Религия и вера

Вера является одним из фундаментальных философских понятий, не подразумевая обязательно именно религиозную веру. Она имеет место в том случае, если человек убежден в чем-либо, хотя не имеет на данный момент подтверждений, соответствующих требованиям знания. В то же время полная очевидность, не требующая доказательств, делает ее излишней. Ряд философов указывал на то, что в основе любого мировоззрения лежит некий минимум предпосылок, которые не проверяются вообще или проверки которых человек не требует. По их мнению, человеческое знание небеспредпосылочно, а в его основе лежит вера.

Вера может быть направлена на самые разные объекты – от материальных вещей до духовных сущностей и абстрактных построений и принципов.

Например, немецкий философ И.-Г. Якоби (1743–1819) полагал, что бытие вещей окружающего мира гарантируется верой, так как иных надежных гарантий быть не может. К подобным взглядам был близок англичанин Д. Юм, нс делавший, однако, из приведенного положения религиозных выводов. Вера имеет исключительное значение практически во всех сферах жизни человека, независимо от того, носит ли она религиозный характер. К. Ясперс указывал на ее роль в науке, приводя примеры Г. Галилея и Дж. Бруно. Первый мог с чистой совестью произнести отречение от взглядов, которые считал истинными, поскольку они покоились на рациональном научном убеждении. Второй принял смерть не столько в силу принципиальности, сколько потому, что сто убеждения во многом были основаны на научной вере, а это предполагает и такие виды поведения, как мученичество.

Под религиозной верой понимается убежденность в существовании запредельной личностной сущности, являющейся источником бытия и представляющей для человека безусловную ценность (из последнего вытекает необходимость личной связи с этой сущностью, наличия контактов, в том числе организованных). Этой особенностью, убеждением в необходимости, важности и ценности связи с высшим сущим, она отличается от того, что ряд авторов называет "философской верой". В то же время, как утверждают исследователи, можно быть уверенным в бытии начала- творца, но никак не быть заинтересованным в связи с ним или даже полагать, что она невозможна, поскольку творец и творение разобщены (так, в частности, полагают сторонники деизма). В религиях, где потустороннее начало выступает менее отчетливо, вера принимает несколько иные характеристики. В частности, она может не требовать столь тесной, личной, искренней связи с абсолютным началом. Религиозная вера определяет ряд психологических установок и переживаний, в том числе определенные типы поведения.

Таким образом, религиозная вера включает два тесно связанных компонента. Один предполагает признание бытия потустороннего начала и, в некотором отношении, ближе вере философской, другой – принятие личной зависимости от этого начала и потребности в нем. Последнее придает религиозной вере ее своеобразие.

Объектами религиозной веры могут выступать ангельские и демонические существа, собственная душа и души других людей, события чудесной природы, судьба, нирвана.

В отличие от научной веры, носящей констатирующий характер, пусть и сопряженный с соответствующими эмоциями, религиозная имеет особый спасительный (сотериологический) характер, ярко выраженный в монотеистических религиях. Она не просто удостоверяет факт бытия Бога и устанавливает с ним определенные отношения, а также обязанности человека, вытекающие из них, но и делает возможным вечное спасение, т.е. вечную жизнь в блаженном созерцании Бога как абсолютного и совершенного блага. Такая вера превосходит но своему достоинству и содержанию ее более обыденные формы. При этом она выступает и средством, и условием спасения.

Описанным характером веры обусловлены и межконфессиональные споры о ее особенностях – о роли благодати в возникновении спасительной веры (может ли человек обрести ее без особой благодатной помощи Бога) и о соотношении веры и дел в достижении спасения.

Известным спором такого рода являются споры эпохи Реформации (см. гл. 8). В христианстве вера в Бога неотделима от веры в воплотившегося бога – Христа и его спасительную миссию. Христианское богословие, восходящее к Библии, определило ее как часть триады основных добродетелей: веры, надежды и любви (под любовью понимается духовное влечение, прототипом которого оказывается любовь к Богу). Более низкие ступени веры признаются не имеющими спасающей силы. Таким образом, она связана с волей, которую необходимо прилагать, особенно в периоды охлаждения и кризисов, разумом и божественной благодатью, и без помощи которой она немыслима, поскольку является божественным даром. В иудаизме вера связана с ожиданием пришествия Машиаха, в исламе – с переживанием покорности Богу и абсолютности воли последнего и т.п.

Много споров и неясностей вызывал вопрос о соотношении веры и разума. Если рассматривать веру как чистый акт, не уточняя ее объект, то роль разума кажется несущественной. Но если принимать во внимание веру как направленную на ее объект и реализованную, то место разумного начала становится проблемой, требующей определения. Встречается крайняя точка зрения, согласно которой вера не нуждается в разуме вообще. Известна установка, восходящая к раннехристианскому писателю Тертуллиану, "верю, ибо нелепо, абсурдно". В противном же случае вера теряет свое достоинство. Однако возобладала точка зрения, связывающая веру с разумом и придающая ей гносеологическое значение.

Для религии небезразлично, во что верить. Оградить человека от легковерия и заблуждений должен в немалой степени именно разум. Кроме того, уже обретенная вера сама включается в систему познавательных процессов, формирует ответы на ряд вопросов, снимает мировоззренческие неясности и гармонизирует картину мира, в которой религиозные представления и ценности должны занять определенное и выверенное место. Вот почему утрата религиозного мировоззрения, в центре которого находилась вера, может обернуться для человека тяжелым потрясением, бьющим даже по его физическому самочувствию. Представления о вере как о фанатичном убеждении, "отключающем" всякую рациональность, или нелепом инфантильном легковерии не соответствуют ее пониманию самой религией, изучаемой религиоведческой наукой. Мысль о гармоничном сосуществовании веры и разума прочно укоренилась в христианском богословии, хотя далеко не каждый акт ее проявления может и должен быть обеспечен разумом (например, ряд поступков, где человек полагается на веру в благоволение Бога), а некоторые истины изначально сверхразумны и требуют по преимуществу именно веры (см. параграф 2.6). Разум тоже понимается как данный Богом и не противоречащий вере, так что их взаимное исключение становится ненужным.

Градации веры существуют в разных религиях (например, в исламе и иудаизме), мы привыкли встречаться с их представлением в рамках религий монотеистического типа.

Вера является ядерным компонентом структуры религии. Иные составляющие (например, эмоции) вторичны и представляют ее своеобразную "оправу".

Субъектом веры является верующий человек. Для религиоведения важен вопрос о ее объекте. С точки зрения одних людей, он может выступать как несуществующий (потусторонний личностный бог для атеиста), для верующего же он – абсолютная реальность. Русский философ С. Л. Франк (1877–1950) склонялся к мнению, что мировоззренческие споры в такой ситуации безрезультатны, поскольку напоминают споры о музыке между людьми, один из которых наделен абсолютным музыкальным слухом, а другой лишен такового.

Если обратиться к фундаментальной философской категории "реальности", то следует признать, что даже такие явления, как сны, галлюцинации и т.п., обладают некоторой ее долей (хотя бы потому, что способны влиять на поведение человека порой даже сильнее, чем вещественные стимулы и мотивы). По этой причине даже с позиции последовательного атеизма нерационально полностью отказывать объектам религиозной веры в реальности. Можно указать и на сравнительно новые философские концепции, связанные с "возможными мирами", т.е. с тем положением вещей, которое не существует в нашем мире, но могло бы быть при определенных обстоятельствах. Представление о Боге входит как существенный элемент в мировоззрение религиозного человека, определяет его облик, отношение субъекта к миру.

Если вера составляет центр внутренней части структуры религии, то ритуал является ее внешним коррелятом. При этом их соотношение нс является произвольным. Характер веры и ритуала взаимозависимы (если, конечно, не принимать во внимание второстепенные особенности одинаковых по сути ритуалов, возникших по причинам непринципиальным, исторического характера). Последний последовательно выражает и оформляет первую с помощью системы знаков, из которых состоит, а также, что особенно важно, конкретизирует ее. В результате возникает сложная система, основным элементом которой является скоординированное отношение "вера – культ – ритуал" (своеобразная простая структура, "молекула" религии). Изменение первого элемента структуры связано с переменой характера второго и должно вызвать преобразование третьего, пусть и отсроченное по времени. И наоборот, изменение последнего сигнализирует обычно о трансформации первого или, по крайней мере, о такой угрозе. Поэтому ритуал не может рассматриваться как некое дополнение к вере и не существует религии, которая существовала бы из одной веры при полном отсутствии ритуала.

Происхождение самого акта веры в разных религиях может трактоваться по-разному.

Наиболее известной является модель откровения. Вера возникает как ответ на откровение божества о самом себе. В этом случае за последним признается безусловная первичность. Модель откровения последовательно реализована в иудаизме, христианстве, исламе.

Некоторые представители религиозной философии, а также сторонники религиозного модернизма предлагают модель свободной веры, когда последняя возникает первично, в результате субъективных поисков божественного начала. Такая модель подчеркивает изначальную склонность индивида к религиозному поиску, усматривая в этом одну из фундаментальных черт, делающих человека таковым, но уменьшает или вовсе затушевывает роль откровения.

Вера может иметь разные степени выраженности. Она может представлять собой веру-убежденность. Она является нормативной для религии, причем, как правило, не исключающей, а наоборот, подразумевающий мощную рациональную составляющую, укрепляющую веру. Вместе с тем ряд религиозных философов подчеркивают то, что она не гарантирована никакими подтверждениями и даже в самом себе человек не может обрести прочных начал для нее. Такая вера драматична и становится мужественным балансированием между ее угасанием и укреплением. Подобные взгляды высказывали, в частности, философы экзистенциалистского толка – С. Кьеркегор, Г. Марсель, М. Бубер (1878–1965). Последнему также принадлежит трактовка веры как вечного "риска": она не обеспечена ничем и именно поэтому является подлинной. В этом случае она предельно драматична, требует сильнейшего напряжения духовных сил и мужества, превращается в своеобразный подвиг.

Акт веры, будучи субъективным (несмотря на направленность на определенный объект), требует конкретизации, рационального выражения, расширения. Поэтому слово "вера" часто подразумевает наличие определенных четко сформулированных положений, приведенных в систему, которые позволяют человеку дать "отчет" в своей вере. Этим целям служит система вероучения и свод основных догматических положений (так называемый "символ веры" в широком смысле, не соотнесенном с определенной конфессией), обеспечиваемые богословием. Определение веры в рамках догмата не исключает моментов любви, доверия к объекту веры, страха перед ним. Ее рационализация необходима не только для внешнего выражения, но и для упорядочения религиозного мировоззрения людей.

Религиозной вере присуща функция смыслообретения (иногда именуемая ноотической). То, что верующие люди в целом меньше поддаются отчаянию и фрустрации смысла (состоянию переживания отсутствия смысла в собственном бытии, бытии мира в целом, откуда вытекает и утрата цели), является объективным фактом, даже если принимать во внимание суждения тех, кто полагает проявлением слабости ситуацию, когда человек не может найти опору в самом себе (в действительности в "самом себе" опора в таких случаях и не обретается, человек ищет поддержки в иных сферах бытия, например в социальных, когда впасть в отчаяние ему не позволяет долг перед близкими, нежелание показаться слабым и т.п.). Благодаря уверенности в существовании начала, не могущего творить зло, даже способного провиденциально использовать его во благо, определяющего миссию человека, возможно укрепление жизнестойкости, способности переносить тяготы и не утрачивать переживание наличия в жизни смысла.

Особенностью религиозной веры является возможность ее выражения в разной степени, а также подверженность колебаниям и сомнениям, которые нс считаются, с религиозной точки зрения, нормой, но неизбежны. Религия предполагает укрепление веры. "Возрастание в вере", усиление убежденности является процессом, в котором могут быть периоды кризисов и ослаблений (при этом религиозная аскетика диктует определенные правила поведения в такой ситуации, чтобы кризис не затянулся и вера не была бы утрачена совсем). Например, в христианской мистике известны состояния внезапного охлаждения, ослабления веры, происходящие без небрежности или иной вины человека, которые посылаются именно как средство испытания и укрепления веры (в западнохристианской католической традиции такие состояния получили названия "беспросветной ночи"). Предполагается, что запас духовных сил и опыта позволяет человеку выдержать такой период. Подобные установки можно найти и в иных религиях.

Как уже указывалось, вера, будучи субъективной, не может не выражаться вовне. Помимо религиозного ритуала, она отражается в системе поступков. По степени зависимости последних и заявленной им веры можно приблизительно судить о ее серьезности, глубине и последовательности.

Религиозная вера, не влияющая на сферу дел, становится ущербной, вырожденной и подвергается риску угаснуть вообще. Она, особенно в силу осознания личной связи с Богом, обязывает человека к совершению поступков, которые можно обозначить как героические. Последние являются религиозной нормой. Речь может идти и о "малом героизме", связанном с борьбой с самим собой в делах не очень значительных, и о героизме в распространенном смысле слова, когда религиозная убежденность обязывает и дает человеку силу претерпевать гонения, несправедливое отношение, наконец, физические страдания и смерть. Акты страдания за веру и мученической смерти всегда рассматривались как высшее доказательство ее силы и подлинности. Проявления такого героизма позволяют говорить о святости (особенно в тех религиях и конфессиях, где эта категория четко разработана и широко употребляется).

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >