Софисты и риторы

В классическую эпоху древнегреческой литературы и культуры (VI–III вв. до н. э.) литературно-критическая мысль получила такое стремительное и мощное развитие, что продолжает оказывать прямое и сильное влияние даже на современное литературоведение. Проблемами литературы занимались прежде всего философы. Особую активность проявляли софисты и риторы. Софисты были мастерами философских споров, прений. Их изощренные логические доводы-ловушки получили название "софизмы". Развенчанию "мнимой мудрости" софистов Аристотель посвятил свою работу "О софистских опровержениях". В ней приводятся образцы софизмов, в частности, такой: "Если Кориск не то же, что Сократ, а Сократ – человек, то... Кориск не то же, что человек". То есть Кориск – не человек.

Риторы были специалистами в области риторики, возникновение которой относится к V веку до н. э.

Софистов и риторов объединяет убеждение в том, что словом, искусным построением речи можно убедить в чем угодно. Тем более что объективной истины для них не существовало. Истиной они считали то, что удавалось с помощью отмеченных словесных хитросплетений внушить собеседнику. Его "мнение" и было истиной. У софистов и риторов уже можно найти то, что в XX веке получит название "текстуальность истины". Истина будто бы заключена в тексте, в словах, она относительна и субъективна. Так же они понимали и красоту – у каждого своя мера красоты. Этот субъективизм в понимании прекрасного во многом основывался на широко известном в античности утверждении Протагора: "Человек есть мера всех вещей".

Софисты и риторы были прагматиками, ставившими целью выигрывать споры (в том числе и в судах). Поэзию они ценили также за ее способность в чем-то убеждать. Она была для них вымыслом, ложью, но ложью высокой, облагораживающей. Горгий говорил, что трагедия – ложь, но обманывающий в этом случае честнее необманывающего, а обманутый обретает новую мудрость. В структурном отношении софисты и риторы не видели большого различия между риторической прозой и поэзией. Общая цель поэзии и риторики достигается в основном одними и теми же средствами – искусным построением текста, использованием тропов, фигур речи и других художественных средств.

В отличие от Гомера софисты и риторы понимали поэзию прежде всего как порождение интеллекта. Музы и божественное вдохновение уже отошли в тень. Как прагматики и рационалисты – софисты и риторы высказывали даже функционально-утилитарные взгляды на поэзию и на прекрасное вообще. Ксенофонт, например, говорил, что чем рот больше, тем красивее – тогда он лучше выполняет свои функции.

С Гомером софистов и риторов объединял культ слова. Но последние уже полностью лишили его "крылатой" божественной силы. Слово приобрело у софистов и риторов самодовлеющую силу. Оно стало для них мощным орудием не только в риторике и поэзии, но и в жизненной борьбе.

"Мнимую мудрость" софистов, их способность, используя особенности языка, извращать истину, фактически отрицать ее, доказывая, что белое есть черное, высмеял уже Аристофан в комедии "Облака".

Примечательно, что и в XX веке также вспыхнет культ слова. Правда, слова сугубо поэтического, а если точнее – культ поэтического текста. На этом культе возникает влиятельное литературоведческое течение "новых критиков", которых не без оснований называют еще "неориториками".

К концу классического периода древнегреческой литературы (IV в. до н. э.) относится деятельность знаменитого критика, софиста и риторика Зоила. За его острую критику и высмеивание "Илиады" и "Одиссеи" Зоила называли "бичом Гомера". Его имя впоследствии стало нарицательным.

Зоил был не единственным "порицателем Гомера". Уже в VI веке до н. э. Ксенофан и Гераклит, а позже Платон, Эпикур и др. подвергали великого поэта жесткой критике и осмеянию, главным образом за непочтительное отношение к богам.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >