ПРОИЗВЕДЕНИЯ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ И ФОЛЬКЛОРА КАК ИСТОЧНИК ПО ИСТОРИИ РОССИИ НОВОГО И НОВЕЙШЕГО ВРЕМЕНИ

В результате изучения данной главы студент должен:

знать

  • • специфику использования произведений художественной литературы как исторического источника;
  • • особенности передачи устной традиции;
  • • современные методологические принципы источниковедческого исследования фольклорных источников;

уметь

  • • определять принадлежность фольклорного источника к конкретному жанру;
  • • выделять псевдофольклорную составляющую в корпусе источников;
  • • характеризовать особенности современного городского фольклора;

владеть

• инструментарием и методикой анализа произведений индивидуального и коллективного творчества.

Ключевые термины и понятия: художественная литература, фольклор, жанры фольклора, устные источники.

Художественная литература как исторический источник

К художественной литературе относят произведения письменности, имеющие общественное значение, эстетически выражающие и формирующие общественное сознание.

Общепризнано, что исторические представления человека не формируются под воздействием работ профессиональных историков, а опираются на произведения художественной литературы и фольклорные источники. По мнению С. О. Шмидта, "влияние науки истории на общество определяется в большей мере не непосредственно исследовательскими (или учебными) трудами историков (рассчитанными, как правило, на узкий круг читателей – преимущественно специалистов), а их публицистическими по форме сочинениями или же их концепциями, выводами и наблюдениями, выраженными в сочинениях других публицистов и мастеров художественной литературы".

В традиционном источниковедении в качестве исторического источника рассматривались только древнейшие литературные тексты. Одна из причин недостаточного внимания со стороны профессиональных историков Нового и Новейшего времени к художественной литературе кроется в убеждении, что последняя представляет крайне субъективную, нередко ангажированную, а потому искаженную картину жизни, не отвечающую источниковедческим критериям достоверности.

Сторонники так называемой "новой интеллектуальной истории", направления, возникшего в 1970-х гг. в зарубежной историографии, поставили под вопрос привычное понимание исторической истины, предположив, что историк создаст текст так же, как поэт или писатель. По их мнению, текст историка есть повествовательный дискурс, нарратив, подчиняющийся тем же правилам риторики, которые присутствуют в художественной литературе. Е. С. Сенявская справедливо отмечает также, что ни один историк, как и писатель, не способен полностью воссоздать прошлое (даже следуя принципу "вживания" в него), поскольку на него неизбежно давит груз знаний и представлений своего времени.

В отечественной историографии вопрос о возможностях использования художественной литературы в качестве исторического источника ставился и раньше. Еще в 1899 г. В . О. Ключевский в речи по поводу открытия памятника А. С. Пушкину в Москве назвал все написанное великим поэтом "историческим документом": "Без Пушкина нельзя вообразить себе эпохи 20-х и 30-х годов, как нельзя без его произведений написать историю первой половины нашего столетия". По его мнению, фактическим материалом для историка не могут служить одни лишь происшествия: "...идеи, взгляды, чувства, впечатления людей известного времени – те же факты и очень важные..."

Автор одного из первых советских учебников по источниковедению Г. П. Саар включал в число исторических источников беллетристику и поэзию, но отдавал предпочтение "социальным романам", созданным современниками описываемых событий. В последующие годы возобладала точка зрения, что художественные произведения могут быть использованы при изучении общественных отношений только тех исторических эпох, от которых не сохранилось достаточного количества иных свидетельств.

В ходе дискуссий, проходивших в 1962–1963 гг. на страницах журналов "Новая и новейшая история" и "Вопросы истории КПСС", высказывались самые разные мнения по поводу источниковедческой перспективы художественной литературы: от категорических возражений до призыва не пренебрегать источниками, отражающими "многогранную деятельность партии и идейную жизнь общества".

Обычно для историка художественная литература как источник представляла интерес, если содержала уникальную информацию, не получившую отражения в иных документах; если автор художественного произведения являлся непосредственным свидетелем описываемых событий; если достоверность содержащихся в произведении сведений могла быть верифицируема, т.е. подтверждена источниками иного рода. Н. И. Миронец в статье 1976 г. отметила, что художественная литература – в первую очередь источник по истории культурной жизни страны.

Л. Н. Гумилев сформулировал принципиально иной подход к проблеме, высказав мнение, что "каждое великое и даже малое произведение литературы может быть историческим источником, но не в смысле буквального восприятия его фабулы, а само по себе, как факт, знаменующий идеи и мотивы эпохи".

Сегодня все больше историков признают, что произведения художественной литературы и искусства – важный источник для понимания духа времени, знания обстоятельств, сопутствовавших тем или иным историческим событиям. Особенно перспективным представляется использование художественной литературы в междисциплинарных исследованиях, находящихся на стыке истории, философии, психологии, лингвистики, а также в работах по социальной истории и истории повседневности. При этом каждое литературное произведение в качестве источника должно изучаться с учетом его исторической обусловленности, массового сознания современного ему общества, авторского мировоззрения, стилевых и языковых особенностей изложения.

По замечанию А. К. Соколова, литература и искусство имеют свойство "нащупывать" реальность, фиксировать возникающее бытие, предвосхищая то, что лишь потом найдет отражение в историографии. Так, В. Данэм выдвинула концепцию "большой сделки" в середине 1930-х гг. сталинского режима и среднего класса советского общества. Сегодня эта концепция считается общепризнанной в социальной истории, хотя основная работа В. Данэм ("In Stalin's Time: Middleclass in Soviet Fiction") базируется на анализе производственных романов эпохи индустриализации.

Произведение художественной литературы может послужить толчком для исторического исследования, поиска и проверки фактов, изложенных автором. Известно, например, об обстоятельствах написания А. А. Фадеевым романа "Молодая гвардия". Писателю предстояло в сжатые сроки создать эпохальное произведение. После разгромной рецензии в "Правде", в которой говорилось о недопустимо слабом отражении в романе руководящей роли партии в деле создания подпольной организации и недопустимо красочном описании отступления советских войск, автор был вынужден подготовить второй вариант романа (как сетовал он писательнице Л. Б. Либединской – переделать "молодую гвардию на старую"). Родственники многих молодогвардейцев обращались к А. А. Фадееву и И. В. Сталину с жалобами на "неверное освещение" деятельности молодежного подполья, одни участники которого оказались "канонизированы" как герои, другие заклеймены позором как предатели. Сам А. А. Фадеев в одном из писем признал, что в "Молодой гвардии", как в любом "романе на историческую тему", вымысел и история настолько переплетены, что трудно отделить одно от другого. Однако для большинства современников и не было необходимости выявлять это соотношение правды и вымысла. Роман получил признание, потому что в нем шла речь о великой победе, подлинных героях и общечеловеческих проблемах. В этом смысле произведение явилось документом эпохи. Даже сегодня далеко не все архивные материалы рассекречены, и споры исследователей о "Молодой гвардии" продолжаются до сих пор. Сама же история появления романа А. А. Фадеева чрезвычайно показательна в плане механизма создания мифа.

Предметом самостоятельного исторического исследования могут быть не только сами произведения художественной литературы, но и их социальное бытование, популярность литературных жанров и востребованность авторов, что отражает вкусы читательской аудитории и нравственный климат в обществе в целом.

Ценность художественной литературы (под которой понимается литература с вымышленным героем, вымышленными обстоятельствами, которые воспринимаются читателем в качестве таковых) как источника заключается в способности отражать ментальность своего времени, способствовать реконструкции определенных исторических типов поведения, мышления, восприятия, т.е. воспроизводить субъективные аспекты социальной реальности. Это роднит произведения художественной литературы с мемуарными и фольклорными источниками.

Известны две точки зрения на взаимосвязь художественной литературы и фольклора. Согласно первой художественная литература (искусство) противостоит фольклору (форме духовной деятельности народа, служащей предметом изучения для этнографов). По определению выдающегося ученого-фольклориста В. Я. Проппа, фольклор – это "доистория литературы".

Другая крайность – отождествление фольклора и литературы ввиду признания единого "творческого акта" в обоих случаях. Сторонники такого подхода выделяли в фольклоре те же художественные стили, что и в литературе, включая социалистический реализм. Поскольку фольклор считался искусством необразованного (преимущественно деревенского) населения, высказывалась точка зрения, что он будет вытеснен литературой по мере распространения грамотности и превращения сказителей в писателей. Этого не происходит, поскольку литература и фольклор – родственные художественные системы, но в их основе лежат разные способы образного мышления – индивидуального и коллективного.

Произведения художественной литературы роднит с фольклорными источниками то, что они доносят до нас не столько достоверную информацию о прошлом, сколько определенные матрицы общественного сознания.

И литература, и фольклор выполняют функции символического регулятора социальных и культурных практик, закрепляя за определенными текстами как определенную аудиторию, так и формы социальной коммуникации, которые служат опытом социализации субъекта, т.е. превращают индивида в члена данной культурной и исторической общности. Исследование такого опыта вкупе с изучением читателей и слушателей (как потребителей текстов) способно существенно обогатить историческое знание.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >