Память человека

Человеку, как уже говорилось, присущи разные виды памяти. Рассмотрим их подробнее.

Непроизвольная память как составляющая (момент) деятельности

Природная непроизвольная память обслуживает у человека не только его природное поведение, но, как ее субъективная составляющая (момент деятельности), и социальную деятельность. При решении различных задач (исследовательских, познавательных, поведенческих, приспособительных, творчески-конструктивных) непроизвольная память предлагает для использования уже имеющиеся в прошлом опыте субъекта способы их решения и отбирает для последующего хранения (кратковременного – па период решения задачи, или долговременного – для нужд будущего) все, что помогает или мешает успешному решению задачи, т.е. то, на что субъект вынужден ориентироваться, чтобы добиться успеха.

Кстати говоря, интеллектуальное развитие субъекта и состоит в том, что он обучается решать задачу при различных изменениях ее условий, представленных разными ориентирами. В его памяти должны сохраняться: цель действия, способы действия и ориентиры для исполнения действия. Именно это и становится объектом непроизвольного внимания, а точнее. восприятия и мышления или сознания в целом, и поэтому непроизвольное запоминание всегда тесно связано с непроизвольным вниманием – лучше запоминается то, на что было направлено сознание человека (внимание), что было целью или ориентиром действия. Обратите внимание, отбор нужного опыта – это задача мышления. Так что запоминание – это работа всей психики!

Очень ясно и убедительно это было показано в классических исследованиях П. И. Зинченко[1], в которых память выступала как "момент" действия человека.

Испытуемым (взрослым и детям) предъявляли 15 карточек с изображением различных предметов и цифрами (вразнобой, не по порядку, например 7, 10, 19 и т.п.) в правом верхнем углу. В первой серии испытуемых просили разложить картинки по группам с общим содержанием (например, фрукты или предметы, уместные на кухне), а во второй серии просили разложить карточки по возрастающим цифрам.

Затем после каждой серии испытуемых неожиданно для них просили вспомнить, что было на карточках.

И взрослые, и дети после первой серии называли в 12–19 раз больше предметов, чем цифр (взрослые – 13,2 предмета и 0,7 цифры, а дети – 13 предметов и 1,5 цифры в среднем). После второй серии соотношение воспроизведенных цифр и предметов было обратным – цифр вспоминалось в 4–5 раз больше, чем предметов (взрослые – 1,3 предмета и 10,2 цифры, дети – 2,5 и 9,9 соответственно).

Обратите внимание, что разность между цифрами и предметами стала меньше. Мы обсудим это чуть позже.

В первой серии успех решения задачи зависел от анализа содержания изображений разных объектов. Это было предметом ориентировки. Внимание испытуемых (в данном случае – восприятие и мышление) было направлено на изображения предметов, от анализа которых зависел успех решения задачи, и поэтому они запоминались на время решения задачи и сохранялись недолго после решения.

Во второй серии успех решения задачи определялся анализом величины чисел, и они запоминались лучше, чем предметы.

В этих опытах показательна и роль внимания, непроизвольно возникающего как временная исследовательская задача при рассматривании карточек: что изображено и зачем цифры?

Дети чаще, чем взрослые, откликаются на такую спонтанно возникающую задачу, и поэтому они чаще, чем взрослые, запоминают посторонний для основной задачи материал: цифры в первой серии и изображения предметов во второй, хотя и уступают взрослым по числу вспоминаемых основных ориентиров в каждой серии. И еще: картинки как фон задания вспоминаются лучше, чем цифры (когда цифры тоже выступают фоном) и взрослыми, и детьми, ибо картинки чаще вызывают к себе непроизвольное внимание при непроизвольной автоматической актуализации исследовательской задачи.

Сравнение результатов непроизвольного запоминания основных и фоновых ориентиров взрослыми и детьми разного возраста показало достоверное их расхождение с возрастом (рис. 20.1).

Объем запоминания основных и фоновых объектов (по П. И. Зинченко)

Рис. 20.1. Объем запоминания основных и фоновых объектов (по П. И. Зинченко)

Хорошо видно, что число воспроизведенных основных ориентиров увеличивается с возрастом, а число фоновых уменьшается, что означает меньшую отвлекаемость взрослых на условия, не относящиеся к решаемой задаче.

Но при этом отвлекаемость на изображения предметов и у взрослых, и у детей оказывается выше, чем на цифры, на что следует обратить внимание.

Роль исследовательской задачи к событиям, с которыми встречается человек в жизни, хорошо была показана в исследовании А. А. Смирнова[2].

По дороге на работу люди запоминали либо то, что мешало быстрее добраться до института, либо то, что оказалось неожиданным, необычным или лично значимым, т.е. то, что непроизвольно привлекало к себе сознание человека. Этот основной результат зависимости непроизвольного запоминания от ориентировки на факторы успешности действия повторяется затем неоднократно в работах разных авторов. Например, в работе З. М. Истоминой[3] инструкция детям 3–7 лет запомнить цифры обеспечивала рост числа воспроизведенных цифр с возрастом от 0,6 до 2,3 цифры в среднем. Включение детей в игру, где требовалось помнить цифры для успеха в игре, увеличило число запоминаемых цифр до 1-3,8 с возрастом (т.е. почти в два раза).

Социальная жизнь человека не просто использует природные психические процессы как субъективные составляющие (моменты) социальной деятельности, но преобразует их, часто поднимая их до положения самостоятельных действий с конечными целями, аналогичными достигаемым обычно природными психическими функциями (в данном случае – запоминание событий, умений, знаний), создавая на основе натуральных психических функций память как высшую психическую функцию.

Память как мнемическое (мнестическое) действие

Запоминание у человека из момента деятельности становится самостоятельной задачей для ряда профессий (актеры, преподаватели, учащиеся, певцы и пр.). Отсюда следует необходимость овладения процессом запоминания, формирования особого действия по сохранению информации для его последующего протокольного воспроизведения (декларативная память).

У природной памяти такой задачи нет. Как уже отмечалось, она, функционируя как момент деятельности, поставляет прошлый опыт для поведения текущего момента и сохраняет новый полезный опыт из текущего поведения на будущее (если действие осуществляется в привычных условиях, то старый опыт срабатывает автоматически, непроизвольно, а новый опыт не формируется, и потому сохранять в этих условиях нечего).

Превращение запоминания и воспроизведения в самостоятельную задачу предполагает порождение у человека особого действия с внешними и внутренними (в субъективном плане) звеньями (операциями), использующего внешние и внутренние свойства (орудия), т.е. действия, включенного в какую-то важную для него деятельность. Рождение таких мнестических (мнемических) действий позволило Л. С. Выготскому говорить о выходе памяти за пределы мозга, что нельзя понимать дословно. Мы понимаем, что память как психическая реальность не может выйти за пределы мозга хотя бы потому, что ее там и не было, помня при этом, что субъективные переживания не могут существовать вне мозга. Поэтому выражение Л. С. Выготского надо понимать не буквально, а как характеристику того, что запоминание человеком какой-то информации теперь совершается через действие, в котором субъект использует внешние средства и операции (зарубки на память, узелки, рисунки, отложенные предметы и т.д.). За пределы мозга выходит процесс сохранения и воспроизведения (записал и прочитал!), а не природная память как психическая способность.

Успех мнестического действия, как и любого другого действия человека, зависит:

  • • от мотивации действия, точнее, от смысла действия, включенного в какую-то деятельность;
  • • от умения произвольно удержать сознание на решаемой мнестической задаче (поскольку она произвольна по характеру);
  • • от адекватной ориентировки;
  • • от владения эффективными способами;
  • • от используемых средств действия;
  • • от состояния и особенностей субъекта и т.д.

Произвольный характер большинства социальных действий человека заставляет память брать на себя еще одну функцию, необычную для привычного понимания памяти как сохранения следов прошлого. Она начинает связывать настоящее не только с прошлым, но и с будущим, сохраняя намерения и планы человека. Намерение к действию должно сохраняться до его завершения, как должна сохраняться и вся информация, необходимая для решения текущей задачи.

  • [1] Зинченко П. И. (1903–1969) – советский психолог, представитель харьковской школы психологии.
  • [2] Смирнов А. А. (1894–1980) – российский психолог, специалист в области возрастной и педагогической психологии, теории и истории психологии.
  • [3] Истомина З. М. (1918) – советский психолог, специалист в области педагогической психологии.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >