Вклад российских экономистов в институциональную экономику

Институционально-эволюционное направление экономической мысли возникло в России довольно давно, может быть даже раньше, чем на Западе и, в частности, в США в виде так называемого старого американского институционализма. Однако долгое время оно не было востребовано в России. На протяжении XX в. это направление активно развивалось в англосаксонских странах до 1920–1940-х гг., получив преобладающее влияние после вручения Нобелевских премий в области экономики Р. Коузу (1991) и Д. Норту (1993).

Основополагающий вклад в формирование российской институциональной традиции внесли К. И. Бабст, И. И. Янжул, П. Сорокин, М. Булгаков, А. Богданов, И. Кондратьев. На формирование современной российской институциональной традиции повлияли исследования Л. И. Абалкина, Д. С. Львова, В. М. Полтеровича, В. И. Маевского, В. Л. Макарова.

В настоящий период состояние институционального направления экономической науки определяется следующими аспектами:

  • • цель экономической науки – разработка методов экономической политики;
  • • необходимость совершенствования методологии институционально-эволюционной экономики для повышения продуктивности используемого ей аналитического инструментария, пригодного для решения широкого круга социальных проблем.

Представители институционального течения сегодня имеют достаточно прочные позиции в системе экономического знания. Нельзя утверждать, что это влияние определяющее. Однако на протяжении 1980–1990-х гг. произошло усиление роли данного течения экономической мысли за счет бурного развития относительно новой отрасли науки – эволюционной экономики. В частности, в этот период появляются специализированные журналы, такие как Journal of Evolutionary Economics, Journal of Economic Issues, Emergo, активно действует ряд научных ассоциаций, например Американская ассоциация эволюционных экономистов, Европейская ассоциация эволюционной политической экономии, Международное экономическое общество им. И. А. Шумпетера, Манчестерская школа экономических и социальных исследований. В России действует Центр эволюционной экономики, организованный усилиями Института экономики РАН и Центрального экономико-математического института РАН с целью развития институционально-эволюционного подхода в экономической науки и проводится постоянно действующий семинар по названной проблематике.

Вместе с тем, несмотря на весомость позиций, которые отстаивают экономисты институционально-эволюционного направления, не следует принижать значение для науки и практики, особенно в части разработки мероприятий экономической политики, ортодоксального течения экономической мысли, известного как неоклассическая теория. Их равновесные подходы и модели, построенные по принципу дихотомии, являются довольно убедительными инструментами при принятии и реализации тех или иных правительственных мероприятий. Представители неоклассической экономики в явном виде не учитывают роль и влияние институтов на характер экономического развития, но этой причине их модели и предложения обладают довольно высокой степенью неточности.

Институты представляют собой формальные (законы, конституции) и неформальные (обычаи, традиции, кодексы поведения, стереотипы поведения) нормы (ограничения), произведенные людьми и выступающие факторами принуждения к хозяйственному поведению, структурирующие обмены и взаимодействия между экономическими агентами. По этой причине они определяют качество жизни, масштаб расхода ресурсов и задают вектор экономического развития. Следовательно, существует потребность в том, чтобы их изучать, уметь оценить эффективность, закономерности их изменения (институциональная динамика).

Среди российских ученых, внесших основной вклад в развитие институционально-эволюционной экономики, можно выделить И. И. Янжула и Н. Д. Кондратьева.

Например, первый российский академик в области экономики И. И. Янжул в работе "Экономическое значение честности (забытый фактор производства)"[1] утверждал: "Ни одна из добродетелей, создающих наибольшие богатства в стране, не имеет такого крупного значения, как честность. Поэтому все цивилизованные государства считают своим долгом обеспечить существование этой добродетели самыми строгими законами и требовать их исполнения.

Здесь разумеется:

  • • честность как исполнение обещания;
  • • честность как уважение чужой собственности;
  • • как уважение к чужим правам;
  • • как уважение к существующим законам и нравственным правилам".

Таким образом, И. И. Янжулом фактически описаны основы справедливой контрактации, проблемы, связанные с обеспечением доверия при осуществлении хозяйственных сделок и соблюдением права собственности и др.

Н. Д. Кондратьев проводил исследования но экономической динамике, в которых последовательно критиковал и классическую, и австрийскую школы. Он рассматривал проблему устойчивой динамики или тренда с точки зрения системных свойств хозяйства.

Тренд, с точки зрения Н. Д. Кондратьева, выражает эволюцию как совокупность исторических ступеней развития хозяйственной системы. Тренд предполагает отсутствие вариативности и положительную динамику, множество взаимосвязанных процессов развивается необратимо и эволюционно. А из общего множества обратимых процессов, образующих отклонения от устойчивой траектории развития, складывается конъюнктура, которая свидетельствует о цикличности.

Н. Д. Кондратьев, по сути, впервые заявил о так называемых институциональных волнах, которые присущи экономическому развитию. Длинные структурно-технологические колебания называют кондратьевскими волнами. Исследуя механизмы большого цикла, ученый фактически вышел на важную институциональную проблему – накопление частного капитала.

Н. Д. Кондратьев был сторонником идей социализма в вопросе собственности на землю, выступал за уничтожение частной собственности и передачу ренты обществу. Ученый обосновывал необходимость плавной, постепенной трансформации институтов к синтезу планового и рыночного хозяйств. Рынок в такой системе служит необходимым инструментом планирования. Основное преимущество рынка Н. Д. Кондратьев видел в его способности служить уникальным источником информации. Институт планового хозяйства должен, в свою очередь, способствовать более высоким темпам развития производительных сил.

Особо выделим позицию Н. Д. Кондратьева относительно эволюционной теории выдающегося западного экономиста И. Шумпетера, основателя инновационно-технологического, эволюционного направления в экономической теории.

В частности, Н. Д. Кондратьев писал: "Другие авторы, как Шумпетер в своей последней крупной работе “Теория хозяйственного развития”, дают также ошибочное разграничение статики и динамики. Он усматривает место динамики только там, где есть творческая предпринимательская деятельность, дающая новые комбинации элементов, а место статики же там, где наблюдается господство традиции. Ошибочность такого разграничения в том, что здесь Й. Шумпетер противополагает собственно и статическую, и динамическую точку зрения"[2]. Далее Кондратьев пишет, что Шумпетер узко представляет динамическую точку зрения. Динамика, по Шумпетеру, видна там, где имеются начальные изменения, связанные с инициативой исключительно предпринимателей.

Однако, согласно Н. Д. Кондратьеву, это и процесс количественных изменений. Кроме того, Кондратьев выдвигает предположение, что, возможно, все виды качественных изменений могут быть сведены к изменениям количественным.

Таким образом, динамические процессы Кондратьев делит на эволюционные (необратимые) и волнообразные (обратимые).

Под эволюционными процессами понимаются те изменения, которые при отсутствии резких посторонних пертурбационных воздействий протекают в определенном одном и том же направлении: рост населения, изменение объемов производства и др.

Волнообразные процессы в каждый момент времени имеют свое направление, которое может изменяться: динамика товарных цен, процент на капитал, уровень безработицы.

Согласно Дж. Ходжсону, одной из центральных проблем развития эволюционной теории применительно к социальной науке остается использование биологических аналогий в экономическом анализе и, в частности, идей дарвинизма в объяснении социально-экономической эволюции. Некоторые представители эволюционной экономики высказывают скептицизм по поводу адекватности применения биологических аналогий, выдвигая ряд альтернатив, такие как:

  • – концепция самоорганизации;
  • – замещение идеи естественной селекции, присутствующей в социальной эволюции подходом с позиций искусственного отбора;
  • – отказ от дарвинизма в силу отсутствия объяснений целенаправленности человеческой деятельности и использование ламаркианского подхода к эволюции[3].

Дж. Ходжсон показал, что эти претензии вряд ли оправданны, так как дарвинизм позволяет анализировать эволюцию сложных открытых систем и в рамках этой доктрины отсутствует какой-либо запрет на освещение проблем социальной эволюции. Кроме того, дарвинизм занимается поиском причинно-следственных объяснений эволюции, что очень важно для формирования адекватной эволюционной экономической теории. При этом значение "частных" теорий, объясняющих лишь фрагменты социальной эволюции, признается довольно высоким, не противоречащим положениям дарвиновской концепции. В обществе происходит отбор, а самоорганизация выступает лишь дополнением этого процесса, не являясь альтернативой, точнее, это есть генератор процесса развития структуры, включающий и естественный отбор.

Проведение демаркационной линии между естественным и искусственным отбором – это проблема восходящая еще к работам Веблена, считавшего, что работа социальных институтов описывается скорее искусственным отбором, чем естественным. С этим вряд ли можно согласиться, поскольку искусственный отбор является закономерным продолжением естественного. Важным уточнением можно считать позицию, согласно которой дарвинизм не отрицает, а наоборот, включает принципы Ламарка. В таком случае он претендует на название общей исходной парадигмы для описания экономической эволюции и становится своеобразным базисом применения биологических аналогий в экономическом анализе эволюции.

Дж. Дози обозначает несколько иной круг фундаментальных проблем развития эволюционной экономической теории. На его взгляд базисная парадигма, в сравнении с биологическим дарвинизмом, должна быть более мягкой. В противоположность подходу Дж. Ходжсона в развитии эволюционной теории в экономике необходимо исходить из следующих позиций:

  • – динамика и порождаемые ею изменения в экономике первичны (например, кейнсианская теория показывает, каким образом микрозависимости обосновывают макроразвитие, т.е. объясняют эволюцию);
  • – процесс образования и разрушения институтов и организаций определяет характер социальной эволюции;
  • – интерпретация экономических изменений и отбора должна быть отделена от любого вида оптимальности и равновесности.

Обобщая результаты программных исследований в рамках эволюционной экономики, Дози подчеркивает, что наибольшее внимание экономистов эволюционного толка обращено к постшумпетерианским моделям эмпирических исследований типа модели Нельсона-Уинтера[4], эволюционной теории игр, организационным изменениям, проблемам адаптационного поведения, а в прикладном аспекте – к "виртуальной" экономике и развитию технологий. В силу этого предмет и объект исследования создают методологические проблемы развития эволюционной экономической теории, по крайней мере, теснейшим образом с ними связаны. Так, центральной темой для дальнейших исследований называется институциональная эволюция, а конкретно – явление коэволюции технологий, институтов и организационных форм.

Иным направлением перспективных исследований выступает острая потребность понять механизм появления и поведения институтов, а также то, как их функционирование влияет на степени свободы поведения индивидов. Что касается оценки успешности развития эволюционной экономики за последние 10 лет, то оно достигнуто, в основном, в сфере описания промышленного развития, в освещении распределительных эффектов экономического роста, а также в объяснении процессов рождения, функционирования и умирания фирм (эволюционной теории фирмы).

Подробный и в высшей степени системный анализ развития российских институциональных школ содержится в энциклопедической двухтомной работе О. Мишакова и Д. Фролова "Институционализм в российской экономической мысли в период IX–XXI вв.".

Не претендуя на полноту изложения, тем не менее, опишем некоторые наиболее существенные достижения современного российского институционально-эволюционного направления экономической мысли.

В работах В. И. Маевского задается уровень фундаментальной проблематики развития институциональноэволюционной экономической теории. Он сводится к необходимости поиска компромисса между ортодоксией и эволюционной теорией и разработки теории, совмещающей на первый взгляд взаимоисключающие принципы названных теоретических направлений. Эволюционная теория имеет возможности не только описывать, объяснять и прогнозировать долгосрочное развитие хозяйства, но и должна подойти к решению задач краткосрочного характера – перейти на уровень моделей принятия решений. Если это ей удастся, тогда в таком случае эволюционизм будет оперировать всеми четырьмя типами моделей, используемых в экономическом анализе, и это упрочит методологические позиции данной теории.

На наш взгляд, акцент на взаимосвязи краткосрочных и долгосрочных эффектов в экономическом развитии представляет собой важнейшую методологическую проблему любой экономической теории и без какого-либо приемлемого разрешения этого вопроса вряд ли возможен ощутимый прогресс в указанной области. В качестве особенных свойств эволюционного процесса выступают:

  • 1) фактор времени (задачи краткосрочного назначения исключаются из рассмотрения эволюционной экономики);
  • 2) секторальный характер рассмотрения проблем эволюции с преобладанием ресурсного подхода;
  • 3) агрегатный характер представления эволюции, при котором некоторые важные элементы просто выпадают.

Выход из образовавшихся "методологических завалов" в институционально-эволюционной экономике видится в представлении макроуровня эволюции как сети микросвязей, разработке неагрегативных теорий экономического роста, разграничении сфер компетенции эволюционизма и ортодоксии, рассмотрении неравновесных процессов с позиций изменяющейся системы "потребности-возможности". Последний подход при его дальнейшем развитии, с нашей точки зрения, может и должен стать основой для разработки "институциональной теории эффективности", опирающейся на идею дисфункции института.

Следующая важнейшая проблема, получившая развитие в работах В. М. Полтеровича – проблема эволюции институтов. Взгляд на эту проблему развивается на основе представлений об институциональных ловушках – неэффективных устойчивых нормах поведения. Теневая экономика, инвестиционный кризис, неплатежи, бартер, согласно развиваемым представлениям, являются примерами институциональных ловушек. Понятие "институциональная ловушка" заимствовано из ряда работ зарубежных авторов, но стало достаточно модным в России, так что даже глава Центрального банка России на телевидении сетует о недостатке "длинных денег", называя ситуацию "институциональной ловушкой". Хотя на самом деле проблема кроется в оттоке финансовых ресурсов за рубеж, причем для агентов, контролирующих эти ресурсы и осознанно осуществляющих вывод материальных средств из страны, данная трансакция вполне эффективна. "Институциональные ловушки" воспроизводятся эффектами координации, сопряжения, культурной инерции. Для преодоления ловушки требуется увеличить трансакционные издержки неэффективной нормы, чтобы произошел отказ следовать ей, либо нужно уменьшить трансакционные издержки альтернативной нормы и трансформационные издержки перехода от одной норме к другой.

Интересной выглядит идея о том, что ускорение роста, системный кризис, изменения культурных параметров общества могут при определенных обстоятельствах разрушать "институциональные ловушки". Открыто провозглашается, что "институциональная ловушка" – есть неэффективное равновесие, причем разные ловушки могут быть взаимосвязаны. В качестве иллюстрации можно привести пример с бартером и коррупцией. Полтерович, следуя неоинсти- туциональному подходу Гарри Беккера, утверждает, что наказание (например, штрафы), кризис – могут быть инструментами выхода из "институциональной ловушки". Однако как же можно говорить о взаимосвязанности ловушек, но предлагать дифференциальные методы борьбы с ними? В таком случае возникает острая проблема – не приведут ли вводимые мероприятия к углублению старых и возникновению новых ловушек? Почему ловушка и мера ее неэффективности представляются в статике? Насколько данный подход может быть адекватен? Конечно, в экономике очень весомое значение имеет число ловушек и качественные параметры действующих неэффективных норм, но аналитически важно также представлять ловушки в динамике.

Конечно, необходимо назвать еще институциональную концепцию "система национального имущества", предложенную Д. С. Львовым. Решение проблемы моделирования институтов и эволюционная модель популяции фирм предложены В. Л. Макаровым, а проблемы эволюции предприятия – раскрыты в работах Г. Б. Клейнера. Значительный объем научной и научно-популярной литературы посвящен методологическим проблемам институциональноэволюционного подхода и ортодоксальной экономики в аспекте их противостояния.

Итак, специфика развития институционально-эволюционного подхода в экономической науке России сводится к следующим положениям:

  • 1. Институционально-эволюционное направление экономического анализа довольно успешно развивается и постепенно закладывает основы нового экономического мышления, столь необходимого в условиях быстрых изменений современного мира. Этот тип мышления совершенно отличается от стандартных ортодоксальных схем, предполагающих наличие точки равновесия и оптимальности, тем, что предполагает использование неравновесных представлений об экономическом развитии и учитывает эффекты накопления изменений, обучения, "культурной инерции" и т.д. – отражающиеся в моделях хозяйственного поведения. Это позволяет вырабатывать иное видение взаимосвязанных проблем хозяйственного развития и экономической политики, иными словами, "краткосрочных" и "долгосрочных" проблем эволюции национального хозяйства на основе учета его генетических свойств и приобретаемых изменчивых закономерностей течения экономических процессов.
  • 2. Идеи Й. Шумпетера представляются ценнейшим багажом в формировании основ так называемой эволюционной экономики. Развитие техники, появление новых идей, технологий, знаний составляют генератор хозяйственной эволюции, обуславливают возникновение новых организационных форм и институтов.
  • 3. Позиции российских эволюционных и институциональных экономистов по некоторым вопросам не совпадают с позицией их западных коллег, особенно, что касается общих взглядов на методологические проблемы экономической теории и экономической политики. Российская институционально-эволюционная школа в плане интеллектуальных предпочтений, а также с позиций идейно-концептуального содержания предлагаемых моделей, доктрин, подходов – ближе всего стоит к старой институциональной школе, представленной работами Т. Веблена, Дж. Коммонса, У. Митчелла, Дж. М. Кларка, К. Эйрса, Дж. К. Гэлбрейта, Г. Мюрдаля.

Перед автором издания стояла задача сохранить эту традицию и на ее основе предложить собственное концептуальное видение функционирования социальных институтов в современном обществе.

В основе настоящей книги – три ключевые идеи.

  • 1. Институты создаются человеком и затем определяют его хозяйственное поведение, поэтому изменение институтов может осуществляться только одновременно с изменением самого человека. Именно по этой причине процесс институциональных изменений инкрементален и продолжителен по времени.
  • 2. Экономическое развитие определяется качеством существующих и появляющихся новых институтов, причем стабильность институтов определяется заинтересованность организаций – "игроков" в их неизменности. Экономический рост в долгосрочной перспективе нуждается в определенных по качественному содержанию законах и правилах, к тому же неформальные нормы могут обеспечить экономический рост на коротких интервалах даже в условиях отсутствия эффективных законов и правил.
  • 3. В качестве ответа на вопрос: почему экономические системы функционируют по-разному, предлагается ответ, что институты в разных системах, даже демонстрируя внешнюю похожесть, тем не менее, имеют разное качественное наполнение или показывают разную степень дисфункционально- сти. Любой институт в силу различных причин может непреднамеренно терять собственное качество, с вытекающими последствиями, определяющими и качество экономического развития. Концепция "экономической дисфункции" помогает объяснить как экономика может попасть на хреодную траекторию развития и что нужно делать, чтобы предотвратить подобный сценарий развития событий. Безусловно, общий тип социального порядка как макроинститут в сильной степени влияет на характер проводимой экономической политики и закономерности социально-экономического развития.

Среди современных российских экономистов значительный вклад в институционально-эволюционную теорию внесли: академики РАН В. Л. Макаров (методические проблемы эволюционного подхода, эволюционные модели фирмы), В. М. Полтерович (институциональная теория реформ), В. И. Маевский (эволюция макрогенераций), Л. И. Абалкин (стратегия экономического развития), Д. С. Львов (институты управления собственностью), член-корреспондент РАН Г. Б. Клейнер (институциональные аспекты развития промышленных предприятий) и др.

  • [1] Янжул И. И. Экономическое значение честности (забытый фактор производства). СПб., 1911. С. 8–9.
  • [2] Кондратьев Н. Д. Большие циклы конъюнктуры и предвидения. М.: Экономика, 2002. С. 11.
  • [3] Ламаркианский подход – создан Ж. Б. Ламарком (1744–1829), согласно которому животные и растения эволюционируют под воздействием меняющихся условий жизни. Дарвинистский подход – основан на воззрениях Ч. Дарвина (1809–1882), согласно которым природа непрерывно изменяется благодаря наличию трех факторов: изменчивости, наследственности и естественного отбора.
  • [4] Нельсон Р., Уинтер С. Эволюционная теория экономических изменений. М.: Финстатинформ, 2000.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >