторые притяжательные прилагательные используются лишь в составе фразеологизмов (например: соломоново решение, танталовы муки), которые носят, однако, книжный характер.

Писатели прошлого обычно употребляли притяжательные прилагательные как обычные литературные формы, без особого стилистического задания: Закралась грусть в красавицыну грудь (И. Крылов); Из хозяйкина кармана было тут тысячи три (Н. Чернышевский). Для современного читателя такие прилагательные стали своеобразными временны́ми "указателями", отделяющими нас от изображаемой в произведении эпохи. В художественной литературе обращение к притяжательным прилагательным без особого стилистического задания также достаточно редкое явление:

Неужто отцовы слова так тяжко слушать? (М. Горький); Старуха... глянула прямо в сыново лицо (Л. Сейфуллина); Только с Евграфовым чутьем можно было выбрать... настоящее сусликово жилье (К. Федин); Он уже оплывал, все глубже уходя в тестеву коммерцию (Л. Леонов).

Однако уже В. В. Маяковский искал в этой категории экспрессивные краски; он ценил неограниченные возможности словообразовательных моделей притяжательных прилагательных, изобретая окказионализмы: шестидюймовка Авророва, чахоткины плевки и др.

Наиболее устойчивой традицией стилистического использования притяжательных прилагательных является стилизация, при этом они придают речи фольклорный оттенок: На то есть воля батюшкина, чтобы я шла замуж (А. Островский); По щучью веленью / Все тебе готово (А. Кольцов).

В художественную литературу уже в XIX в. стали проникать разговорные формы притяжательных прилагательных, вытесняющие в живой речи архаизующиеся формы косвенных падежей: возле матушкиного кресла (И. Тургенев); Все вверил маменькиному усмотрению (М. Салтыков-Щедрин); Три версты отделяли церковь от тетушкиного дома (Л. Толстой). Но если для писателей прошлого подобное словообразование отражало влияние разговорной речи, то у более поздних авторов такие формы уже стилистически не мотивированы: город папиного детства (В. Катаев); Дело касалось тайны, которую Арсений Романович доверил Алешиному отцу (К. Федин). В современном русском языке чаще всего используются притяжательные прилагательные, изменившие косвенные падежи по образцу полных имен прилагательных, образованные от имен собственных: к Машиному дому, Ваниного друга. Именно они в нечленной форме родительного и дательного падежей теперь кажутся весьма устаревшими (вряд ли кто сейчас скажет: привет от Машина мужа!).

Притяжательные прилагательные на -ий, -ъя, -ье, -ин, совмещающие в своей семантической структуре значение единичной принадлежности – лисья морда и собственно относительное значение – лисья шуба, могут развивать и качественные значения: лисья хитрость. Выступая в роли качественных, такие имена прилагательные обладают сильной экспрессивной окраской, обусловленной переносом значения: медвежья услуга, волчий аппетит, собачий холод, куриные мозги, девичья память. Их употребление ограничено из-за сниженной стилистической окраски.

Грамматические формы рода, числа, падежа имени прилагательного в отличие от форм имени существительного обычно не получают дополнительных лексических значений, выражая лишь общее значение согласуемого признака, а потому они не представляют стилистического интереса. Однако при субстантивации прилагательных их грамматические формы преображаются.

Интерес представляет неполная субстантивация, при которой слово может употребляться двояко – и как прилагательное, и как существительное: Рассказать про старое, про бывалое. В этом случае наиболее продуктивны формы среднего рода, приспособленные для выражения отвлеченных понятий. Среди них немало экспрессивных прилагательных, по своей семантике тяготеющих к эмоциональной речи, что позволяет вводить их в поэзию: Несказанное, синее, нежное... / Тих мой край после бурь, после гроз... (С. Есенин). Некоторые из таких форм типичны для книжных стилей: общее, частное, личное, общественное, конкретное, непредсказуемое.

Употребление имен прилагательных в значении существительных добавляет к их лексическому наполнению предметность и образность, а форма среднего рода придает оттенок отвлеченности, нередко создающей впечатление чего-то неуловимого, не вполне осознанного: И повеяло степным, луговым, цветным (журн.)• Субстантивированные прилагательные в формах мужского и женского рода обретают большую наглядность, конкретность; в этих формах обычно достигается полная субстантивация прилагательных:

Когда для смертного умолкнет шумный день...

(А. Пушкин);

Сочинена такая сказка? – я уверен,

Что проповедники об рае и об аде

Не верят ни в награды рая,

Ни в тяжкие мученья преисподней.

(М. Лермонтов)

Формы степеней сравнения имени прилагательного несут в себе значительные выразительные возможности. Сама природа их как грамматической категории, указывающей на более (или менее) интенсивное проявление качественного значения, делает их экспрессивными:

Можно краше быть Мери,

Краше Мери моей.

Этой маленькой пери;

Но нельзя быть милей...

(А. Пушкин);

Молчалин прежде был так глуп!..

Жалчайшее созданье!

(А. Грибоедов)

Различные способы грамматического выражения степеней сравнения усиливают их экспрессивные возможности. Писатели и публицисты используют различные сочетания форм степеней сравнения прилагательных, создающие гиперболизм при указании на преобладание того или иного признака: Дороги хуже худшего (А. Чехов); ср.: лучший из лучших, яснее ясного, проще простого.

Подчеркнуто экспрессивный характер имеет элатив (лат. elatus – 'поднятый, возвышенный'), представляющий собой разновидность превосходной степени в простой форме, указывающую на большую меру качества без сравнения: милейший человек, добрейшая душа, обыкновеннейший случай. Многие прилагательные в форме элатива активно используются в книжных стилях: новейшие достижения, благороднейшая цель, наилучший результат; некоторые из них фразеологизировались: кратчайший путь, теснейшим образом, нижайший поклон; иные закрепились как термины: новейшая история, высшая математика. Синтетическая форма превосходной степени в ее обычном – суперлативном значении в современном русском языке нередко выглядит как устаревшая; мы воспринимаем как архаизм, например, такую конструкцию: Он был... достойнейший человек, наилучший из всех, которых мне встречать удавалось (Ф. Достоевский).

Легко определить функционально-стилевое закрепление простых и сложных форм сравнительной и превосходной степеней прилагательных:

Форма степеней сравнения

Стили речи

Книжный

Общеупотребительный

Разговорный

Сравнительная

более (менее) трудный

труднее

потруднее

Превосходная

труднейший, наитруднейший, наиболее (наименее) трудный

самый трудный, труднее всех

Однако книжная окраска сложной формы сравнительной степени недостаточно устойчива. При отсутствии формы простой сравнительной степени у того или иного прилагательного сложная степень становится универсальной и употребляется без стилистических ограничений. Она используется вместо простой и при существительных в косвенных падежах; ср.: занят более важной работой – нельзя сказать работой важнее, возможна лишь разговорная форма – работой поважней. В редких случаях писатели нарушают эту закономерность: Я не встречал человека находчивей, чем наш водитель (Л. Леонов) – подобное сочетание становится возможным только в том случае, если прилагательное следует за существительным. В конструкциях с предлогом аналитические формы сравнительной степени оказываются единственно приемлемыми: в более трудных случаях, с менее удачным результатом, от более осведомленного лица и т.п.

При употреблении форм сравнительной и превосходной степеней прилагательных могут быть отклонения от литературной нормы. Так, просторечную окраску имеют плеонастические сочетания сравнительной степени *более лучший, *более худший, *менее предпочтительнее, а также превосходной степени – *самый сладчайший, *наиболее выгоднейший. "Гибридные" формы превосходной степени довольно часто употреблялись писателями прошлого: [княгиня Ольга] давала уставы, самые простые и самые нужнейшие (Н. Карамзин); по самой выгоднейшей цене (Н. Гоголь); ...считаю... самым сквернейшим поступком (Ф. Достоевский). Против такого употребления протестовали их современники-грамматисты; например, Н. И. Греч писал: "Нельзя говорить самый сладчайший"[8]. Однако языковая практика с этим не считалась. Теперь мы воспринимаем подобные сочетания как грамматические архаизмы, хотя некоторые "осколки" прежних плеонастических сочетаний превосходной степени остались в современном языке: самый ближайший путь, самая кратчайшая дорога, самым теснейшим образом, а их употребление не вызывает негативной оценки.

В современной речевой практике используются и некодифицированные формы простой сравнительной степени имен прилагательных. Одни из них даются в словарях с пометой разг., например: ловчее при общеупотребительной форме ловче; другие носят просторечный характер: бойчее, звончее, слаже; третьи представляются резко сниженными: красивше. Писатели могут использовать их как характерологическое средство, например для создания комического эффекта:

Сошлись и погуляли,

и хмурит Жан лицо, –

нашел он, что у Ляли

красивше бельецо.

(В. Маяковский)

У художников слова можно встретить окказиональные формы степеней сравнения, выделяющиеся нагромождением аффиксов для выражения высшей степени качества, создающие предельное экспрессивное напряжение оценок: человек преостроумнейший (М. Салтыков-Щедрин); будь он распрофидиасовский Аполлон (Ф. Достоевский); распронаиглавный (В. Маяковский).

В художественной речи употребляются и необычные формы простой сравнительной степени, образованные от относительных прилагательных: Она была еще мертвей, / Еще для сердца безнадежней (М. Лермонтов); Всё каменней ступени, / Всё круче, круче всход (В. Брюсов). Подобное образование степеней сравнения связано с метафоризацией прилагательного, которое в контексте из относительного превращается в качественное, получая новый заряд экспрессии. И чем меньше оснований для сближения с качественным того прилагательного, которое подвергается переосмыслению, тем ярче стилистический эффект. Это оценили юмористы, создающие такие окказионализмы в комическом контексте: Разведи там... какую-нибудь мантифолию поцицеронистей, а уж какое спасибо получишь! (А. Чехов).

Краткие формы имен прилагательных также представляют значительный стилистический интерес. Сама их грамматическая природа уже предопределяет большую экспрессию в сравнении с полными прилагательными. Ведь краткие формы называют не постоянный, пассивный признак как отвлеченную категорию, а признак переменный, конкретный, развивающийся во времени: веселый человек – весел я. В ряде конструкций, в которых подчеркивается интенсивное проявление признака во времени, используются только краткие формы: Будь здоров]; Будь счастлив! и т.п. С наречиями, усиливающими проявление качества, также употребляются краткие прилагательные: Как прекрасен этот мир]

Обычная грамматическая роль кратких прилагательных – быть именной частью составного именного сказуемого – как бы уравнивает их в стилистическом отношении с полными формами, выступающими в этой роли. Для некоторых прилагательных можно даже отметить стилистическую нейтральность в синонимических конструкциях: небо чистое – небо чисто, мальчик талантливыймальчик талантлив, он неопытныйон неопытен, она болтливая – она болтлива. Однако такая инертность кратких форм проявляется лишь при их абсолютной лексической соотносительности с полными прилагательными, что наблюдается сравнительно редко. В иных случаях происходит стилистическая специализация кратких прилагательных, обусловленная особенностями их функционирования в речи.

Экспрессия кратких прилагательных проявляется, если они выступают в качестве обособленных определений, получающих в контексте особо важное значение: Она лежит, раскинув города, / Вся в черных обручах меридианов, / Непобедима, широка, горда (К. Симонов), а также в качестве присвязочного члена в сложном сказуемом: Как исполин в ночном тумане / Встал новый год, суров и слеп (В. Брюсов).

Экспрессивно окрашены и некодифицированные формы кратких прилагательных: Как хорошо показалось небо, как голубо, спокойно и глубоко (Л. Толстой); краткие формы, образованные от прилагательных относительных, получающих при этом качественное значение: Дневной воздух меден (Л. Мартынов); Физиономии стали важны, кукольны и надменны (Л. Леонов). Такие необычные формы прилагательных в публицистическом стиле часто даются в кавычках, что служит дополнительным (графическим) средством их выделения: Также "дневниковы" и доверительны стихи о творчестве, долге художника (газ.).

Определение понятия

Грамматисты обращают внимание на книжный характер кратких прилагательных: "Краткая форма в ее исключительно предикативном значении есть явление чисто литературное. Это придает краткой форме оттенок большей книжности, отвлеченности, сухости, иногда категоричности, чем это свойственно полной форме"[9]. Краткие формы прилагательных в речи употребляются реже полных. Так, Он добрый говорится чаще, чем Он добр; Он весь красный звучит гораздо лучше, чем Он весь красен; в свою очередь, это ведет к дальнейшему стилистическому обособлению кратких форм[10].

Следует учитывать определенную традицию использования кратких и полных форм отдельных прилагательных в речи. Некоторые из них утратили лексическую соотносительность; ср.: живой взгляд – Ты жива еще, моя старушка? (С. Есенин); плохой конец – Стара я стала и совсем плоха (С. Есенин). При сопоставлении в художественной речи обычно употребляются краткие прилагательные: Ты богат, я очень беден; Ты румян как маков цвет, / Я как смерть и тощ и бледен (А. Пушкин). В конструкциях со словами у меня, у вас, используемых в разговорном стиле, преобладают полные формы: Он у нас смирный; Она у вас непослушная.

Краткие прилагательные могут указывать на относительный признак: Велика у стула ножка: подпит) ее немножко (С. Маршак), на временное состояние: Как взор его был быстр и нежен, / Стыдлив и дерзок... (А. Пушкин), хотя в контексте эти оттенки значения могут и не проявляться, ср.: Широка страна моя родная (В. Лебедев-Кумач); Велика Россия, а отступать некуда... (А. Кривицкий).

Краткие прилагательные могут управлять именами существительными: согласен с тобой; велик костюм для моего сына; фильм интересен всем (ср. для маленьких детей). Употребление в подобных конструкциях полных прилагательных исключается или резко снижает стиль: Ты способный к работе, через год, двабудешь пекарем (М. Горький); Прошу допустить меня до повой жизни, так как я с ней вполне согласный (М. Шолохов). В книжных стилях подобная замена кратких прилагательных полными недопустима.

Если в роли именной части сказуемого выступает прилагательное без управляемых слов, то краткой форме синонимична полная в творительном падеже: Чем могу быть вам полезен? – ...вам полезным?; Он оказался очень наивен – ...очень наивным. Как указывает Д. Э. Розенталь, в современном языке преобладает второй вариант, однако при глаголе-связке быть чаще встречается конструкция с краткой формой[11]; ср.: Он был молодОн быг молодым, Она была красиваОна быга красивой.

При однородных сказуемых их именная часть может быть выражена только одинаковыми формами – краткой или полной. В случае их неидентичности нарушается норма: Год был дождливый и неблагоприятен для картофеля.

От кратких прилагательных следует отличать усеченные формы, которые широко использовались поэтами XIX в.: О страх! о грозны времена!; Давнишни толки стариков (А. Пушкин). Будучи короче полных прилагательных на один слог, усеченные формы могли их заменять, если того требовал размер стиха. В отличие от кратких форм, которые можно образовать только от качественных прилагательных, усеченные легко образуются и от прилагательных относительных: вакхальны припевы (А. Пушкин); Из сердца каменна потек бы слез ручей (К. Батюшков), и даже от причастий: подъяв дрожащи длани (К. Батюшков). Усеченные формы имеют ударение на том же слоге, что и полные: руки бе́лы, че́рна тень; О вы, которых трепетали / Европы си́льны племена (А. Пушкин). Они употребляются в косвенных падежах и в предложении выступают в роли согласованного определения:

Если б Зевсова десница

Мне вручила ночь и день, –

Поздно б юная денница

Прогоняла черну тень!

(К. Батюшков)

В пушкинскую эпоху усеченные формы употреблялись не только на правах поэтической вольности, но и как стилистическое средство создания патетического звучания речи: Мой друг] я видел море зла / <...> / Войну и гибельны пожары (К. Батюшков); Бессмертны вы вовек, о росски исполины] (А. Пушкин), а в иных случаях и при пародировании высокого слога, как, например, в "Видении на берегах Леты" К. Н. Батюшкова: Их мысль на небеса вперенна; Стихи их хоть немного же́стки, / Но истинно варягоросски. О стилистически осознанном привлечении усеченных прилагательных в подобных случаях свидетельствуют примеры авторедактирования – зачеркивая полное прилагательное, автор предпочитает ему усеченное:

И ты, о, вечный Тибр, поитель всех племен,

Засеянный костьми граждан вселенны – –первоначально: вселенной

Вас, вас приветствует из сих унылых стен

Безвременной кончине обреченной!

(К. Батюшков)

Для поэтов более позднего времени стилистическая роль усеченных прилагательных свелась к стилизации речи в произведениях народно-поэтического склада, например у М. Ю. Лермонтова: Опустил головушку на широку грудь. Отголоски этой традиции до сих пор удерживаются в сочетаниях, получивших устойчивый характер: мать – сыра земля, красна девица, добра молодца, ворона копя, во чисто поле и др.

Снижение интереса к усеченным формам имен прилагательных и восприятие их как устаревших, возможно, влияет и на стилистическую оценку кратких прилагательных как книжных, менее употребительных.

Вариантные формы в системе склонения имени прилагательного единичны, причем значительная архаичность практически исключает возможность их использования современными авторами. Однако в произведениях писателей XIX в. эти архаизмы еще играли стилистическую роль. Так, у А. С. Пушкина встречаем: Под скипетром великия жены; Жало мудрыя змеи – окончания родительного падежа единственного числа женского рода -им, -ыя уже и в пушкинскую эпоху оценивались как устаревшие, но уместные в "высокой" речи. В современном русском языке стилистическое значение этих флексий утрачено. Другие отличные от современных окончания имен прилагательных, архаизовавшиеся значительно позже и употреблявшиеся в художественной речи XIX в. вне стилистического задания, воспринимаются как характерная черта грамматики языка русской классической литературы:

Не пой, красавица, при мне

Ты песен Грузии печальной:

Напоминают мне оне

Другую жизнь и берег дальный.

(А. Пушкин)

В системе грамматических форм имени прилагательного есть варианты с книжной, разговорной или просторечной стилистической окраской:

Книжные формы

Общеупотребительные формы

Просторечные формы

более, боле (устар.)

больше

-

менее

меньше

далее, доле (устар.)

дальше

бойче

бойчее

звонче

звончее

ловче

ловчее

длиннее

длиньше

красивее

красивше

слаще

слаже

Стилистически неравноценны также отдельные краткие формы: остр (нейтр.) – остёр (разг.); поли (книжн.) – полон (нейтр.). Наибольшей экспрессией отличаются просторечные и грубопросторсчные грамматические формы прилагательных, которые привлекают юмористов: панорама покрасивше.

Резко сниженный и теперь уже архаический оттенок имеют простонародные формы имен прилагательных в превосходной степени типа сильнеющий, испытавшие в словообразовании влияние причастий: картошки важнеющие; первеющее дело. Их можно встретить у писателей прошлого как средство речевой характеристики.

  • [1] Виноградов В. В. Русский язык... С. 159.
  • [2] В истории развития русской грамматической мысли известна попытка переименовать прилагательное, назвав его "именем качественным". Подробнее об этом см.: Андреев В. Ф. Знаменательные и служебные слова в русском языке // Журнал министерства народного просвещения. 1895. № 10. С. 238–279.
  • [3] Русские писатели о языке... С. 698.
  • [4] Чехов А. П. Письмо Пешкову А. М. (Горькому М.), 3 сентября 1899 г. Ялта// Чехов А. П. Поли. собр. соч. и писем: в 30 т. Письма: в 12 т. М.: Наука, 1974–1983. Т. 8: Письма, 1899. М., 1980. С. 258-259.
  • [5] Виноградов В. В. Русский язык... С. 161.
  • [6] Виноградов В. В. Русский язык... С. 165.
  • [7] Там же. С. 168, 170.
  • [8] Греч Н. И. Чтения о русском языке. СПб., 1840. Ч. 2. С. 210.
  • [9] Пешковский А. М. Русский синтаксис в научном освещении. М., 1956. С. 225–226.
  • [10] Виноградов В. В. Русский язык... С. 221.
  • [11] См.: Розенталь Д. Э. Справочник по правописанию и литературной правке. М., 1997. С. 220.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >