Лингвемы разговорного стиля

Открытость лексической системы разговорного стиля - следствие свободы непринужденного живого общения в реальных ситуациях реализации общенационального языка. Специальные подсчёты (данные В. И. Беликова) позволяют сделать выводы о том, что разговорная лексика составляет заметную часть основного лексического фонда литературного языка. Например, в однотомном толковом словаре русского литературного языка С. И. Ожегова и Н. Ю. Шведовой зафиксировано 80 000 слов и выражений; при этом только на буквы А-В 1137 слов и значений имеют помети разг. Как видим, нормативно-литературный лексикографический фильтр не приводит к вымыванию собственно разговорных ресурсов кодифицированного языка. Наряду с собственно разговорными встречаются книжные единицы (распространённые термины, политическая лексика, обозначения абстрактных понятий и др.), но ни обязательными, ни частотными они не являются. Основную же часть лексических средств разговорного стиля составляют нейтральные общеупотребительные слова[1].

Разговорный стиль не отграничен жёстко от нелитературных сфер устной речи. Граница между литературными и нелитературными языковыми средствами является зыбкой. Уместность языкового средства чаще всего связана с ощущением степени стилистической сниженности. Каждая национальная культура вырабатывает "правила хорошего тона", т.е. приличия, благопристойности. Нарушает их прямая ориентация разговорного взаимодействия на некоторые физиологические процессы и состояния, части тела, связанные с телесным низом, отношения между полами, болезнь и смерть. Низкое как неприличное и непристойное литературно-разговорный стиль отталкивает. В то же время сниженное, что допустимо в межличностных контактах и окрашено эмоционально, входит в зону неформального общения, обеспечивая его интимизацию. Эмоциональный тон речи устанавливается конкретно с учетом ролевой функции коммуникантов, их психологической готовности к употреблению и восприятию сниженности. Большую роль играет также однородность группы коммуникантов, так, сниженность речевого выражения характерна для неформального мужского общения.

Русская разговорная лексика отличается эмоционально-экспрессивным разнообразием. Выделяются собственно разговорные лексические единицы, предназначенные для употребления в непринужденном общении (колошматить, мусолить, бедлам, задорого) и слова, получающие разговорную окраску в отдельных значениях (баня "помещение, где моются и парятся"; перев. разг. "сильная жара"; красота "свойство прекрасного"; в знач. сказ, "о чем-нибудь очень хорошем, впечатляющем" разг. Погуляли. Искупались. Красота).

Разговорная окраска органически сочетается с различными экспрессивными оценками, например: умница, молодец, молодчина; золотко, деточка - ласковые обращения; салажонок уменьш.-ласкат. (разговорные единицы с положительной эмоциональной оценкой); забегаловка, алкаш пренебр.; гавкать груб.; обобрать неодобр, (с отрицательной эмоциональной оценкой); втемяшить сниж.; преблагополучный; шлёпнуться, барабанить верен, "читать излишне громко, невыразительно" (с параметрическим компонентом экспрессивности). Интересная черта разговорности - диффузность лексического значения. Здесь десятками исчисляются глаголы и существительные с размытым значением, общность вариантов которого удерживается на той или иной экспрессивной семе, тогда как понятийный базис отличается широтой и неопределённостью: наяривать "быстро и энергично делать нечто" (играть на гармошке / плясать / говорить / есть / мыть полы и т.д.); барахло, а не человек (не работник / руководитель / машина / кресло / книга / задача / макароны и т.д.). Формирование "сверхмногозначных слов" подчёркивает примат субъективного начала. К ним примыкают "слова-губки" (нормальный. простой, пустой), способные заменять собой множество более точных слов[2].

Лексика литературно-разговорного стиля организована системно. Разновидностью системных объединений являются тематические группы слов, набор которых соответствует участкам обыденной действительности. Приведём в качестве примера тематическую группу актуальной разговорной компьютерной лексики текущего времени: сеть, сетевой, инет, игрушка, ходилка-бродилка, леталка, скачать, перекачать, снести, убить, положить, выложить, висеть, вывесить, повесить, переписать, записать, выкидывать, загнать, забить, набить и др. Обращает на себя внимание большое количество нейтральных слов в специализированных значениях. Так, глагол вылетать входит в данную тематическую группу лишь в значении "производить самопроизвольный выход из программы или операционной системы": Почему Ворд вылетает, не могу понять; глагол качать - в значении "переписывать информацию с сервера на компьютер пользователя". Существительные с суффиксом -к- обозначают виды компьютерных игр: леталка "игра, в которой нужно управлять самолетом и другим летательным аппаратом"; ходилка "игра, важной составляющей которой является перемещение" и др. Разной степенью употребительности характеризуются разговорные номинации, входящие в тематическую группу "деньги": десятка, полсотня, полтинник, сотка, пятисотка, разбить "разменять денежную купюру на купюры меньшего достоинства", штука, денежки, деньжата, копейка, гроши, финансы, монеты, транжирить, промотать и др.

Многочисленные тематические группировки, содержащие пласты разговорной лексики, отражают ментальные особенности номинации и оценивания целостных участков действительности. То же относится к лексико-семантическим группам, их периферия плотно связана с экспрессивностью и разговорностью. Например, в составе группы глаголов "перемещения в пространстве, изменения положения" имеются разговорные экспрессивы-интенсивы: ахнуться, бабахнуться, бахнуться, бухнуться, брякнуться, грохнуться, кинуться, корёжиться, корчиться, ляпнуться, махнуть, плюхнуться, рвануться, сверзиться, скапуститься, скукожиться, съёжиться, ухнуться, хлопнуться, хряснуться, шмякнуться, шарахаться и др.[3]

Лексическая система литературно-разговорного стиля включает развитую синонимию, охватывающую все части речи. Синонимический ряд может полностью принадлежать неформальной устной речи: старьё, хлам, рухлядь, тряпьё, барахло; толстуха, толстушка, пышка, кубышка, туша разг.-прост.; отстать, отвязаться, отцепиться разг.-прост. В других рядах соседствуют нейтральные и собственно разговорные единицы: писать и черкать, чиркать разг., царапать разг.; разориться, обанкротиться и прогореть разг., вылететь в трубу разг.; сообразительный и догадливый, сметливый разг., смекалистый разг., смышлёный разг. Реже встречается синонимия книжных и разговорных единиц (угодничество публ., пресмыкательство публ., низкопоклонство публ. -подхалимство разг.).

Разговорные слова могут объединяться и на основе однородной экспрессии. Например, большая группа слов образует переносные значения на базе сходства между животным и человеком (зоосемантическая метафора, отражающая своеобразие обыденного образного мышления): баран, свинья, корова, бегемот, горилла, жук, заяц, кот, кукушка, крыса, курица, лиса, медведь, петух, орёл, соловей, ястреб и др. - о человеке. Другой пример: ряд синонимов, обозначающих очень высокого человека, содержит разговорные номинации, стилистические значения которых объединены сходством параметрического компонента: верзила, каланча, дылда, жердь, коломенская верста, дядя достань воробышка, дядя Стёпа, Параметрический и эмоциональный компоненты стилистических значений акцентируют детали, попадающие в фокус субъективно-психологического восприятия. Выбор нужной единицы определяется чувством-отношением.

Замечено, что количество негативных оценок больше, чем позитивных. Разнообразие отрицательных эмоциональных оценок передают, в частности, разговорные синонимы, номинирующие глупого человека: дурак, болван, тупица, бестолочь, олух, дурень, дуралей, дурачина, дурында, чурбан, недоумок, (набитый) дурак, дубина стоеросовая, дурья голова/башка, голова садовая/ еловая /дубовая. В языке формируются стилистически однородные ряды фразеологизмов, например, с общим значением "ничем особенным не выделяющийся, ничего собой не представляющий, ни плохой ни хороший, посредственный": ни то ни сё, ни рыба ни мясо, ни богу свечка ни чёрту кочерга, серединка на половинке, так себе, ни пава ни ворона.

Разговорная синонимия тесно связана с антонимией, например: нал, наличка (синонимы); нал - безнал; наличка - безналичка (антонимы); говорун, болтун (синонимы); говорун - молчун (антонимы); башковитый, мозговитый (синонимы); мозговитый - безмозглый (антонимы). Развитая синонимия и антонимия выступают как основные способы организации лексической системы литературно-разговорного стиля. Многообразные системно-парадигматические объединения лексических единиц позволяют передавать тончайшие эмоциональные, параметрические, оценочные характеристики обозначаемого.

В лексико-семантической системе разговорного стиля большую роль играют глаголы интеллектуальной деятельности и говорения, а также глаголы движения, перемещения, конкретного физического действия. При этом самые активные глаголы в разговорном употреблении не просто многозначны, но характеризуются синкретичностью значения, способностью заменять собой целый ряд других более конкретных по значению слов. Так, глаголы говорить и сказать могут употребляться со значениями "просить", "предупреждать", "советовать", "назвать", "передать", "повторить" и др. К самым распространённым относятся нейтральные литературные глаголы быть, говорить, знать, мочь, сказать, идти, хотеть, пойти, понимать, делать, видеть, давать, читать, думать.

Поддерживают лексическую системность стилистически однородные словообразовательные гнёзда, в которых как исходное, так и производные составляющие маркированы разговорностью. Например: будоражить > взбудоражить, взбудораживать, перебудоражить, взбудоражиться, взбудораживаться, перебудоражиться; балагурить > балагур, балагурка, балагурство, набалагурить, сбалагурить, набалагуриться. Есть и такие гнёзда, в которых разговорные единицы составляет лишь часть общеязыкового состава. Так, в гнезде с исходным словом чудо много разговорных производных с суффиксом оценки: (чудачок, чудачина, чудачка, чудиха, чудик, чудушка, чудила) или с параметрическим компонентом значения (зачудить, начудить, отчудить, почудить, начудачить, отчудачить). За пределами разговорности остаются слова чудотворный, чудотворение.

В составе синонимических рядов широко распространены нары слов, организованные по схеме: производящее нейтральное слово > производное суффиксальное разговорное экспрессивное слово. Например, производные с суффиксом -ишк- передают значение пренебрежительности, уничижительности (страсть -страстишка; одеяло - одеялишко), изредка - ласкательности (брат - братишка; плут - плутишка; шалун - шалунишка); Ласкательное значение в парах подобного рода закреплено за образованиями с суффиксом -ушк / -юшк-: сторона - сторонушка, дядя - дядюшка, няня - нянюшка; шутливое значение закрепляется за разговорными номинациями с суффиксом -енци]-: бумага - бумаженция, книга - книженция.

На основе односуффиксальных образований складываются группы номинаций с общим эмоционально-оценочным значением. Например, имена с суффиксом -аг(а) / -яг(а) характеризуются фамильярностью или оценочной экспрессией: молодчага, парняга, плутяга. Уменьшительно-ласкательное и уменьшительно-уничижительное значение характерно для ряда слов с суффиксом -онк-/-ёнк-. Например: мужичонка, собачонка, шапчонка, деньжонки, книжонка, душонка, глазёнки, избёнка, лошадёнка. Продуктивность определённых словообразовательных моделей обеспечивает пополнение лексической системы литературно-разговорного стиля новыми образованиями.

Морфологическая картина разговорного стиля речи очень своеобразна. Здесь меньше доля существительных (ср.: около 27% для русского языка в целом и около 15% для разговорного стиля) и повышена доля местоимений, глаголов, но особенно частиц[4]. Важнейшей частью речи является глагол, хотя глагольная парадигма формообразования в разговорном стиле востребована выборочно. Здесь предпочитаются личные формы и крайне редки причастия (полные и краткие) и деепричастия - словоформы с книжной стилевой окраской. Своеобразно употребление формы глагольного инфинитива. Эта статичная форма в целевом значении (пойду посмотреть, думаю увидеть) может заменяться личной формой глагола (пойду посмотрю, думаю увижу). Вспомним также об использовании переносного значения неопределённой формы для выражения резкого категорического приказа: Встать! Не сметь!

Специфическая черта стиля - это "гибридные типы слов" (15. 13. Виноградов). 13 первую очередь к ним можно отмести предикативы - неизменяемые слова со значением состояния: жаль, пора, обидно, смешно, ничего, понемногу. По данным саратовских исследователей, наиболее активны среди них лексемы можно, надо, нужно и нельзя. Помимо предикативов, в разговорной речи употребительны слова, сочетающие в себе свойства наречий и частиц (так, прямо, просто, вообще), наречий и модальных слов (действительно, решительно, нормально), наречий и союзов (пока, где, едва), наречий и предлогов (против, около, после). Наречие как часть речи сближается с классом незнаменательных слов.

Особенно заметную роль в разговорном стиле играют местоименные наречия (там, туда, оттуда, здесь, сюда). Будучи по предназначению ситуативными и контекстными заместителями полнозначных слов, они прекрасно вписываются в разговорные высказывания, упрощая и сокращая их.

Местоимения, особенно личные, очень активны. Показатели частотности слов я, ты, вы, это, какой-нибудь, весь в разговорной речи возрастают в несколько раз по сравнению с научной речью. При этом местоимения с книжной стилистической окраской (некий, кто-либо, сколько-нибудь) чрезвычайно редки. Особая примета разговорности - местоимения с экспрессивным наполнением. С помощью слов какой, такой, каков, тот можно интонационно выразить интенсивность эмоционального переживания: Какая сила! (с восхищением); У неё такие запросы - только Сивка-Бурка справится (раздражённо); Каков гусь?! (возмущённо); Тот ещё друг (огорчённо). Сходный процесс наблюдается для местоимений мои, твои, наши, свои, хотя здесь семантизация протекает более традиционно: развивается значение "близкие, родные": Из наших кого встречал?; Твои-то поедут?; Моим это не поправится. Местоимение так развивает значение неопределённости: часов так в девять.

Роль частиц в разговорном стиле беспрецедентна. На тысячу словоупотреблений в разговорной речи приходится 126 частиц, ср.: в научном стиле - 16 и 37 в художественном[5]. Данная часть речи востребована непринуждённой речью в качестве прямого выразителя эмоций и других модальных смыслов высказывания. Наиболее активны частицы ну, да, вот, вон, давай, пускай. Они способны служить не только семантическим, по и синтаксическим (заменяют собой предложение: Ну. - Слово-предложение, выражающее согласие с собеседником; Давай. - Предложение со значением прощания), и даже композиционным средством (эксплицируют переход к новой композиционной части).

Разговорный синтаксис также отличается своеобразием. Оно распространяется и на синтаксическую сочетаемость единиц, и на заполнение синтаксических позиций, и на выбор синтаксических структур.

В разговорном высказывании используются синтаксические конструкции с разрывом морфологических отношений между составляющими: дай во что завернуть, от кашля пила уже, куплю чем стирать. Разговорная речь пренебрегает формальной основой заполнения грамматической позиции, акцептируя внимание на конкретизаторах. Здесь многообразно реализуется тенденция к расчлененности высказывания, в результате чего позицию члена предложения занимает не однословная номинация, а её описательный ситуативный заместитель. Активно действует и противоположная тенденция к синкретизму. Некоторые синтаксические позиции в разговорном высказывании не заполняются. Конструкции с незамещённой позицией чаще всего затрагивают сказуемое. Типичны неполные предложения без глагольного сказуемого: Я ему деньги; Ты не об этом; Мы самолётом; Все ко мне; Ты рано сегодня. Неясности высказывания не возникает, поскольку она компенсируется за счёт ситуации или контекста.

Эти и другие конситуативные высказывания являются нормой разговорного стиля. Вербализуется не весь необходимый в коммуникации смысл, так как "ситуация является полноправной составной частью процесса коммуникации", всё понятно без лишних слов. При этом на составе разговорного высказывания отражается и конкретно-предметная база речи, и апперцепционная база (опыт и знания коммуникантов), и контекст высказывания. Оно сосредоточено па новой (рематической) информации, известная же говорящим (тематическая) информация опускается. Со стороны и вне контекста такое высказывание почти непроницаемо в содержательном отношении: Ещё, пожалуйста. - О чём эта просьба? О порции еды, стакане воды, о продолжении рассказа, о предложениях турфирмы? Лишь предсказуемая сочетаемость использованных слов (их валентность) в некоторой степени раскрывает смысл незамещённых позиций: тебе крепкий? (чай), приглуши (звук), не жаль (выбросить), (дай) мне котлету.

Следствием неподготовленности разговорного речевого акта является расчленение потенциального речевого целого[6]. Парцелляция - договаривание на ходу - здесь не является специальным приёмом выразительности, это естественная реакция на слишком быстрое протекание процесса общения и желание сообщить высказыванию необходимую с точки зрения говорящего полноту: Когда вот Наташка была маленькая / сказки рассказывали ... / бабушка; Я туда уже сходил. Вчера.

В целом стилистическая картина разговорного стиля прежде всего фонетична и грамматична. Д. Н. Шмелёв писал: "...именно в интонационно-синтаксической структуре текста находит своё окончательное выражение как общая функциональная направленность речи, так и стилистическая направленность составляющих её единиц"[7]. Даже при отсутствии лексики с разговорной и экспрессивной стилистической окраской (а это нередкая вещь в силу автоматизма и неподготовленности речи) его интонационные особенности, наложенные на разговорный синтаксис, а также пропорции представленных лексем по их частеречной принадлежности придают высказываниям отчётливо выраженный разговорный характер, обеспечивают их противостояние книжной речи.

  • [1] Разговорная речь в системе функциональных стилей современного русского литературного языка: Лексика / под ред. О. Б. Сиротининой. Саратов. 1983. С. 7.
  • [2] Русская разговорная речь / отв. ред. Е. А. Земская.
  • [3] Лукьянова Н. А. О семантике и типах экспрессивных лексических единиц: семантические классы экспрессивов русского языка // Экспрессивность лексики и фразеологии. Новосибирск, 1983.
  • [4] Разговорная речь в системе функциональных стилей современного русского литературного языка: Лексика / под ред. О. Б. Сиротининой. Саратов, 1983; Разговорная речь в системе функциональных стилей современного русского литературного языка: Грамматика / под ред. О. Б. Сиротининой. Саратов, 1992.
  • [5] Разговорная речь и системе функциональных стилей современного русского литературного языка: Лексика / под ред. О. Б. Сиротининой. Саратов. 1983. С.173.
  • [6] Скребнев Ю. М. Введение в коллоквиалистину. Саратов. 1985. С. 143—159.
  • [7] Шмелев Л. П. Русский язык в его функциональных разновидностях. М., 1977. С. 137.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >