Земский собор 1613 г

Восстановление государственной власти мыслилось правительством Трубецкого, Пожарского и Минина в привычной для людей XVII столетия форме монархического правления. Поэтому основной задачей созываемого в Москве Земского собора становилось избрание нового царя. Необходимость его осознавалась всеми политическими группировками, участвовавшими в освободительном движении. Организацией и созывом Земского избирательного собора ведал, как сейчас точно установлено, особый "Общий великий соборный совет", определивший порядок выборов участников собора, их число и круг полномочий.

В отличие от предшествовавших земских совещаний, Земский избирательный собор 1613 г., как неоднократно отмечалось и подчеркивалось исследователями, являлся настоящим собором, ибо был беспрецедентно широк по своему социальному составу. В его работе принимали участие представители высшего и уездного, черного и белого духовенства, московского и городового дворянства, казаков, посадских людей и черносошных крестьян ("уездных людей"). Число собравшихся в Москве "советных людей", по некоторым сведениям, превышало 800 чел. Они представляли не менее 58 городов, хотя в избирательной грамоте упомянуто лишь о 277 таких представителях, а подписали ее всего 238 участников избрания Михаила Федоровича.

Первоначально определенную дату начала работы собора – 6 декабря

  • 1612 г. (осенний Николин день) – из-за опоздания и неявки многих земских представителей пришлось отложить на месяц. Свою деятельность Земский избирательный собор начал в праздник Крещения – 6 января
  • 1613 г. Соборные заседания происходили в обстановке обострившегося ожесточенного соперничества оформившихся в русском обществе за годы десятилетней Смуты политических группировок, стремившихся упрочить свое положение избранием собственного претендента на царский престол.

Участники собора выдвинули более десяти претендентов на российский престол. Среди них были: польский королевич Владислав, шведский принц Карл-Филипп, "Воренок" (Иван Дмитриевич – двухлетний сын Лжедмитрия II и Марины Мнишек) и ряд русских князей и бояр. Следует отметить, что далеко не все из них соглашались на свое избрание и в ряде случаев вставали на сторону других кандидатов.

В разных источниках в числе кандидатов называются: князья Федор Иванович Мстиславский, Иван Васильевич Голицын и Дмитрий Тимофеевич Трубецкой (Гедиминовичи), князья Иван Михайлович Воротынский, Петр Иванович Пронский и Дмитрий Михайлович Пожарский (Рюриковичи), князья Дмитрий Мамстрюкович и Иван Борисович Черкасские

(Идаровичи кабардинские), Федор Иванович Шереметев, Иван Никитич и Михаил Федорович Романовы, Шереметев и Романовы не принадлежали к потомкам княжеских родов, ведя свое происхождение от Андрея Кобылы, служившего Ивану Калите и Семену Гордому – имя его упоминается в документах, относящихся к 1347 г.

В Москве в тот период самой влиятельной общественной силой становится "самовластное" казачество. Это объяснялось как численным превосходством казаков, связанным с массовым отъездом из освобожденной столицы служилых людей по отечеству, так и сохранением у них многих черт войсковой казачьей организации, сложившейся в "таборах", а также, как ни странно, их заинтересованностью в скорейшем восстановлении государственного порядка, при котором они могли стать служилыми людьми на государевом жаловании. Красочно, хотя возможно и несколько преувеличенно, описал доминирование казаков автор "Повести о Земском соборе 1613 г.". Он отметил, явно завышая их численность, что "донских же и польских [со степных, “запольных” границ] казаков въехаше в Москву тогда сорок тысящ, а поборники по царствующему граду Москве и по православной вере христианской. И хожаху казаки в Москве толпами, где ни двигнутся гулять в базарь – человек 20 или 30, а все вооруженны, самовластны, а меньши человек 15 или десяти никако же не двигнутся. От боярска же чина нихто же с ними впреки глаголети не смеюще и на пути встретающе и бояр же в сторону воротяще от них, но токмо им главы своя поклоняюще".

Немногочисленные противники казачества группировались вокруг той части Земского собора, которая вместе с его руководителями склонялась на первых порах к кандидатуре шведского принца Карла-Филиппа. Этот кажущийся странным на сегодняшний день выбор в пользу иноземца и иноверца (впрочем, его переход в православие объявлялся обязательным условием принятия царского венца) был связан с прежним курсом Василия Шуйского на использование помощи шведов против враждебных и им поляков и хотя бы временной нейтрализации начатых ими захватов земель на Русском Севере. Подобные надежды питали и авторитетные в земской среде Михаил Скопин-Шуйский и Прокофий Ляпунов, искавшие и отчасти находившие в шведах союзников против Тушинского вора и польских войск.

В этой связи уместно отметить, что вплоть до избрания царем Михаила Федоровича Романова вся полнота власти в государстве принадлежала ополченским "боярам и воеводам" – временному Земскому правительству, возглавляемому Д. Т. Трубецким и Д. М. Пожарским.

О временном полновластии ополченских воевод достаточно образно писал архиепископ Елассонский Арсений: "После уничтожения поляков и освобождения великой России и Москвы, два великих боярина князья, – князь Димитрий Тимофеевич Трубецкой и князь Димитрий Михайлович Пожарский, взяли бразды правления в свои руки. Весь народ московский и все находившиеся в великой России архиереи, иереи, бояре и начальствующие, правящие народом в преподобии и правде, подчинились им". Взятый в плен поляками 27 ноября 1612 г. новгородский сын боярский Иван Философов в расспросе говорил об этом же, добавляя к числу московских правителей К. Минина: "А делает всякие дела князь Дмитрей Трубецкой, да князь Дмитрей Пожарской, да Куземка Минин". Поддержка, оказанная кандидатуре шведского королевича Карла-Филиппа авторитетными в казачьей и земской среде лицами, в то время руководителями внешней и внутренней политики Русского государства, казалось, могла обеспечить ему реальное решающее преимущество перед другими кандидатами. Однако казаки, московские люди и многие участники Земского собора выступили против подобных планов, настояв на принятии решения об избрании царем одного из русских князей или бояр. Из-за непримиримых противоречий между соперничавшими группировками деятельность собора зашла в тупик.

В этих условиях среди оставшихся в Москве служилых людей и казаков возникает движение, направленное против соборного руководства, отвергнувшего компромиссные варианты решения династического вопроса. Организационным центром его стало Московское подворье Троице-Сергиева монастыря, а вдохновителем – келарь этой обители Авраамий Палицын, лицо весьма влиятельное среди ополченцев и москвичей. На происходивших на монастырском подворье совещаниях решено было провозгласить царем 16-летнего Михаила Федоровича Романова-Юрьева, сына плененного поляками ростовского митрополита Филарета, тесно связанного в прошлом и с антигодуновской оппозицией, и с тушинцами.

К романовской партии примкнули многие бояре и приказные дельцы: князья И. В. Голицын, Б. М. Лыков, И. Б. Черкасский, А. В. Лобанов; И. Н. Романов, Б. М. Салтыков, К. И. Михалков, Владимир Вешняков; думный дьяк Зиновий Сыдавный-Васильев, дьяки Иван Третьяков и Герасим Мартемьянов. Сына ростовского митрополита поддержало высшее православное духовенство – Освященный собор. Против планов сторонников дома Романовых выступила сильная правительственная партия, влияние которой на развитие событий недооценивать нельзя. К ней принадлежали: князья Д. Т. Трубецкой, Д. М. Пожарский, Ф. И. Мстиславский (в прошлом глава Семибоярщины) и некоторые другие князья и бояре. Находившийся в Новгороде шведский полководец Якоб Делагарди, внимательно и заинтересованно следивший за деятельностью Земского собора, отмечал драматический характер происходивших в русской столице событий, где вопрос царского избрания решался при деятельном участии народных масс – московских "простых людей" и казаков. В одном из посланных в Швецию донесений Делагарди писал, что они "князя Трубецкого и князя Пожарского в их домах осадили и принудили их согласиться на свое избрание великого князя".

Уступая энергичному нажиму снизу, соборный люд 21 февраля 1613 г. провозгласил царем и великим князем Михаила Федоровича Романова- Юрьева, после освобождения Москвы от поляков проживавшего с матерью в костромском Ипатьевском монастыре. Узнав об избрании, 16-летний Михаил долго колебался, но все же согласился принять царский венец и государство и был благословлен на это чудотворной иконой Федоровской Божией Матери. В воскресенье 11 июля 1613 г. состоялось венчание Михаила Федоровича на царство. С этого момента начинается 303-летнее правление в России дома Романовых.

Разорение и упадок хозяйства, сложность социально-классовых противоречий, когда разбойничали и грабили даже служилые люди из земских полков, связанная с этим общая слабость политической системы вынуждали правительство избранного "всею землею" царя, с одной стороны, добиваться прекращения военных действий, с другой – пытаться вернуть оккупированные врагами порубежные земли. Опираться на авторитет Земских соборов и сложившуюся практику местного губного и земского самоуправления, обращаться к выработанным в Смутное время формам организации взаимодействия правительственной власти и власти на местах. Эффективность подобного взаимодействия отчетливо проявилась во время Московского похода польского королевича Владислава (1617–1618), войску которого удалось прорваться к русской столице. Во время этого нашествия снова были парализованы основные подконтрольные правительству механизмы управления страной.

Восстановление разрушенного в годы Смуты государственного хозяйства было затруднено продолжающейся интервенцией со стороны Польско-Литовского государства и Швеции. После освобождения Москвы и избрания на престол Михаила Федоровича последовала еще большая эскалация военного конфликта с этими государствами, правители которых считали себя обманутыми в надеждах на подчинение Московской Руси.

Продолжавшаяся война требовала восстановления военной организации страны, а это, в свою очередь, было немыслимо без больших финансовых и материальных затрат. Вскоре после воцарения Михаила Федоровича Романова осуществляется массовая рассылка воевод по городам. В 1614– 1615 гг. воеводы были назначены в 120 городов, включая и города Центральной России, где раньше их не было. Все они получили письменные наказы, согласно которым вместе с назначенными им в помощь осадными и стрелецкими головами должны были осмотреть и исправить укрепления крепостей, переписать военное имущество и годных к военной службе ратных людей, собрать тех из них, которые "в разорение" разбежались из своих городов, сформировав из них новые воинские подразделения.

Для обеспечения регулярной выплаты денежного жалованья военнослужащим правительству пришлось пойти на введение чрезвычайных налогов – сбора с населения так называемой "пятой деньги". Санкцию на это давали остававшиеся в Москве участники действующего на постоянной основе Земского собора 1613–1615 гг. Уже в 1614 г. избранные "всей землей" люди принимают приговор о сборе в стране "пятой деньги" (первой "пятины"); в 1615 г. – о сборе второй "пятины". Материальное обеспечение находившихся на государевой службе ратных людей было особой заботой следующего Собора (1616–1618). С этой целью в марте 1616 г. соборные люди принимают решение о сборе третьей "пятины" (в отличие от чрезвычайных сборов 1614 и 1615 гг. взимавшейся уже не представителями центральной власти, а выборными с мест – тем самым правительство пыталось избегнуть злоупотреблений, совершаемых приезжими сборщиками; с этой же целью в каждом уезде заранее определялась подлежащая сбору сумма), в июне 1617 г. – четвертой, а в апреле 1617 г. – пятой, хотя в царской грамоте в Тотьму от 11 апреля 1617 г. не было ссылок на соборное решение, а указывалось лишь на боярский приговор. Чрезвычайные налоги собирались и впоследствии. Именно с помощью этих мероприятий правительству удалось сравнительно быстро восстановить сильно пострадавшие в Смутное время вооруженные силы страны.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >