Защита детей-беженцев, перемещенных детей и детей – участников и жертв вооруженных конфликтов

Мировое сообщество должно учитывать, что в той или иной стране могут возникнуть ситуации, при которых для несовершеннолетних окажется невозможным дальнейшее проживание в стране своего гражданства или в другой стране, где они постоянно проживают. Исходя из этого, в ст. 22 Конвенции о правах ребенка предусмотрено, что "государства-участники принимают необходимые меры, с тем чтобы обеспечить ребенку, желающему получить статус беженца или считающемуся беженцем в соответствии с применимым международным или внутренним правом и процедурами, как сопровождаемому, так и не сопровождаемому его родителями или любым другим лицом, надлежащую защиту и гуманитарную помощь в пользовании применимыми правами, изложенными в настоящей Конвенции и других международных документах по правам человека или гуманитарных документов, участниками которых являются указанные государства. С этой целью государства-участники оказывают в случае, когда они считают это необходимым, содействие любым усилиям Организации Объединенных Наций и других компетентных межправительственных организаций или неправительственных организаций, сотрудничающих с Организацией Объединенных Наций, по защите такого ребенка и оказанию ему помощи и поиску родителей или других членов семьи любого ребенка-беженца, с тем чтобы получить информацию, необходимую для его воссоединения со своей семьей. В тех случаях, когда родители или другие члены семьи не могут быть найдены, этому ребенку предоставляется такая же защита, как и любому другому ребенку, по какой-либо причине постоянно или временно лишенному своего семейного окружения, как это предусмотрено в настоящей Конвенции".

В подобных случаях речь главным образом идет не о защите прав ребенка от общественно опасных посягательств, а о защите самого ребенка как человеческого существа в связи с тем, что он оказался в трудной жизненной ситуации. В данной норме Конвенции признаются также его права на приобретение статуса беженца и на гуманитарную помощь и защиту. Представляется, что в России указанные положения Конвенции реализованы с достаточной полнотой в Законе РФ от 19.02.1993 № 4528-1 "О беженцах". Так, в п. 5 ст. 3 данного Закона предусмотрено, что признание беженцем лица, не достигшего возраста 18 лет и прибывшего в Российскую Федерацию без сопровождения родителей или опекунов, либо определение его иного правового положения на территории РФ осуществляется с учетом интересов этого лица после получения сведений о его родителях или опекунах. В соответствии с п. 2 ст. 4 Закона сведения о прибывших вместе с лицом членах его семьи, не достигших возраста 18 лет, заносятся в ходатайство одного из родителей о признании беженцем, а при отсутствии родителей – в ходатайство одного из взрослых членов семьи, добровольно взявшего на себя ответственность за поведение несовершеннолетнего лица и обязанность по его воспитанию и содержанию. Несовершеннолетнему, прибывшему на территорию РФ без сопровождения родителей или иных законных представителей, выдается свидетельство о признании его беженцем.

В то же время, как указано в ст. 11 Конвенции, "государства-участники принимают меры для борьбы с незаконным перемещением и невозвращением детей из-за границы. С этой целью государства-участники содействуют заключению двусторонних или многосторонних соглашений или присоединению к действующим соглашениям". К их числу относится Гаагская конвенция о гражданско-правовых аспектах международного похищения детей 1980 г. С данной нормой тесно соприкасаются положения, содержащиеся в ст. 35 Конвенции о том, что государства-участники принимают на национальном, двустороннем и многостороннем уровнях все необходимые меры для предотвращения похищения детей, торговли детьми или их контрабанды в любых целях и в любой форме. Наиболее эффективной в данном случае признаются уголовно-правовая защита прав и интересов ребенка, объявление на национальном уровне соответствующих действий преступными и установление за их совершение уголовной ответственности с назначением наказания. Именно такой подход к решению проблемы защиты прав ребенка от подобных правонарушений используется в России. При этом в качестве квалифицирующих признаков преступлений, предусматривающих назначение более сурового наказания, предусматривается их совершение в отношении заведомо для виновного несовершеннолетних лиц. К числу таких преступлений относятся, в частности: похищение человека (п. "д" ч. 2 ст. 126 УК); незаконное лишение свободы, не связанное с похищением (п. "д" ч. 2 ст. 127 УК); торговля людьми (п. "б" ч. 2 ст. 127.1 УК); использование рабского труда (п. "б" ч. 2 ст. 127.2 УК). В известной мере к таким действиям относится подмена ребенка (ст. 153 УК).

В конце прошлого века и в текущем столетии мировое сообщество столкнулось с опасностью вовлечения несовершеннолетних во всякого рода вооруженные конфликты на межнациональной, межконфессиональной, социальной и иной почве. Учитывая это обстоятельство, Конвенция в ст. 38 предусматривает, что "государства-участники обязуются уважать нормы международного гуманитарного права, применимые к ним в случае вооруженных конфликтов и имеющие отношение к детям, и обеспечивать их соблюдение. Государства-участники принимают все возможные меры для обеспечения того, чтобы лица, не достигшие 15-летнего возраста, не принимали прямого участия в военных действиях. Государства-участники воздерживаются от призыва любого лица, не достигшего 15-летнего возраста, на службу в свои вооруженные силы. При вербовке из числа лиц, достигших 15-летнего возраста, но которым еще не исполнилось 18 лет, государства-участники стремятся отдавать предпочтение лицам более старшего возраста. Согласно своим обязательствам по международному гуманитарному праву, связанным с защитой гражданского населения во время вооруженных конфликтов, государства-участники обязуются принимать все возможные меры с целью обеспечения защиты затрагиваемых вооруженным конфликтом детей и ухода за ними".

Как отмечается в науке международного права, особый уровень уязвимости права человека приобретают в период военных действий, вне зависимости от типа самого́ вооруженного конфликта. Международное гуманитарное право тесным образом связано с защитой основополагающих прав человека по целому ряду общих и специальных принципов и правил. В том числе его нормы касаются общегуманного отношения к некомбатантам и особой протекции детей[1].

Защита детей от военных событий находит свое место, прежде всего, в международных соглашениях универсального уровня. Так, п. 1 ст. 24 Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 г. устанавливает право каждого ребенка, без какой-либо дискриминации по признаку расы, цвета кожи, пола, языка, религии, национального или социального происхождения, имущественного положения или рождения, на такие меры защиты, которые требуются в его положении как малолетнего со стороны семьи, общества и государства. Проблема определения возраста, в котором ребенок становится взрослым человеком, является сложной, как в области физиологии и психологии, так и в правовой сфере. Юридическая наука связывает его наступление с правовым статусом лица и осуществлением им своей дееспособности. При вооруженном конфликте этот вопрос приобретает особое значение с точки зрения осознания детьми своего прямого или опосредованного участия в войне. Военные действия детей-комбатантов в мире являются крайне острой темой в связи с постоянными вооруженными столкновениями и низким уровнем экономики в странах африканского континента (Сомали, Чад, Кения) и военной ситуацией в Афганистане и Ираке. Зачастую такие оплаченные вербовки подростков в вооруженные силы являются финансовым источником существования для их семей. Международное гуманитарное право предоставляет особую защиту детям в возрасте до 15 лет.

Факультативный протокол 2000 г. к Конвенции о правах ребенка, касающийся участия детей в вооруженных конфликтах, повышает минимальный возраст добровольного призыва лиц в национальные вооруженные силы и признает за теми, кто не достиг 18 лет, право на особую защиту (п. 1 ст. 3). Обязательный призыв лиц, не достигших 18 лет, запрещается ст. 2 Протокола.

Государства – участники Протокола, которые допускают добровольный призыв несовершеннолетних лиц до 18 лет, должны представить национальные гарантии, что:

  • – призыв действительно имеет добровольный характер;
  • – он производится с согласия родителей или законных опекунов призываемых лиц;
  • – эти лица получили полную информацию об обязанностях военной службы и представили достоверные доказательства своего возраста до принятия их на военную службу.

Федеральный закон от 26.06.2008 № 101-ФЗ "О ратификации Факультативного протокола к Конвенции о правах ребенка, касающегося участия детей в вооруженных конфликтах" содержит два заявления России по поводу призыва на военную службу в вооруженные силы. Первое из них состоит в том, что российские граждане, не достигшие 18-летнего возраста, не подлежат призыву и с ними не может быть заключен контракт о прохождении военной службы. Второе заявление касается права на поступление в военные образовательные учреждения граждан Российской Федерации, достигших 16-летнего возраста. Отмечено, что при зачислении в такие учреждения (военные училища) они приобретают статус военнослужащих, проходящих службу по призыву. Позиция России в вопросе призывного возраста построена на дифференцированном подходе. Сохраняется общий принцип ст. 1 Конвенции о правах ребенка и одновременно существуют исключения в отношении части молодежи, делающей выбор в пользу профессионального военного образования.

Статья 4 Факультативного протокола 2000 г. применяет обязанность не вербовать и не использовать в военных действиях лиц, не достигших 18 лет, и в отношении вооруженных групп, которые представляют собой оппозиционные формирования. Указанным правилом государствам – участникам Протокола предоставляется возможность применения данной нормы к ситуациям внутренних конфликтов и гражданских войн для особой защиты детей. Основы этого правового подхода были заложены еще ст. 3, общей для всех Женевских конвенций 1949 г. о защите жертв войны. Она исходит из того, что применение минимума норм гуманного обращения сторонами вооруженного конфликта не влияет на их юридический статус. Факультативный протокол 2000 г. к Конвенции о правах ребенка основан на том же постулате международного гуманитарного права.

Что касается специальной (отраслевой) защиты детей – жертв вооруженных конфликтов, то она, прежде всего, осуществляется с помощью норм международного гуманитарного права. А. Ю. Ястребова называет следующие принципы такой защиты[2]:

  • – находящиеся в вооруженном конфликте стороны принимают все меры к тому, чтобы дети, не достигшие 15-летнего возраста, не принимали участия в военных действиях в качестве комбатантов. Этого требует от сторон конфликта п. 2 ст. 77 Дополнительного протокола I 1977 г. к Женевским конвенциям 1949 г. В частности, они должны воздерживаться от вербовки детей в вооруженные силы. Этот принцип закреплен также в п. 2 и 3 ст. 38 Конвенции о правах ребенка, что говорит о заимствовании отраслевых принципов (lex specialis) универсальными соглашениями. Таким образом, международное сообщество при защите прав детей в период войны может использовать общие и специальные инструменты протекции. Кроме того, эксперты Международного Комитета Красного Креста справедливо отмечают, что понятие "вербовка" включает в себя одновременно принудительные и добровольные методы. Это предполагает дополнительную обязанность сторон конфликта воздерживаться от призыва детей, стремящихся добровольно вступить в состав вооруженных сил или иных военных формирований;
  • – исходя из того, что полностью запретить участие подростков в военных действиях невозможно, п. 2 ст. 77 Дополнительного протокола I 1977 г. предлагает сторонам вооруженного конфликта при вербовке в армию лиц в возрасте от 15 до 18 лет отдавать предпочтение лицам более старшего возраста. Нужно сказать, что эта установка носит условный характер, так как государства-участники могут сослаться на сложность военной ситуации, чтобы законно осуществить "молодой" призыв в свои вооруженные силы;
  • – если при международном вооруженном конфликте дети в возрасте до 15 лет, несмотря на запрет, предусмотренный п. 2 ст. 77 Дополнительного протокола I, все же призваны в состав вооруженных сил, то они продолжают пользоваться особой защитой;
  • – дети в любых условиях вооруженного конфликта пользуются особым уважением и должны быть защищены от любого рода непристойных посягательств. Участники конфликта обязаны обеспечить им эту защиту и помощь;
  • – в отношении детей продолжают действовать принципы сохранения и единства семьи, поддержания культурных традиций и надлежащей системы воспитания и образования детей;
  • – дети должны содержаться в помещениях, отдельных от помещений для взрослых, в случае ареста, задержания или интернирования;
  • – смертный приговор за правонарушение, связанное с вооруженным конфликтом, не приводится в исполнение в отношении лиц, не достигших 18-летнего возраста, в тот момент, когда оно было совершено;
  • – освобождение и возвращение детей в места их постоянного проживания или размещение их в третьей нейтральной стране должны быть по возможности облегчены;
  • – эвакуация детей производится только с согласия родителей, опекунов или ответственных за попечение лиц (п. 1 ст. 78 Дополнительного протокола I);
  • – во время эвакуации должно быть обеспечено обучение каждого ребенка;
  • – на власти принимающей страны возложены обязанности по идентификации детей и предоставлению информации о них в Центральное агентство по розыску Международного Комитета Красного Креста. Это делается для того, чтобы облегчить последующее возвращение детей в их семьи и страну их гражданской принадлежности. Кроме того, ст. 24 IV Женевской конвенции о защите гражданского населения 1949 г. предусматривает меры по установлению личности всех детей до 12 лет с помощью ношения опознавательного медальона или другими способами (возможно и применение современных методов дактилоскопии).

Что касается защиты детей в период вооруженных конфликтов на внутригосударственном уровне, то ст. 4 Дополнительного протокола II 1977 г. к Женевским конвенциям 1949 г. в п. 3 запрещает участие в военных действиях детей, не достигших 15-летнего возраста, и их вербовку сторонами немеждународного вооруженного конфликта. Как и в ситуации международного конфликта, даже в случае вовлечения детей в конфликт к ним продолжает применяться особая защита. Тем не менее, как отмечает А. Ю. Ястребова,

Дополнительный протокол II не предлагает детальной регламентации правового статуса детей, которые могут быть задержаны как вооруженные участники воюющей оппозиции. Если нормы Дополнительного протокола I обращены к самим участникам международного конфликта, то Дополнительный протокол II направлен в этой части на прямой запрет участия в вооруженной борьбе в отношении детей и подростков. По мнению автора, современному международному гуманитарному праву необходимо более предметно подойти к правовому статусу детей, которые участвовали по своей или чужой воле в войне на стороне оппозиции и попали в военный плен. Нужно уточнить в этой части содержание п. 3 (d) ст. 4 Дополнительного протокола II 1977 г. Так или иначе, проблемы защиты детей в период вооруженного конфликта продолжают оставаться открытыми. Политические и военные события, происходившие в Чеченской Республике, автономном крае Косово, Афганистане, Таджикистане, Южной Осетии, показывают особую незащищенность детей во время вооруженных противостояний. Зачастую взрослым людям очень сложно остановить стремление детей помочь своим родителям, которые сражаются с оружием в руках, и последовать их примеру.

В ст. 39 Конвенция о правах ребенка, как бы подводя своеобразный итог международно-правовой регламентации защиты несовершеннолетних как жертв всякого рода эксплуатации и правонарушений, устанавливает следующее: "государства- участники принимают все необходимые меры для того, чтобы содействовать физическому и психологическому восстановлению и социальной реинтеграции ребенка, являющегося жертвой: любых видов пренебрежения, эксплуатации и злоупотребления, пыток или любых других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения, наказания или вооруженных конфликтов. Такое восстановление и реинтеграция должны осуществляться в условиях, обеспечивающих здоровье, самоуважение и достоинство ребенка". Данное положение Конвенции основано на многочисленных наблюдениях специалистов, отмечающих деформацию детской психики практически у всех детей – участников вооруженных конфликтов. Ростовские психологи, педагоги и журналисты, занимавшиеся программами оздоровления детей – жертв военных конфликтов в период вооруженного конфликта в Чеченской Республике, отмечают у них синдром "упущенного детства". Презюмируется, что детство является обязательным в жизни каждого человека периодом формирования личности. Специалисты указывают: "Сравнивая одинаковые по времени отрезки жизни ребенка и взрослого, мы ясно видим, что они находятся как бы на разных временны́х осях.

Так, если за 10 лет жизни взрослый может несколько постареть или возмужать, то у ребенка в те же годы происходят бурный рост и физическое, психическое, умственное и нравственное формирование. И то, что недополучено в детстве, что было упущено, практически невозможно выправить, восполнить в течение всей жизни. В результате ребенок может войти во взрослость ущербным в одном или нескольких отношениях"[3]. Бесспорно, что принципы особой защиты детей в военных действиях должны жестко соблюдаться всеми участниками вооруженного конфликта, с привлечением системы контроля на универсальном (учреждения ООН, в частности ЮНИСЕФ) и специальном (Международный Комитет Красного Креста и державы-покровительницы) уровне.

Важным условием практической защиты детей при вооруженном конфликте является применение общей протекции гражданского населения, предусмотренной IV Женевской конвенцией 1949 г. Международно-правовые основы обращения с гражданскими лицами, такие, как необходимость проведения различия между комбатантами и некомбатантами, запрет неизбирательных нападений и использования военных мер в отношении мирного населения, ограждение его от опасностей войны, вне сомнения, направлены и на детей.

Статья 14 IV Женевской конвенции устанавливает возможность создания сторонами конфликта на собственной или оккупированной территории санитарных и безопасных зон и местностей для того, чтобы оградить от военных действий в том числе и детей до 15 лет, беременных женщин и матерей с детьми до семи лет. Такие зоны не должны быть объектами каких бы то ни было военных нападений. Согласно ст. 50 Конвенции не допускается изменение оккупирующей стороной гражданского состояния детей, т.е. их гражданства и семейно-правового статуса. Эвакуация детей в другую страну возможна только в случаях, когда речь идет о временных мерах безопасности. Как правило, воюющее государство организует такую эвакуацию для детей своих граждан. Данная норма исчерпывающим образом закреплена в ст. 78 Дополнительного протокола 11977 г. Помимо этого правила, ст. 50IV Женевской конвенции обязывает оккупирующее государство заботиться о поддержке детей, разлученных вследствие войны с родителями и близкими. Это касается организации их обучения своему национальному языку и религии и предоставления им должного содержания.

Что касается немеждународных конфликтов, то в условиях их действия должна применяться правовая норма п. 3 (е) ст. 4 Дополнительного протокола II, где говорится о мерах по временной эвакуации детей из мест военных действий в более безопасные районы внутри страны и об их сопровождении лицами, ответственными за их безопасность и нормальное состояние.

  • [1] Ястребова А. Ю. Международно-правовые аспекты общей и специальной защиты детей в условиях вооруженных конфликтов // Ученые записки РГСУ. 2010. № 4. С. 79–83.
  • [2] Ястребова А. Ю. Указ. соч. С. 79–83.
  • [3] Дети и война: сб. статей. М.: Международный Комитет Красного Креста (МККК), 1995.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >