Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Социология arrow Социальная работа

Технологии социальной работы с осужденными в местах заключения

Воспитательная политика исправительных учреждений предусматривает комплекс мер и норм поведения, обязательных для осужденных. С учетом этого и строится социальная работа в пенитенциарных учреждениях.

С учетом национальной и зарубежной практики в данных учреждениях широкое развитие получают организационная, информационная и консультационная технологии. Рассмотрим их более подробно.

Организационные технологии

Одна из острых проблем переживания заключенных — отчуждение, отторжение близких людей, поэтому наряду с режимными мероприятиями социальные работники разрабатывают программы их взаимодействия с родственниками. Кроме того, внедряются различные формы взаимодействия заключенных с администрацией, с общественными и государственными органами и организациями. Также устанавливаются особые формы взаимодействия заключенных с обществом после их освобождения. Эти формы содействуют адаптации и ресоциализации лиц, вернувшихся из мест лишения свободы в жизненном пространстве.

Социальные работники помогают освобожденным создавать группы взаимопомощи, организации содействия вернувшимся из заключения; способствуют налаживанию быта, трудоустройства, организуют патронаж и т.д.

Информационные технологии

Ограждение от внешнего мира объективно сужает информационные каналы для заключенных. Многие находящиеся под стражей не знают своих прав. Более в 70% жалоб осужденных указывается на нарушения администрацией норм содержания по стражей. Кроме проблем информирования по вопросам права, заключенные испытывают трудности в использовании возможностей среды обитания в своих интересах.

Информационная работа должна строиться по следующим направлениям:

  • • информирование о правах, которыми может пользоваться заключенный;
  • • об условиях нахождения в заключении (внутренний распорядок, социальные услуги и т.д.);
  • • о внешнем мире, в который заключенный должен вернуться.

Информационная работа в пенитенциарном учреждении должна учитывать требования международного сообщества о незамедлительной организации воспитательного процесса, включая и процесс социальной ресоциализации.

Например, в Великобритании в первые часы заключения в тюрьму человек получает информационный пакет заключенного, состоящий из 15 брошюр, где изложены тюремные правила и разъяснения к ним. Среди них: "Условия визитов в тюрьму", "Социальная защита и оплата по освобождению", "Женщины-заключенные", "Дисциплина в тюрьме" и др.

В последние годы все более широкое применение получает восстановительное правосудие. В этом плане особый интерес представляет японская модель. Джон О'Хейли, специалист по японскому праву, описывает существующую в этой стране единственную в своем роде систему с двумя формами правосудия.

Структуры формального и неформального правосудия функционируют параллельно, но при тесном взаимодействии. В серьезных случаях рассмотрение дела чаще всего начинается в одной системе, а затем переносится в другую.

Одна структура представляет собой формальную систему уголовного судопроизводства но западному образцу, со многими знакомыми чертами. Процесс фокусируется на виновности/наказании. Такое правосудие руководствуется формальными правилами, главная роль там принадлежит профессионалам, таким как государственные прокуроры. В эту структуру поступает довольно много уголовных дел. Но лишь немногие дела проходят весь этот путь от начала до конца, завершаясь длительным тюремным заключением или иными суровыми наказаниями. Стороннему наблюдателю эта система кажется удивительно снисходительной.

Эта очевидная снисходительность, а также то, что дела не задерживаются надолго в ведении формальной системы, объясняются существованием второго, менее официального пути, которому нет аналога в западной системе. Хейли рисует это следующим образом:

"В Японии на каждой стадии отправления правосудия преобладает форма исповеди, раскаяния и прощения. Участниками в этом процессе являются не только власти, выступающие в новых ролях, но и преступник и пострадавший. Начиная с самого первого полицейского допроса и вплоть до окончательного момента вынесения приговора, подавляющее большинство обвиняемых исповедуются в том, что совершили, выражают свое раскаяние, просят пострадавших о прощении и отдают себя на милость властям. В ответ на это власти обращаются с ними с удивительной снисходительностью; но крайней мере, преступники добиваются прощения со стороны формального правосудия и выходят из-под его ведения".

Дела могут изыматься из ведения формальной структуры на любой стадии уголовного процесса. Лишь небольшая часть доходит до стадии предъявления обвинения и еще меньше людей осуждается. В тюрьму попадает небольшой процент осужденных, мало кто остается там более одного года. Это, однако, не значит, что в Японии не выносятся обвинительные приговоры, их доля достигает 99,5%.

Различные факторы влияют на решение о выводе дела из формального процесса и о вынесении приговоров некарательного характера. Некоторые из этих факторов знакомы западному человеку, например тяжесть преступления или характер преступника. Однако к ним следует добавить и особые причины, такие как желание преступника признать свою вину, выразить свое раскаяние и возместить ущерб пострадавшему, а также желание пострадавшего принять это возмещение и простить.

Высокий процент обвинительных приговоров в Японии связан во многом с тем, что преступники соглашаются признаться и взять на себя ответственность. Конечно же, такое положение в значительной степени коренится в национальных чертах японцев. Однако, отчасти, это связано и с тем, что от их признания зависит, будет ли решение иметь карательный характер, или оно ограничится возмещением ущерба и исправлением. Пели вся карательная правовая система западного общества отпугивает преступника от признания, то японская система, похоже, делает таковое нормой.

Пострадавшим дается возможность сыграть в этом процессе существенную роль. Чаще всего речь идет о возмещении ущерба, а кроме того, у них есть право голоса при принятии решений официальными властями о возбуждении дела, об уголовном преследовании или вынесении приговора. Однако они не контролируют процесс, не берут па себя роль участника судебного состязания или прокурора.

Для западного человека удивительна готовность властей передать дело из формальной системы правосудия в неформальную. Представляется, что причина кроется в том, что формальный процесс является основным, и цель его состоит в установлении виновности и вынесении наказания. Основной же целью японского уголовного процесса в целом является исправление, именно этой задачей и руководствуются власти. Это значит, что роль (властей) не сводится к тому, чтобы схватить, предъявить обвинение и судить. Скорее, с того момента, как они убеждаются в том, что подозреваемый действительно совершил преступление, их начинают волновать уже не очевидные доказательства виновности, а поведение подозреваемого, возможность перевоспитания и возвращения его в общество, в том числе и его уважение к властям. Снисходительность считается адекватной реакцией на начавшийся процесс исправления.

Хейли отмечает, что в Японии типичным ответом на преступление является признание вины, выражение раскаяния, включая и прямые переговоры с пострадавшим о возмещении ущерба и прощении как условии для снисходительного решения, а также стремление избежать длительных сроков лишения свободы.

Западному человеку может показаться, что такое "снисходительное" обращение не устрашит преступника, не воспрепятствует дальнейшим преступлениям. Однако Хейли приходит к выводу, что такая реакция на преступление является причиной низкого уровня преступности в Японии.

Хейли с удивлением отмечает, что японцы ввели раскаяние и прощение в процесс правосудия, тогда как Запад этого не сделал. В иудейско-христианской традиции потребность в раскаянии и прощении не менее настоятельна, чем в японской. И однако Запад не смог заложить в институт права достаточную основу для обеспечения этих моральных требований. Наоборот, официальные институты и процедуры, установленные западным правом, отражают и поддерживают общественную жажду кары и мести.

Хотя японская модель, безусловно, коренится в национальной культуре, Хейли все же считает, что мы могли бы многому научиться на этом примере. Здесь продемонстрированы интригующие возможности увязать формальную и неформальную, состязательную и несостязательную системы. Японская модель оставляет место для деятельности формального правосудия и государства, выделяя при этом достаточно пространства для процесса восстановления и придавая большое значение участию пострадавшего и преступника в судебном процессе. Хотя Запад не может просто позаимствовать эту модель, последняя являет яркий пример того, что правосудие может быть одновременно и личностно-ориентированным, и формальным.

 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 
Популярные страницы