Участие России в мировых интеграционных процессах

С начала 2000-х гг. активизировалось участие России в макрорегиональной экономической интеграции, включившее:

  • – реинтеграционные процессы на территории бывшего СССР: договор с Беларусью, Казахстаном, Киргизией, Таджикистаном и Узбекистаном о создании Евразийского экономического сообщества (ЕврАзЭС) для формирования общего рынка (2001 г.); договор с Беларусью и Казахстаном о формировании Таможенного союза (2007 г.) и Евразийской экономической комиссии (2012 г.);
  • – образование новой макрорегиональной Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) вместе с Китаем, Казахстаном, Киргизией, Таджикистаном и Узбекистаном (2001 г.);
  • – саммиты (начиная с 2008 г.) БРИК (с 2011 БРИКС, англ. BRICS) – группы четырех крупнейших стран с развивающимися рынками – Бразилии, России, Индии и Китая (с 2011 г. также и ЮАР);
  • – инициативу учреждения Форума стран – экспортеров газа (2008 г.).

Перечисленные объединения отражают попытку придания новой геоэкономической определенности пространству Северной Евразии (территориальной основе Российской империи и СССР) на фоне глобальных процессов растущей мировой роли Китая и других крупнейших стран с развивающимися рынками (Индия, Бразилия) и превращения природного газа в вероятный новый основной энергоноситель.

В самом начале 2000-х гг. четко обозначилась новая энергетическая стратегия крупнейших экономик Запада, ориентированная на потребление природного газа (в том числе сжиженного – СПГ), а крупнейшие нефтяные ТНК превратились в нефтегазовые и газонефтяные. По предложению В. Путина (2008 г.) был придан юридический статус Форуму стран-экспортеров газа (ФСЭГ, штаб-квартира в Дохе, столице Катара), основанному как ежегодные встречи министров энергетики (2001 г.). Участники: Россия, Катар, Иран, Алжир, Ливия, Египет, Экваториальная Гвинея, Нигерия, Тринидад и Тобаго, Венесуэла, Боливия, Оман. Вокруг ФСЭГа как возможного газового картеля типа ОПЕК (на что намекали Иран и Венесуэла) и инструмента контроля со стороны России над энергопотреблением в государствах Европы поднялся некоторый шум (из Палаты представителей конгресса США). Вскоре он сменился другим: о сланцевой революции. США за счет внедрения (с 2002 г.) технологии добычи газа из горючих сланцев в 2009 г. но добыче природного газа впервые обогнали Россию. Хотя в 2010 г. Российская Федерация вернула первенство, мировые цены на газ снизились; министр энергетики РФ Ю. Трутнев был вынужден признать серьезность вызова сланцевой революции, а ТНК "Газпром" – прекратить (2012 г.) 10-летнюю разработку

Штокмановского месторождения в Баренцевом море, откуда газ предполагалось экспортировать в США.

Проблемы модернизации экономики России

Хотя эксперты не исключают, что сланцевая революция – пиар-акция[1], она в очередной показала шаткость экономического положения России как государства, зависимого от мирового рынка энергоресурсов. Доля минерального топлива в экспорте устойчиво росла (с 53,8% в 1997 г. до 72,6% в 2010 г.), при сохранении высокой доли черных и цветных металлов (свыше 10,6%), химических продуктов (свыше 6,2%) и при скромной доле машин и оборудования (5,4%), и совсем незначительной – высокотехнологичной продукции. Этот структурный перекос российского экспорта снова заставил говорить о необходимости очередной российской модернизации, причем правительство критиковалось за нежелание использовать накопленные резервы Стабфонда для проведения активной промышленной политики, т.е. направленного поощрения высокотехнологичных отраслей.

Для улучшения позиций страны на рынках высоких технологий предпринято строительство инновационного центра ("иннограда") Сколково в Одинцовском районе Московской обл. (проект 2010– 2014 гг.) – "российской Кремниевой долины". Но многие эксперты сомневаются в эффективности такого рода искусственного выращивания центра наукоемкой продукции.

Несмотря на довольно высокий образовательный уровень российского населения, он представляется недостаточным для прорыва на рынки высоких технологий; к тому же происходит "утечка умов" на Запад, где квалифицированные специалисты находят более высокие зарплаты и лучшие коммуникационные среды. В то же время грамотная рабочая сила страны гораздо более прихотлива, чем в других странах БРИКС, что лишает Россию возможности увеличения конкурентоспособности на рынках массовых потребительских продуктов за счет заниженной оплаты труда.

Внешнеэкономические отношения России по инерции ориентированы на страны Евросоюза: свыше 50% российского товарооборота в 2010 г., а не на быстро растущие восточноазиатские экономики (11%). В то же время структура товарооборота с последними начинает приближаться к структуре товарооборота с западными странами (минеральное топливо и сырье в обмен на промышленную продукцию). Богатый полезными ископаемыми, но малонаселенный российский Дальний Восток втягивается как сырьевая периферия в экономические орбиты Китая, Японии и Южной Кореи. Хотя на юго-восточном направлении открываются и перспективы, связанные, например, с неиспользуемыми пока возможностями экспорта в густонаселенные страны Азии пресной воды (почти 20% мировых запасов которой сосредоточено в России), прохладительных напитков, пива.

"Узким местом" модернизации России остается "первая" инфраструктура, пренебрежение к которой отличается от усиленного внимания к ней на Западе и на промышленном Новом Востоке. В стране почти не увеличивается протяженность автодорожной сети, несмотря на резкий скачок в числе используемых автомобилей. По-прежнему актуальны пушкинские слова "у нас дороги нынче плохи", и в то же время ясно, что другие народы и государства не собираются уступать дорогу России, вовсе не похожей на гоголевскую "необгонимую тройку".

  • [1] В апреле 2013 г. в СМИ появилась информация, что в США не осталось ни одной прибыльной сланцевой скважины, и в 2012 г. затраты на их бурение были почти на 10 млрд долл. больше прибылей от продажи сланцевого газа.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ