Экономическая философия постмодерна Ж. Бодрийяра

Крупнейший постмодернистский философ, внесший наибольший вклад в переосмысление базовых экономических понятий, – это Жан Бодрийяр (фр.уеаи Baudrillard, 1929–2007), французский социолог и культуролог. Среди его трудов: "Система предметов" (1968), "Общество потребления" (1970), "К критике политической экономии знака" (1972), "Зеркало производства" (1973), "Символический обмен и смерть" (1976), "Совращение" (1979), "Симулякры и симуляции" (1981), "Америка" (1986), "Прозрачность зла: очерки об экстремальных явлениях" (1990) и др.

Ж. Бодрийяр испытал сильное влияние К. Маркса, однако, в отличие от многих марксистов, он сделал акцент на исследовании потребления, а не производства. В "Обществе потребления" Бодрийяр выделяет как бы два разных вида потребления. Одно является удовлетворением нужд, потребностей людей (этот тип потребления характерен во многом для предшествующих исторических эпох), его Бодрийяр выносит за рамки специфически современного потребления. Предметом его рассмотрения выступает исключительно знаковое потребление, ставшее своего рода кодом, языком общения между людьми. Потребление у Бодрийяра распространяется не только на вещи, но и на время, пространство, природу, на все окружение человеческой жизни, на зрительные, звуковые образы, создаваемые средствами массовой информации, на политические, культурные отношения людей и т.д.

В концентрированной форме эти проблемы рассматриваются в работе "Америка". Американское общество, считает Бодрийяр, является моделью потребительского общества, на которую будут ориентироваться европейские страны. Однако Америка, как считает Бодрийяр, превращается в социальную пустыню, в мир китча, в котором исчезают эстетические и высокие ценности.

Предметы потребления являются частью знаковой системы, поэтому можно утверждать, что, когда люди потребляют предметы, они фактически потребляют знаки (то, что мы потребляем, зачастую не является предметами в собственном смысле слова, а лишь знаками). На основе этого суждения социологом делается далеко идущий вывод, подтверждающий постулат о "конце социального": люди перестают различаться по социальному происхождению или положению. Основой их дифференциации становятся потребляемые ими знаки. Более того, через потребление конкретных знаков мы уподобляемся тем, кто потребляет сходные знаки и, напротив, становится отличными от тех людей, кто данные знаки не потребляет.

Бодрийяр одним из первых заявил, что мы уже вступили в пост-марксистскую эпоху. По Бодрийяру, в области стоимости произошла некая революция, которую анализ Маркса не мог объяснить. Он указывал на то, что Маркс обращался к "классической" стоимости – более натуральной стадии потребительной стоимости и товарной стадии меновой стоимости.

Важно запомнить!

Если К. Маркс в товаре выделял потребительную и меновую стоимости, то в современном капитализме товар обладает еще и знаковой стоимостью. Возникает семиотическая теория экономики, в которой главным в товаре оказывается не возможность его потребления, а его способность репрезентировать статус[1].

Сегодня стоимость прошла структурную стадию (стадию знаковой стоимости) и вступает во фрактальную стадию, где нет никаких референций, а "стоимость излучается во всех направлениях"[2].

Потребительское общество кладет конец "потребностям" в традиционном смысле этого понятия. До сих пор потребности были связаны с индивидами определенными отношениями через предметы потребления. В обществе постмодерна люди не покупают то, в чем они нуждаются. Предметы утрачивают функцию полезности. Потребительная стоимость заменяется символической стоимостью: индивиды начинают приобретать товары, потому что они являются символами престижа, власти, благополучия. Эти символы не столько удовлетворяют конкретные потребности, сколько служат дифференцирующими знаками, свидетельствующими о принадлежности к конкретной группе. Функция товара как знака состоит в символизации и репрезентации потребности, а не в удовлетворении этой потребности. Символический, знаковый характер потребления означает завоевание престижа, статуса, самоуважения.

Так, постепенно из потребляемых символов складывается "язык", позволяющий значимо общаться с окружающими: потребляемые товары могут красноречиво рассказать практически все об их владельцах, принадлежащих к определенной "потребительской массе".

Бодрийяр доказывает, что в современных потребительских обществах развитых индустриальных стран, вопреки видимости, нет изобилия. Настоящее изобилие, считает он, было у древних кочевых народов, ибо изобилие – это нс количество произведенных вещей, оно не измеряется цифрами, а выражается в отношениях людей, в мироощущении человека, в уверенности, что средств для удовлетворения его потребностей всегда достаточно. А современное общество живет в постоянном страхе перед исчерпаемостью природных ресурсов, с ощущением их нехватки[3].

Важно запомнить!

Концепция символического обмена является стержнем теории Бодрийяра. По его мнению, символический обмен становится основополагающей универсалией современного потребительского общества.

В процессе обоснования концепции символического обмена Бодрийяр полностью отходит от Маркса, который, как мы помним, акцент делал на экономическом обмене. Она же позволяет ее автору представить новое, трехстадийное видение истории человеческой цивилизации. На первой стадии, включающей архаическое и феодальное общества, обменивался только прибавочный материальный продукт. На второй – капиталистической – обменивались все товары промышленного производства. На третьей – нынешней – утверждается и господствует символический обмен. Символический обмен в принципе отличается от обмена экономического: он не предполагает прямого обмена товаров; взаимодействие обменивающихся практически ни чем не ограничено; и главное – но сути он является скорее разрушительным, чем созидательным. Причем разрушается и то, против чего были направлены традиционные социальные движения.

Так, третья стадия десоциализирует и кладет конец прежним отношениям между капиталистами и рабочими. Им на смену приходят отношения между террористом и заложником, имея в виду, что все мы в цикле символического обмена (взятия и возврата) можем потенциально выступать и террористами, и заложниками. С помощью этой метафоры Бодрийяр подчеркивает отмирание социальных правил, регулировавших человеческие отношения, наступления антирационалистской патологии[4].

Важно запомнить!

Одно из центральных понятий постмодернизма, введенное Бодрийяром и получившее широкое распространение, это симулякр. Под симулякрами Бодрийяр понимает знаки или образы, отрывающиеся по смыслу от конкретных объектов, явлений, событий, к которым они изначально относились, и тем самым выступающие как подделки, уродливые мутанты, фальсифицированные копии, не соответствующие оригиналу.

Симулякры выступают как знаки, приобретающие автономный смысл и вообще не соотнесенные с реальностью. Тем не менее симулякры могут и широко используются в коммуникативных процессах современного общества. Они воспринимаются людьми благодаря ассоциации с конкретными объектами, явлениями, событиями.

Как утверждает Жиль Делез (фр. Gilles Deleuze, 1925–1995), симулякр не просто вырожденная копия, в нем кроется "позитивная сила", которая отрицает и оригинал, и копию, и модель, и репродукцию. Иными словами, симулякр существует сам по себе, создавая при этом возможность реального удовлетворения субъекта не за счет реального улучшения ситуации в нашем мире, а за счет подмены реального движения блестящей видимостью.

Самое существенное в бодрийяровской трактовке знака-симулякра раскрывается в ходе анализа им тех образов действительности, которые создают средства массовой информации (радио, телевидение, реклама и т.п.). Вернее, не образов, ибо понятие "образ действительности" еще содержит идею о том, что массмедиа пытаются представить действительность в ее сущности, в ее "истинности". Но они, по Бодрийяру, дают не "образ" действительности, а ее "знак", нагруженный совсем другими коннотациями, не выражаемыми понятиями "смысла", "истины" и т.д. И первая из этих коннотаций – ощущение чередования, следования между информацией о событиях и рекламой, которое уравнивает между собой значимость информации и рекламы. У них один статус в эфире, только реклама дает знак товара, а информация предлагает знак действительности. С помощью средств информации мы вступаем в мир псевдособытий, псевдоистории, псевдокультуры. Дело не только в том, что фальсифицируются сами события, но, более того, события устраняются, и действительность заменяется псевдореальностью, целиком произведенной, исходя из кода медиума, и имеющей свой ритм жизни, свои цели и функции.

Мнение специалиста

Как выявлено в одном исследовании, в экономике симулякром можно назвать даже такую серьезную систему отношений, как оборонно-промышленный комплекс (ОПК). "Вся политическая и военно-промышленная элита России в своем "вербальном общении" с той или иной драматической напряженностью выстраивают симулякр-вектор ОПК в качестве коннотативного средства сохранения своих привилегий и полномочий по управлению другими, вполне реальными "скалярными феноменами", т.е. пакетами акций оборонных предприятий, бюджетными ассигнованиями на выполнение ГОЗ, правами на обслуживание банковских счетов, куда поступают средства от ГОЗ, и т.д. Все пекутся о благополучии мифического симулякра ОПК, а реально работают на благополучие гораздо более понятных "структур"[5].

Симулякры заставляют радикальным образом пересмотреть сложившиеся в классической политэкономии теории эксплуатации и неэквивалентного обмена. "Налицо радикализация эксплуатации в ее современной форме. Если раньше у Маркса речь шла о неэквивалентности социального обмена, при котором эксплуатируемые получали меньше, чем отдавали в ходе присвоения капиталистом результатов труда в прибавочное время, то теперь налицо тенденция, ведущая к тому, чтобы эксплуатируемые вообще ничего не получали за реальный продукт своего труда кроме виртуальных видимостей. Классическим выражением этой тенденции может служить, например, интенсивная распродажа природных ресурсов России в обмен на бумажные доллары, которые аккумулируются в Стабилизационном фонде, который, конечно, согревает душу россиянина, но работает пока на американскую экономику"[6].

По Бодрийяру, все известные экономические, социальные, политические институты капиталистического общества (труд, производство, фабрика, накопление, потребление, власть, профсоюзы и т.д.) в условиях постмодерна прекращают свое существование. Однако они не разрушаются в результате революции и перехода на новый уровень социально-экономического развития, как предполагал Маркс, а заменяются в процессе саморазвития капитала подобиями-симулякрами.

Бодрийяр считает, что Маркс не сумел предвидеть, что "капитал, столкнувшись с угрозой своему существованию, выйдет за пределы производственных отношений и политических противоречий, сделавшись автономным и тотализировав мир в своем собственном образе". Бодрийяр называет это современное нам состояние трансэкономикой, когда "классическая экономика растворилась в чистой спекуляции"[7].

Накопление капитала как магистральное направление и основной смысл экономического развития капитализма теперь осуществляется не как процесс расширенного воспроизводства и присвоения прибавочной стоимости, опирающегося на классовое господство и силовой аппарат государства, а через всепроникающие системы кодов, освобождающие экономику от привязки к материальным и практическим процессам – промышленным, торговым, потребительским, а также классовым, идеологическим, нравственным отношениям. Производство-код принимает все более универсальный характер независимо от его практической полезности или вредности, прибыльности или убыточности, оно стремится подчинить все себе и оставляет "метки" на всем. По мнению Бодрийяра, через этот код, а не реальный процесс труда воспроизводится принадлежность человека к обществу, осуществляется более эффективная, нежели прежняя, социализация через участие в реальном производстве, ибо здесь не имеет значения, чем, где, сколько времени, каким образом, с какой квалификацией, за какое вознаграждение, в какой социальной среде и т.д. занят человек – важно, что он занят, т.е. несет на себе знак причастности к универсальной сети, является ее ячейкой.

Важно запомнить!

Рассмотрение экономики но принципу кода, вне ее детерминированности потребностями общества позволяет Ж. Бодрийяру дать собственное объяснение парадоксу экономического роста в современном обществе•, при видимом ускорении обращения капитала и росте производительности, совершенствовании технологий и становлении общества массового потребления в экономически развитых странах в масштабах всего человечества оказываются непреодоленными ни голод, ни бедность, ни отсталость.

По существу, экономический рост не означает реального хозяйственного прогресса, повышения уровня и качества жизни людей. Так происходит потому, что рост экономики "не ориентируется больше ни на потребности, ни па прибыль. Он представляет собой не ускорение производительности, а структурную инфляцию знаков производства... Задачей становится производить что угодно, по принципу реинвестирования любой ценой (вне зависимости от нормы прибавочной стоимости)"[8].

  • [1] Бодрийяр Ж. К критике политической экономии знака: пер. с фр. М.: Академический проект, 2007.
  • [2] Култер Дж. Маркс Бодрийяра // ХОРА, 2009. № 2 (8). С. 85.
  • [3] Самарская Е. А. Жан Бодрийяр и его вселенная знаков // Бодрийяр Жан. Общество потребления. Его мифы и структуры. М.: Культурная революция; Республика, 2006. С. 252.
  • [4] Кравченко С. А. Социология: Парадигмы через призму социологического воображения. URL: auditorium.ru/books/966/
  • [5] Толкачев С. А. Почему российский ОПК почти парализован. URL: kapital- rus.ru/index.php/articles/article/181825
  • [6] Наймушин В. Г. Указ. соч. С. 86.
  • [7] Култер Дж. Указ. соч. С. 86.
  • [8] Зарубина Н. Социально-экономическая проблематика в теориях постмодернистского типа. URL: ecsocman.hse.ru/data/2013/03/25/1251441054/Zarubina.pdf
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >