Империализм и государственно-монополистический капитализм

К концу XIX в. модель мирохозяйственных отношений стран- лидеров обрела новое качество, при котором все возрастающая доля факторов экономического роста (источники расширенного воспроизводства, благосостояния) стала поступать не "изнутри" народного хозяйства (рост производительности труда), а извне – за счет неэквивалентного обмена с мировой колониальной периферией.

В 1902 г. Дж. Гобсон, апеллируя к отличиям от предыдущей "модели" политических и экономических отношений между неодинаково развитыми субъектами мировой экономики и политики, основанной на свободной конкуренции, назвал новое состояние мироустройства термином "империализм".

В 1916 г., отметив завершение территориального раздела мира и уже начавшуюся войну за его передел, В. И. Ленин систематизировал как признаки империализма следующие новейшие явления в хозяйственной жизни наиболее развитых стран:

  • – появление новых видов капиталистических монополистических объединений (картель, синдикат, трест, концерн);
  • – возникновение категории "финансовый капитал" как особой формы объединения промышленного и банковского капитала;
  • – превращение вывоза капитала в преобладающую форму внешнеэкономической деятельности относительно вывоза товаров.

В 1920-е гг. советский ученый-востоковед Η. М. Никольский указал на схожесть признаков, складывавшихся по ходу эволюции Древневавилонского царства.

По его словам, уничтожению самостоятельности Вавилона (превратившегося в ассирийскую провинцию) предшествовали "соперничество и борьба ниневийской торговой партии с вавилонским жреческим капиталом". В Вавилонии на высшем этапе развития уже известны и усложненные институциональные формы коллективного предпринимательства, и прообразы финансовых инструментов, вновь возникающих лишь на капиталистической сталии развития экономики.

Отметим, что, наряду с перечисленными выше тремя экономическими, как отдельные признаки империализма рассматриваются:

  • – война за передел мира;
  • – возникновение финансово-политической олигархии.

Все перечисленные явления действительно оказались определяющими в развитии капитализма па протяжении всего XX в. Как и предсказывалось, транснационализация деятельности крупнейших экономических объединений сопровождалась формированием их межмонополистических союзов и соглашений, направленных на раздел географических зон их экономической деятельности в масштабах мира.

Если при "обычном" капитализме интересы частного собственника как налогоплательщика, как экспортера или импортера, нередко вступали в конфликт с общенациональными интересами, то в эпоху империализма их заинтересованность в государстве, наоборот, начинает усиливаться. Как "ночной сторож" экономики и источник силы для подавления социальных протестов, государство отражало лишь внутриполитические интересы собственников средств производства.

Но когда интересы капиталистов – прежде всего, крупнейшего, монополистического капитала – вышли за пределы национальных границ, то государство понадобилось им еще и как помощник и партнер в решении задач, лежащих в сфере "чистой" внешней политики. С учетом объективного сродства интересов государства и монополий империализм является государственно-монополистическим капитализмом.

Институциональные перестройки в экономиках воюющих стран

Первая мировая война по-разному повлияла на генезис экономических и институциональных форм в отдельных империалистических "метрополиях". Общим для всех являлось если нс прямое сращивание, то в любом случае интенсивная координация интересов государства и крупного капитала.

На стороне капитала процессы концентрации и централизации в производящих отраслях ускорялись на протяжении 40–50 лет, предшествовавших Первой мировой войне. Технически это проистекало из результатов очередного этапа НТР. Экономически же это основывалось на адекватном росте финансовой субструктуры и повышении ее кредитного потенциала.

Банки, заинтересованные в обеспечении возвратности ссуд, постепенно превратились из посредников в финансовых консультантов, а затем и в партнеров промышленников в обеспечении оборота их капитала.

В мирное время государство выступает в роли монопольного заказчика стратегической продукции, сырья и некоторых услуг (например, транспорта). Его поставщиками являются, как правило, крупнейшие предприятия соответствующих отраслей ("монополии"), и институциональные основы взаимодействия с ними закладывают прецедент, отправную точку для развития других форм государственно-монополистического капитализма.

В военное время, с ростом потребности в продукции и услугах военного назначения, расширяется и "клиентура" органов, формирующих государственные заказы.

Но расширение экономической роли государства на этом не ограничивается.

Мобилизация части трудоспособных ресурсов на фронт, покупка (а иногда и реквизиция) средств передвижения и продуктов питания; необходимость ликвидации разрушений (если война ведется не за пределами территории) – все эти проблемы попадают в фокус государственно-монополистического регулирования.

Оно опирается на широкий ассортимент средств, сочетающих экономические стимулы с административными. При этом в экстремальных обстоятельствах право подчинить любое физическое лицо или институт существующим или вновь создаваемым законам далеко не всегда сопровождается компенсацией потерь, которые может понести при этом субъект государственного управления: цена победы в войне априорно принимается выше.

Проблемы военного времени были сходными во всех воевавших странах. Ни одна из них не была готова к длительному военному противоборству. Быстро обнаружились узкие места, прежде всего в области сырьевых и трудовых ресурсов, а также в деле снабжения населения и армии продуктами питания. Однако методы решения этих проблем совпадали лишь отчасти. Они зависели от остроты проблем, характера экономических взаимоотношений, национального менталитета.

Наибольшее развитие государственное регулирование экономики сложилось в странах, которые были лишены возможности черпать дополнительные ресурсы из колониального окружения или третьих стран; это – Германия, Австро-Венгрия и особенно Россия. В то же время Франции, Великобритании и тем более США, находившимся вне зоны боевых действий, государственное вмешательство в экономику потребовалось лишь в ограниченном объеме.

Общие фронтовые потери всех стран составили более 9,5 млн человек убитыми (из них Антанта около 6 млн чел.) и 20 млн ранеными. Россия к осени 1916 г. потеряла 1,5 млн человек убитыми, около 4 млн ранеными и свыше 2 млн попало в плен.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >