Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow История arrow Источниковедение

Летописные своды XIII–XIV веков и их списки

Для начала XIII в. самой выраженной является владимирская летописная традиция. Для реконструкции владимирского летописания этого времени привлекают следующие летописи: Лаврентьевскую, Радзивилловскую, Московскую академическую и так называемый Летописец Переславля Суздальского.

Лаврентьевская летопись является древнейшей из датированных, ее рукопись написана монахом Лаврентием при нижегородском князе Дмитрии Константиновиче в 1377 г. Местом создания этой пергаменной рукописи, вероятно, был Нижний Новгород. Во всяком случае, еще в XVII в. Лаврентьевская летопись хранилась в нижегородском Благовещенском монастыре. Потом она попала во владимирский Рождественский монастырь, а в XVIII в. стала собственностью коллекционера А. И. Мусина- Пушкина (поэтому Η. М. Карамзин называет эту летопись Пушкинской). С начала XIX в. Лаврентьевская летопись хранится в Публичной библиотеке (ныне Российской национальной библиотеке в Санкт-Петербурге).

Радзивилловская летопись датируется концом XV в. Она известна благодаря многочисленным миниатюрам, иллюстрирующим события русской истории. Стиль миниатюр указывает на западнорусское происхождение рукописи. В XVII в. летопись была в собственности польско-литовских магнатов Радзивиллов, а позднее поступила в городской архив Кенигсберга, поэтому в XVIII в. ее часто называли Кенигсбергской летописью. В Россию Радзивилловская летопись попала в 1758 г. как трофей Семилетней войны и с тех пор хранится в ВАН.

Московская академическая летопись конца XV в. называется так потому, что до 1917 г. хранилась в библиотеке Московской духовной академии, расположенной в Троице-Сергиевой лавре.

Летописец Переяславля Суздальского представляет собой часть хронографически-летописного свода по всеобщей и русской истории. Его рукопись конца XV в. из собрания Московского архива Министерства иностранных дел (ныне это собрание в РГАДА) обнаружил в середине XIX в. директор архива М. А. Оболенский и опубликовал только часть, повествующую о русской истории, назвав ее Летописцем Переяславля Суздальского.

Радзивилловская и Московская академическая летописи восходят к одному протографу – некоей летописи, доводившей изложение до 1206 г. Последние листы в ней были перепутаны местами, поэтому рассказ о событиях 1205–1206 гг. читается перед повествованием о 1203–1204 гг. Московская академическая летопись только частично следует этому протографу: с середины XII в. до 1206 г. Кроме того, ее текст отредактирован по Софийской I летописи и Ростовской летописи конца XV в. Гораздо больше материала дает Летописец Переславля Суздальского, который обнаруживает сходство с Радзивилловской летописью с 1138 г., однако он не обрывается на событиях 1206 г., а продолжает их изложение до 1214 г. К последней статье сделано добавление: "се же бысть лето високосное", что не соответствует 1214 г. Високосным является 1216 г., поэтому исследователи считают, что в Летописце Переславля Суздальского до нас дошел свод, доведенный до 1214 г., но составленный предположительно в 1216 г. Протограф же Радзивилловской и Московской академической летописей, имевший дефектное окончание с перепутанными листами, по мнению большинства исследователей, утратил свое окончание, которое было идентично окончанию в Летописце Переславля Суздальского, т.е. доходило до 1214 г. Таким образом, на основании Радзивилловской, Московской академической летописей и Летописца Переславля Суздальского удастся реконструировать Свод 1214 г.

Уже М. А. Оболенский, открывший Летописец Переславля Суздальского, сразу определил, что этот памятник летописания был составлен в Переславле Суздальском или, как его правильнее называть, Переславле- Залесском. Однако этот свод содержит больше известий владимирских, чем переславских, количество которых увеличивается к концу летописи. В связи с этим полагают, что Свод 1214 г. – это переславская обработка несколько более раннего владимирского свода, который предположительно датируют 1212 г. и связывают с кончиной Всеволода III и вокняжением во Владимире его сына Юрия. В Переславле после смерти Всеволода сел его третий сын Ярослав, на которого обращено особое внимание в тексте Свода 1214 г. Лаврентьевская летопись, не имеющая отношения к этому этапу летописания, а отразившая более ранние владимирские своды, под 1175 г. призывает убиенного Андрея Боголюбского молиться о Всеволоде III ("о князе нашем и господине Всеволоде"). В тексте Свода 1214 г. имя Всеволода заменено именем его сына Ярослава.

Итак, Лаврентьевская летопись не содержит ни владимирского Свода 1212 г., ни переславского Свода 1214 г. Она расходится с текстом Радзивилловской, Московской академической летописей и Летописца Переславля Суздальского начиная с 1193 г., поэтому считается, что в основе Лаврентьевской летописи лежит владимирский Свод 1193 г., продолженный различными известиями до 1305 г. В этом промежутке исследователи выделяют несколько сводов. До 1239 г. доводит изложение летопись, прославляющая князя Ярослава Всеволодовича, незадолго до этого ставшего великим князем Владимирским, поэтому считается, что Свод 1239 г. был составлен в интересах этого князя, однако не в разоренном полчищами Батыя Владимире, а в уцелевшем Ростове. Ростовским по происхождению считается и Свод 1263 г. Далее в Лаврентьевской летописи затрачены листы с изложением событий с 1263 по 1283 г. Они сохранились в более поздней Симеоновской летописи, и по ним восстанавливается Свод 1281 г., составленный в Переславле-Залесском.

Летописание второй половины XIII–XIV вв. было удельным. Летописи составлялись в крупных удельных центрах раздробленной Руси. Для реконструкции тверского летописания XIV в. исследователи привлекают Троицкую, Симеоновскую летописи, Рогожский летописец и Тверской сборник.

Троицкая летопись хранилась в Троице-Сергиевой лавре, где и была обнаружена во второй половине XVIII в. Это третья (наряду с Новгородской харатейной и Лаврентьевской) пергаменная летопись русского Средневековья. Она доводила изложение до 1408 г. Этой летописью пользовался Η. М. Карамзин, сделавший из нее много выписок в примечаниях к своей "Истории государства Российского". Однако в пожаре Москвы 1812 г. эта рукопись сгорела, и долгое время ее содержание оставалось для исследователей загадкой.

Почти столетие спустя А. А. Шахматов обнаружил в БАН так называемую Симеоновскую летопись XVI в. (он назвал ее так по справщику Московского печатного двора Н. Симеонову, которому рукопись принадлежала в середине XVII в.). Эта летопись в части за XII – начало XIV в. представляет собой копию Троицкой летописи, т.е. совпадает с выписками Η. М. Карамзина из последней.

Рогожским летописцем в научной литературе называется летописный текст из сборника начала XV в., который был обнаружен Η. П. Лихачевым среди книг, принадлежавших крупнейшему старообрядческому центру Москвы – Рогожскому кладбищу.

Тверской сборник (полное название "Летописный сборник, именуемый Тверской летописью") представляет собой тверскую летопись ХАТ в., дошедшую в трех списках XVII в. и опирающуюся на более ранние этапы тверского летописания.

В Тверском сборнике, Рогожском летописце и Троицкой летописи с 1285 по 1327 г. следуют тверские известия. Однако в Троицкой летописи они несколько отредактированы в московском духе, поэтому исследователи полагают, что в Рогожском летописце и Тверском сборнике сохранился тверской Свод 1327 г., а в Троицкой летописи его известия дошли в составе уже московского летописания – Свода 1408 г.

Галицко-Волынское летописание XIII в. представлено в заключительной части Ипатьевской летописи, присоединенной к киевскому Своду 1200 г. В нем изложение доходит до 1292 г. и касается в основном истории галицко- волынских земель и соседнего региона (Польши, Венгрии).

По особенностям использования нелетописных источников (хроник Георгия Амартола и Иоанна Малалы и Александрии) исследователи выделяют Галицкую летопись 1201–1265 гг. и Волынскую 1266–1292 гг. В двух основных списках Ипатьевской летописи, Ипатьевском и Хлебниковском, восходящим к общему протографу независимо один от другого, изложение событий XIII в. варьируется. Так, в Хлебниковском списке отсутствует большая часть дат, которая в Ипатьевском списке хотя и имеется, но даты часто поставлены ошибочно. Из этого исследователи делают вывод, что первоначально этих дат в Галицко-Волынской летописи не было.

Новгородское летописание XIII–XIV вв. реконструируется на основе Новгородской 1 летописи старшего и младшего изводов.

Под 1230 г. летописец называет себя пономарем Тимофеем. В выходной записи Лобковского пролога 1262 г. (или 1282 г.) писец также именует себя пономарем Тимофеем, но уточняет место своего служения – церковь святого Иакова. Для Свода Тимофея характерно использование заимствований из более раннего текста Новгородской I летописи (в статьях 1198, 1238 и 1268 гг.). В статье 1230 г. упомянут еще один летописец, поп Иван, которого считают предшественником Тимофея. После 1330 г. Новгородская I летопись старшего извода содержит иной текст, чем Новгородская I летопись младшего извода, поэтому 1330-м гг. датируют еще один этап новгородского летописания.

В XIV в. летописание велось еще в некоторых удельных центрах – Пскове, Рязани, Смоленске. Из них только псковская летописная традиция дошла в относительно полном виде в составе позднейших памятников летописания – Псковских I, II и III летописей. Так, исследователи предположительно реконструируют псковский Свод 1368 г. Смоленское и рязанское летописание фрагментарно отразилось в Тверском сборнике, Рогожском летописце, Троицкой летописи, а также в обобщающем своде первой половины XVI в. – Никоновской летописи.

Летописная традиция, на базе которой сформировалось общерусское летописание XV в. – это московские своды XIV в., опиравшиеся на своды тверские, которые, в свою очередь, опирались на своды ростовские XIII в. Московское летописание XIV в. представлено в Троицкой летописи, тверское начала XIV в. – в Лаврентьевской летописи, Рогожском летописце и Тверском сборнике, а ростовские своды XIII в. реконструируются по сводам тверским. Новгородское летописание систематически привлекалось в XV в. при создании общерусских летописей, но в XIII–XIV вв. оно было обособлено от летописания северо-восточного. Обособленный характер носили также псковская и Галицко-Волынская традиции.

 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы