Кризис идентичности общества: личностное и социальное измерения. Психосоциальная типология общественных систем

Если попытаться оценить в данной логике не отдельно взятую стадию психосоциального развития, а баланс взаимоотношений индивида и общества в целом, то своего рода контрапунктом здесь выступает соотношение доминирующих принципов обеспечения целостности социальной структуры и личности. Наиболее показательной в этом отношении является пятая, интегративная стадия психосоциального развития. Отметим в связи с этим, что результаты разрешения базисного конфликта данной стадии во многом определяются предшествующим развитием.

Так, преобладание тенденции к полному позитивному разрешению на индивидуальном уровне первых четырех кризисов психосоциального развития является онтогенетическим базисом разрешения пятого базисного конфликта в пользу идентичности, т.е. личностного структурирования по принципу цельности.

В свою очередь, преобладание тенденции к полному негативному разрешению психосоциальных кризисов первых четырех стадий создает онтогенетические предпосылки для разрешения пятого базисного конфликта в пользу психосоциальной спутанности, т.е. обеспечения целостности личности по принципу тотальности.

В случае же преобладающей неразрешенности ранних кризисов психосоциального развития базисный конфликт пятой стадии приводит чаще всего к формированию так называемой негативной идентичности, суть которой заключается в фиксации индивида на социальных ролях и идентификациях, отвергаемых данным обществом. При этом в качестве доминирующего принципа личностного структурирования может выступать как тотальность, так и цельность. Так, в ситуации дисбаланса индивидуального и социального развития, характеризующегося соотношением: высокая институциональная витальность – низкая детская витальность, негативная идентичность означает личностное структурирование по принципу тотальности и проявляется в объективно деструктивных формах личностной активности (например, в криминальном поведении). В то же время в противоположной ситуации, характеризующейся соотношением: низкая институциональная витальность – высокая детская витальность, она может выражаться в объективно созидательных формах: правозащитной деятельности, социальном реформаторстве и т.п., что означает преобладание принципа цельности. Заметим, что и в том и другом случаях такого рода личностная активность расценивается как асоциальная или антисоциальная – причем как с точки зрения норм, существующих в рамках социальных институтов, так и с точки зрения неформальных представлений о должном, господствующих в данном обществе. Также надо сказать, что в обоих случаях негативная идентичность достаточно часто проявляется в минимизации личностной активности в широком социальном контексте. В первом случае это обусловлено объективной потребностью индивида с депривированной детской витальностью в отказе от собственной субъектности, "размывании" индивидуальности в рамках хотя бы локальной социальной группы, по сути дела, в деперсонализации (что, как показано, в частности, в исследованиях М. Ю. Кондратьева, откровенно поощряется в малых группах корпоративного типа). Во втором случае это обусловлено стремлением индивида с высоким уровнем детской витальности реализовать свою потребность в персонализации хотя бы в рамках опять-таки локальной группы, пусть даже маргинальной, с точки зрения господствующих в данном обществе норм и стереотипов.

Если же от индивида перейти к социуму, то, как было показано выше, доминирующий принцип обеспечения целостности социальной системы наиболее отчетливо отражается в идеологии. При этом преобладание в конкретной идеологии цельности или тотальности во многом обусловлено уровнем институциональной витальности базисных институтов общества, соответствующих ранним стадиям психосоциального развития.

В зависимости от соотношения доминирующих принципов обеспечения целостности социальной структуры и личностного структурирования можно выделить четыре типа общественных систем (рис. 3.3).

Психосоциальная типология общественных систем

Рис. 3.3. Психосоциальная типология общественных систем

В случае, когда баланс этих показателей поддерживается на уровне "цельность – цельность", имеет место витальное общество, основные отличительные особенности которого характеризуются достаточно подробно описанной выше диалектической взаимосвязью детской и институциональной витальностей высокого уровня, в результате которой возникает позитивный резонансный эффект, в максимальной степени удовлетворяющий потребности личности и социума. Добавим лишь, что эти особенности полностью отвечают предложенному Э. Фроммом определению здорового общества, согласно которому "здоровое общество развивает способность человека любить людей, стимулирует созидательный труд, развитие разума, объективности, обретение чувства собственного Я, основанного на ощущении своих творческих сил"[1].

Прямой противоположностью данному типу общественной системы является общество, основанное на балансе "тотальность – тотальность". Такое общество можно охарактеризовать как шизогенное. В своей сути данный тип общественной системы соответствует также предложенному Э. Фроммом определению нездорового общества, которое "порождает взаимную вражду, недоверие, превращает человека в объект манипуляций и эксплуатации, лишает его чувства Я, сохраняющегося лишь в той мере, в какой человек подчиняется другим или становится автоматом"[2]. Однако мы не случайно использовали термин с явно клиническим оттенком, поскольку в условиях такого общества не просто существенно ограничиваются возможности как индивидуального, так и социального развития, но возникает отрицательный резонансный эффект, порождающий в том числе совершенно конкретные патологические процессы на индивидуальном и социальном уровнях. Это отчетливо видно на примере советского общества 20-х – 30-х гг. прошлого столетия. Параноидальная идеология (страна во враждебном внешнем окружении, нашпигованная изнутри "врагами народа") генерировала массовую патологию индивидуального сознания и, в свою очередь, подкреплялась патологической энергией сотен тысяч совершенно конкретных психопатов, социопатов, параноиков и т.п., составлявших кадровый ресурс НКВД и других подобных организаций, а также их бесчисленных "добровольных помощников".

Еще раз подчеркнем, что в условиях и витального, и шизогенного общества всегда присутствует определенное количество индивидов, личностная целостность которых обеспечивается по принципу, противоположному тому, который доминирует в обеспечении целостности социальной системы. Это обусловлено как действием описанных выше механизмов индивидуального психосоциального развития, так и дуалистичной природой не только отдельных социальных институтов, но и социальной структуры общества в целом. На последнее обстоятельство прямо указывал Э. Фромм, сопоставляя здоровое и нездоровое общества. "Общество, – писал он, – может выполнять обе функции: и способствовать здоровому развитию человека, и препятствовать ему. Практически в большинстве случаев оно делает и то и другое; вопрос заключается только в том, каковы степень и направленность положительного и отрицательного влияния"[3]. С учетом данного факта продолжим рассмотрение представленной выше типологии.

Если деструктивный потенциал негативного развития на индивидуальном уровне превосходит возможности его ассимиляции и компенсации в обществе, организованном по принципу цельности, имеет место усиление тоталитарных тенденций. Такое общество можно охарактеризовать как деградирующее, поскольку снижается институциональная витальность фундаментальных составляющих общественной традиции и, в конце концов, на смену принципу цельности приходит принцип тотальности, находящий свое окончательное выражение в тоталитарной идеологии. Тем самым новый психосоциальный баланс устанавливается на уровне "тотальность – тотальность", и возникает шизогенное общество. Заметим, что социальный конфликт, связанный с данным типом трансформации социальной системы, может протекать как в явно деструктивных (террор, государственный переворот и т.п.), так и в относительно спокойных, легитимизированных в общественном сознании формах (примером может служить приход нацистов к власти в Германии в результате демократических выборов 1933 г.).

В свою очередь, если в обществе, организованном по принципу тотальности, начинает доминировать позитивная тенденция индивидуального развития, институциональная витальность традиции повышается. Это проявляется, в частности, в демократизации социальных институтов, большей их открытости и обретении ими способности к восприятию и ассимиляции инновационных идей. Такое общество можно охарактеризовать как развивающееся. Если данный процесс при всех возможных колебаниях получает логическое завершение, в качестве доминирующего принципа организации общества на смену тотальности приходит цельность, выражающаяся в идеологическом обосновании примата прав личности, терпимости к инакомыслию, социального партнерства. Установленный таким образом новый психосоциальный баланс "цельность – цельность" означает переход к витальному обществу. Социальный конфликт, соответствующий данному вектору трансформации социальной системы, часто протекает в эволюционной форме (как это имело место в процессе реформирования экономических и общественно-политических систем ряда стран Запада на принципах социального партнерства и баланса интересов) и не влечет массовых проявлений открытого насилия. Однако история знает и примеры иного рода, как это имело место, скажем, во время гражданской войны в США. Показательны в данном отношении также трансформационные процессы в Западной Германии и Японии после Второй мировой войны, где становление новой демократической, социальной системы было непосредственно связано с военным поражением и присутствием оккупационных войск, выполнявших функцию прямого силового подавления проявлений тотальности как на институциональном, так и на индивидуальном уровнях.

Рассмотренная схема позволяет содержательно определить понятия идентичности и кризиса идентичности общества. В предложенной логике идентичность общества определяется актуальным состоянием психосоциального баланса – при совпадении доминирующих принципов обеспечения целостности социальной системы и личности имеет место позитивная идентичность (витальное общество) либо негативная идентичность (шизогенное общество). Кризис идентичности общества имеет место в случае, когда количество индивидов, чье индивидуальное психосоциальное развитие является объективно оппозиционным по отношению к доминирующему принципу обеспечения целостности социальной системы, превышает в какой-то момент критическую для данной популяции массу (деградирующее и развивающееся общества). Понятно, что величина этой "критической массы" не сводится к "процентным долям" от общего числа членов сообщества и может сильно колебаться в зависимости от целого ряда факторов. В связи с этим надо заметить, что внешнее воздействие может оказывать существенное влияние на процессы трансформации идентичности общества. Однако атака на существующую идентичность извне (как в форме явной агрессии, так и в виде потенциальной угрозы) оказывается достаточно эффективной в данном отношении лишь при условии соответствия в целом экспортируемых ценностей и смыслов внутренним тенденциям психосоциального развития. В противном случае сколь угодно сильный внешний импульс не только не ведет к изменениям фундаментальных составляющих традиции, но, напротив, консервирует их содержание и повышает устойчивость, что можно, в частности, наблюдать на примере неудач многочисленных и разнообразных (от экономического партнерства и культурного обмена до полномасштабных боевых действий) попыток вестернизации ряда исламистских обществ.

Если же вернуться к "числовому" выражению "критической массы", то в качестве очень условного ориентира можно отметить, что этносоциальная группа латино в США, оказывающая, по мнению С. Хантингтона, наиболее серьезное давление, ведущее к существенной трансформации американской идентичности, составляет 10,5% населения (при этом необходимо учитывать, что в абсолютных цифрах это огромная – свыше 30 млн – масса людей). Показателен в этом смысле тот факт, что большинством белого населения данная категория субъективно воспринимается как вдвое более многочисленная (20%)[4].

Вполне понятно, что кризис идентичности общества, как и описанный выше психосоциальный конфликт в рамках отдельно взятого социального института, до определенного момента носит, как правило, скрытый характер. Классической иллюстрацией может служить советское общество периода "застоя", которое в логике психосоциальной концепции являлось, как ни парадоксально это звучит, с точки зрения устоявшихся стереотипов именно развивающимся. По мере увеличения "критической массы" он проявляется в открытых формах, в результате чего, как было показано выше, происходит изменение доминирующего принципа обеспечения целостности социальной системы, т.е. общество достигает новой, позитивной либо негативной, идентичности. Поскольку в соответствии с известными законами физики социальная система, как и любая система, стремится к состоянию покоя, общество с достигнутой идентичностью (как позитивной, так и негативной) является относительно устойчивым и стабильным до тех пор, пока сохраняется установившийся психосоциальный баланс. В то же время общество с кризисом идентичности (общество переходного типа) неизбежно приходит к одному из двух возможных устойчивых состояний. С этой точки зрения первые два из рассмотренных выше типа социальных систем (витальное общество и шизогенное общество) правомерно обозначить как основные, а два других (развивающееся общество и деградирующее общество) – как промежуточные.

Полагаем необходимым остановиться на еще одном принципиально важном в рассматриваемом контексте моменте. В предложенной логике общества с достигнутой идентичностью, как позитивной, так и негативной, могут существовать неопределенно долго – в пределе бесконечно долго, что явно противоречит самой идее развития. Однако это противоречие снимается, если принять во внимание, что, как было показано выше, витальное общество по самой природе своей является динамичным, постоянно обновляющимся за счет процессов созидательного разрушения, происходящих внутри социальной системы такого типа. Именно витальное общество является в максимальной степени жизнеспособным и действительно может существовать и развиваться бесконечно долго (естественно, в пределах человеческой истории) даже в крайне неблагоприятных внешних условиях. Заметим в связи с этим, что пример витального общества "в чистом виде" найти в истории человечества до настоящего момента практически невозможно. Более того, исходя из описанных закономерностей психосоциального развития, речь идет об идеале, скорее всего практически не достижимом в обозримой перспективе. Это, однако, ни в коей мере не означает, что данный идеал не может совершенно сознательно использоваться в качестве основного ориентира – видения при разработке стратегических программ социального развития. Общество же с негативной идентичностью, в котором описанные выше процессы психосоциального развития оказываются практически заблокированными механизмами подавления детской витальности ("железный занавес", тотальный террор и т.п.), обречено на саморазрушение. Это обусловлено не только неизбежной стагнацией, но и тем, что, как совершенно справедливо отмечает Л. Д. Гудков, в таком обществе "высшие социетальные и общенациональные ценности могут артикулироваться только в экстраординарной модальности: взвинченной, экзальтированной ситуации (подвига, самопожертвования, спасения, миссии, прорыва в новую реальность и отречения от обыденности, повседневности, от нормальной жизни). Экстраординарность – модус и условие воспроизводства данных ценностей и соответственно данного общества"[5]. Поскольку никакой, в том числе социальный, организм не в состоянии выдерживать экстремальное напряжение бесконечно долго, шизогенное общество, если внутри него не активизируются трансформационные процессы, неизбежно разрушается. На практике это, как правило, связано с двумя формами проявления деструктивной шизофренической энергии на социальном уровне: тотальной военной экспансией (в конечном итоге, как показывает исторический опыт, неизбежно приводящей к краху) и социальной аутоагрессией, иными словами, геноцидом собственного народа. В последнем случае общество в буквальном смысле поедает самое себя. В крайних случаях (и такого рода примеры действительно имели место) процесс саморазрушения может привести к "концу истории" данного общества. Однако на практике гораздо более универсальной является схема, в рамках которой в полном соответствии с идеей о спиралеобразной траектории развития каждое общество неоднократно, всякий раз на новом уровне, проживает весь цикл трансформации психосоциального баланса.

  • [1] Фромм Э. Здоровое общество. М.: ACT; Транзиткнига, 2005. С. 87.
  • [2] Фромм Э. Здоровое общество. С. 62.
  • [3] Там же. С. 87.
  • [4] Хантингтон С. Кто мы?: Вызовы американской идентичности. М.: ACT, 2004.
  • [5] Гудков Л. Д. Негативная идентичность. М.: Новое литературное обозрение, 2004. С. 35.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >