Интеллект животных

Параллельно с работами бихевиористов и И. П. Павлова проводились исследования поведения человекообразных обезьян в необычных условиях. В отличие от условий выработки навыка, где затруднена ориентировка животного или эти условия далеки от естественных для данного вида, здесь обезьяны должны были решать задачи, которые часто встречались в естественных для них условиях жизни.

Например, к потолку комнаты подвешивался банан, который обезьяна не могла достать в прыжке, что часто бывает в естественных условиях. В комнате находились либо шесты во всю высоту комнаты, либо ящики, которые можно было поставить под приманкой и достать ее с них. После неоднократных попыток достать банан в прыжке обезьяна неожиданно и успешно использует вспомогательный предмет (шест или ящик). И в следующий раз уже без предварительных проб она использует различные вспомогательные средства (орудия) для решения задачи.

В. Кёлер, проводивший эти исследования в 1915–1916 гг., пришел к обоснованному выводу, что обезьяны находят нужное решение не путем проб и ошибок, а через установление связей между предметами в поле действия. Этот процесс описывали как "инсайт" – озарение, открытие, как природное мышление или интеллект эволюционно продвинутых животных, а поведение получило название интеллектуального.

Новые подходы к пониманию поведения. Понятие деятельности

Теперь поведение описывалось и объяснялось понятиями "инстинкт", "рефлекс", "тропизм", "условный рефлекс", "навык", "интеллект". Обращаем ваше внимание, эти понятия использовались одновременно для описания одной и той же реальности – поведения или физической картины активности живых существ (рис. 4.3).

Схема принципов, объясняющих поведение

Рис. 4.3. Схема принципов, объясняющих поведение

В итоге была предложена красивая схема развития поведения в эволюции. Все животные обладали врожденным поведением, некоторые животные были способны к обучению, и некоторые виды получили способность решать поведенческие задачи без предварительного обучения (рис. 4.4).

Схема развития поведения в эволюции

Рис. 4.4. Схема развития поведения в эволюции

Получалась красивая эволюционная лестница развития поведения и психики: от простейших до человека. Однако схема жила недолго. Здесь тот случай, когда красота идеи не делает ее истинной. Схема начала разрушаться сразу после ее создания, и в ее разрушение внесли вклад многие ученые разных стран, в том числе два советских исследователя.

Одним из них был П. К. Анохин[1], который начинал свои работы в лаборатории И. П. Павлова, но затем их пути разошлись. Развивая объективно идеи И. М. Сеченова, Анохин провел очень показательный эксперимент.

Он перерезал нерв, идущий к межреберным мышцам, обеспечивающим дыхание, и нерв, идущий к мышцам ноги собаки, и сшил их перекрестно. Теперь нерв от дыхательного центра был связан с мышцами ноги, а волокна двигательного центра ноги – с дыхательными мышцами (межреберные мышцы). Вначале лапа животного двигалась в такт дыхания, а попытка собаки совершить какое-то движение этой лапой приводило к сбою дыхания. Но через некоторое время собака научилась правильно дышать и двигать лапой, управляемой из дыхательного центра.

Это был сильнейший удар по теории рефлекса, который, правда, остался незамеченным как в нашей стране, так и в мире. П. К. Анохин не просто получил факт переучивания работы генетически заданного мозгового центра, он выяснил условия, при которых такое переучивание оказывалось невозможным. Перерезание афферентных нервов от мышц ноги и межреберных мышц прекращало процесс переучивания нервных центров. Так появилась идея об обратных связях и акцепторе действия (т.е. о том результате, который должен был быть итогом движения).

В точном соответствии с идеей И. М. Сеченова рефлекс теперь можно было понимать как решение задачи, при выполнении которой прогнозируется будущий результат и нервная система получает информацию о совершенном поведении и его результате (обратная связь).

Одновременно с П. К. Анохиным к таким же выводам пришел и Н. А. Бернштейн[2]. Он занимался исследованием движений человека и животных и показал, что движение не может осуществляться без постоянного управления им со стороны центральной нервной системы, а для этого необходимо постоянно получать сведения о среде, состоянии мышц и положениях конечностей в пространстве. То есть движение было всегда решением двигательной задачи.

Оценивая идею рефлекса, Н. А. Бернштейн писал, что рефлекс есть не элемент поведения, а элементарное поведение. То есть рефлекс можно понимать только как решение поведенческой задачи, но очень простым способом и в простых условиях, когда не нужна развернутая ориентировка, не нужна развернутая мотивация и не надо искать способы ответного поведения. В силу постоянства условий эти способы можно было задать в работе нервных механизмов, если условия остаются неизменными; при изменении условий должен меняться и ответ, что и было показано в различных исследованиях.

На этом фоне появилось предложение А. Н. Леонтьева – использовать для описания поведения животных и человека понятие "деятельность", которое вмещало в себя все предыдущие понятия как частные случаи деятельности. Это понятие не было новым. Оно разрабатывалось вначале в рамках

философии, а затем пришло и в психологию. Но вводилось оно разными авторами по различным основаниям, и потому его содержание оказалось различным в разных подходах.

Термин "деятельность" в советской психологии, видимо, первым стал использовать М. Я. Басов[3]. Вообще тема первого – всегда очень сложная тема. Дело в том, что часто понятие появляется раньше термина. Иногда уже существующий термин меняет свое содержание, соединяясь с новым понятием. Многие понятия имеют своих предшественников, содержащих как бы в зародыше идею нового понятия. Поэтому устанавливать первенство автора всегда непросто.

М. Я. Басов обратился к упомянутому понятию, чтобы адекватно описывать поведение человека как активного деятеля, преобразователя среды. Если понятие "поведение" в то время было связано с приспособлением к среде, то понятие "деятельность" подчеркивало активное преобразование среды через трудовую деятельность.

С. Л. Рубинштейн принял это понятие как раскрывающее и подчеркивающее активность человека и вместе с тем описывающее необходимый способ существования человека, при котором субъект деятельности не только обеспечивает себя предметами потребности через их производство, но и сам при этом преображается, так как теперь от него требуются новые знания и умения, новые потребности и способы действий, новые взаимоотношения с другими людьми и природой.

А. Н. Леонтьев ввел в свои исследования понятие "деятельность" по двум основаниям. Во-первых, деятельность понимается как один из способов жизни, а конкретная деятельность – как кусочек реальной жизни человека ("единица жизни"), который определяет психическое развитие человека.

Во-вторых, деятельность вводится как объяснительное понятие для поведения животных и человека, когда инстинкт, рефлекс, тропизм, навык и интеллектуальное поведение становятся частными случаями развивающейся в эволюции деятельности как способа жизни.

Анализ содержания этого понятия показывает, что оно понимается либо как объяснительное по отношению к какой-то реальности (например, развитие психики человека, развитие общества, объяснение поведения человека и животных), либо как обозначение какой-то реальности жизни живых существ, подлежащее описанию, изучению и объяснению.

В первом случае деятельность вводится как теоретический конструкт, подчеркивающий активный характер отношения любого живого существа, человека и общества в целом к миру и обладающий способностью порождать и развивать психику, в том числе общественное сознание и социальные виды активности общества (например, науку).

Во втором случае можно указать на три имеющихся в литературе понимания деятельности:

  • 1) понимание связано с использованием этого понятия для обозначения любой активности живого существа (как активное поведение);
  • 2) деятельность берется как преобразующая социальноисторическая активность человека как общественного существа; она рассматривается как специфически человеческая активность (трудовая, познавательная, игровая, учебная, творчески-конструктивная и т.д.), которая не заменяет поведение человека (еда, передвижение в пространстве, общение с другими, бытовые дела и пр.). При таком понимании у животных деятельности нет, поскольку в их поведении нет преобразовательной и социальной активности, подчиненной задачам общества. Другими словами, деятельность – социальный способ жизни человека;
  • 3) понимание деятельности как обозначения реальности развивалось в работах А. Н. Леонтьева. Для него деятельность есть "кусочек" реальной жизни живого существа или, как он пишет: "...единица жизни телесного, материального субъекта". Это значит, что деятельностью является не любая активность живого существа, сколь бы сложной или простой по содержанию она ни была, а только такая активность, которая имеет для живого существа жизненное значение, т.е. является для него единицей его жизни. И тогда признаком деятельности А. Н. Леонтьев предлагает считать совпадение предмета активности и предмета потребности живого существа или мотива его активности. Получается, что этим понятием А. Н. Леонтьев обозначает только такую активность человека и животных, при которой предмет активности и предмет потребности совпадают между собой, т.е. являются одним и тем же предметом или, в терминологии А. Н. Леонтьева – мотивом[4].

Под предметом активности понимается тот результат, на достижение которого активность направлена. Предмет потребности есть то, что удовлетворяет потребность, и в качестве предмета потребности могут выступать различные объекты, действия или даже желаемые переживания. Предмет потребности есть мотив деятельности.

Таким образом, в качестве критерия деятельности в разных подходах берется:

  • 1) любая активность живого существа, когда она является источником и причиной взаимодействия с миром, а события мира выступают лишь поводами для начала взаимодействия;
  • 2) не любая активность, а активность преобразовательная и социальная по своему характеру, т.е. специфически человеческая активность;
  • 3) такая активность, при которой ее предмет совпадает с предметом потребности живого существа.

В дальнейшем мы будем рассматривать деятельность как реальную активность человека и животных, при которой ее предмет совпадает с предметом потребности. Ответ на вопрос, зачем психологии нужно понятие "деятельность", если психология давно пользуется понятием "поведение", заключается в следующем.

Во-первых, одно и то же поведение как физическая картина активности живого существа может выражать различное отношение субъекта к миру, т.е., совпадая физически, будет выступать для субъекта разной активностью. Например, обучение ребенка в школе может быть реализацией познавательной потребности, но может быть и способом избегания наказания от родителей. Фактически это две разные деятельности при одинаковой физической картине активности и похожем предметном содержании.

Во-вторых, поведение животных не может описываться и объясняться в различных понятиях (инстинкт, рефлекс, тропизм, навык, интеллектуальное поведение). Логичнее иметь одно понятие, объединяющее все употребляемые в науке понятия для объяснения поведения и включающее в себя их как частные случаи более общего понятия. 1

Понятие "деятельность" раскрывает через свой мотив реальное содержание активности субъекта и может служить общей категорией для всех частных понятий, используемых при объяснении поведения.

  • [1] Анохин П. К. (1898–1974) – советский физиолог, создатель теории функциональных систем, академик АМН СССР (1945) и АН СССР (1966), лауреат Ленинской премии.
  • [2] Бернштейн Η. А. (1896–1966) – советский психофизиолог и физиолог, создатель нового направления исследований – физиологии активности. Лауреат Сталинской премии.
  • [3] Басов М. Я. (1892–1931) – русский советский психолог, один из основателей отечественной психологии, педагогической психологии, психологии личности, автор и первый в советской психологии разработчик разноуровневой концепции организации поведения.
  • [4] Леонтьев А. Н. Деятельность. Сознание. Личность. М.: Политиздат, 1975.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >