Способы и приемы выражения заданного смысла

Чтобы речь была понятной и легко воспринималась аудиторией, оратор использует разнообразные приемы изложения и объяснения. Кроме того, он может иллюстрировать свое выступление показом таблиц, схем, графиков, чертежей, диапозитивов, фотографий и т.д. Анализ и синтез – важнейшие среди форм изложения, используемых оратором.

Анализ (греч. analysis – 'разложение, расчленение, разбор') позволяет путем расчленения понятия, явления глубже проникнуть в его сущность.

Так, чтобы выстроить систему аргументов в пользу описанной выше позиции, И. А. Ильин анализирует исторические события "от варягов и греков к половцам и татарам; от хазар и волжских болгар через финские племена к шведам, немцам, литовцам и полякам"[1]. Его цель – показать адресату, что события государственного масштаба, связанные с истреблением народа, доминированием иноверия, слабым экономическим развитием в различные периоды нашей истории научили русский народ "строгому суду над собою" и привили ему "готовность учиться у других народов", а не ложное стремление к самовозвеличиванию, "развитию национальной гордыни".

Синтез (греч. synthesis – 'соединение, сочетание') представляет собой мысленное соединение в одно целое частей объекта, явления или их признаков, полученных в результате анализа. Различают такие разновидности синтеза, как индукция и дедукция.

Индукция – умозаключение, которое является следствием логической операции, состоящей в обобщении частных, единичных случаев, в получении общего вывода, сделанного на основании изучения отдельных фактов. Проиллюстрируем это положение цитатой из работы И. А. Ильина.

"Именно в русском народе сложилось и крепло иррациональное самочувствие, согласно которому русский народ, наставляемый святой, соборной и апостольской церковью и водимый своими благоверными царями, хранит единственную правую веру, определяя ею свое сознание и свой быт: это есть некое национальное стояние в правде, от которого невозможно ни отступить, ни что-либо уступить, так, что перенимать у других нам ничего нельзя, смешиваться с другими грешно и изменяться нам не в чем"[2].

В приведенном фрагменте на основе "иррационального самочувствия" русского народа определяется смысловое поле авторского терминологического образования – "национальное стояние в правде", которое в контексте индивидуального стиля И. А. Ильина контекстуально дефинировано, реализует положительную идеологическую оценочность.

Дедукция – метод, противоположный индукции; здесь логическое умозаключение строится от общего к частному, от общих суждений – к частным выводам:

"...создать нечто прекрасное, совершенное для всех народов – может только тот, кто утвердился в творческом акте своего народа. "Мировой гений"есть всегда и прежде всего – "национальный гений", и всякая попытка создать нечто великое из денационализированной или "интернациональной" души дает в лучшем случае только мнимую, "экранную" "знаменитость". Истинное величие всегда почвенно. Подлинный гений всегда национален: и он знает это сам о себе"[3].

Выступающий избирает индуктивный или дедуктивный метод объяснения в зависимости от состава слушателей. Подготовленная и доброжелательная аудитория дает возможность оратору сразу приступить к главному тезису в его речи и затем, используя дедуктивный метод, продвигаться от общего к частному. В некоторых случаях в пределах одного фрагмента может быть использовано и смешанное (дедуктивно-индуктивное или индуктивно-дедуктивное) построение аргументов, определяющих концепцию автора; см., например:

"Каждый народ имеет национальный инстинкт, данный ему от природы (а это значит – и от Бога), и дары Духа, изливаемые в него от Творца всяческих. И у каждого народа инстинкт и дух живут по-своему и создают драгоценное своеобразие. Этим русским своеобразием мы должны дорожить, беречь его, жить в нем и творить из него: оно дано нам было искони, в зачатке, а раскрытие его было задано нам на протяжении всей нашей истории. Раскрывая его, осуществляя его, мы исполняем наше историческое предназначение, отречься от которого мы не имеем ни права, ни желания. Ибо всякое национальное своеобразие по-своему являет Дух Божий и по-своему славит Господа"[4].

В первой части приведенного фрагмента использована дедукция ("каждый народ"), в центральной части – индукция ("этим русским своеобразием"), в заключительной части – дедукция ("всякое национальное своеобразие").

Для разъяснения того или иного положения оратор может использовать и весьма распространенный прием – аналогию (греч. analogia – 'сходный, соответственный'), т.е. умозаключение о принадлежности предмету, явлению тех или иных признаков на основании сходства в существенных признаках этих предметов, явлений с другими. См., например:

"...ошибка состоит в том, что чувство и воля националиста, вместо того чтобы идти в глубину своего духовного достояния, уходит в отвращение и презрение ко всему иноземному. Суждение "мое национальное бытие оправдано перед лицом Божиим" превращается вопреки всем законам жизни и логики, в нелепое утверждение: "национальное бытие других народов не имеет перед моим лицом никаких оправданий"... Так, как если бы одобрение одного цветка давало основание осуждать все остальные, или – любовь к своей матери заставляла ненавидеть и презирать всех других матерей. <...> Эта ошибка <...> неодухотворенность национального инстинкта. Народы с таким национализмом легко впадают в манию величия и в своеобразное завоевательное буйство, как бы ни называть его – шовинизмом, империализмом или как-нибудь иначе"[5].

Подобные аналогии с явлениями или ситуациями из жизни природы, из сферы человеческого общения, апеллирующие к знакомым каждому человеку ценностям, делают доводы оратора доступными и обеспечивают адекватное восприятие информации адресатом.

  • [1] Ильин И. А. Наши задачи. Т. 1. С. 387.
  • [2] Там же.
  • [3] Там же. С. 384.
  • [4] Ильин И. А. Наши задачи. Т. 1. С. 380.
  • [5] Там же. С. 386.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >